Глава 1
1.Сквозь серебряный экран.
Тишина в комнате была густой и звонкой, нарушаемая лишь шепотом с экрана и мерным тиканьем часов на стене. Александр свернулся калачиком на диване, укрытый старым, но до боли знакомым пледом. В руках он сжимал пульт, как талисман. На телевизоре в очередной раз шли «Сумерки». Не лучший фильм в мире, если быть объективным, но для него он был чем-то большим — уютным одеялом из ностальгии, безопасным местом, куда он сбегал, когда реальный мир становился слишком серым и непонятным.
Восемнадцать лет. Последний школьный год, давление ожиданий от будущего, тихий, но постоянный диссонанс с одноклассниками, которые говорили на другом языке — языке девичьих сплетен, футбола и дешевого пива. И его собственная, тщательно скрываемая тайна, которую он носил в себе, как занозу в сердце. Быть геем в маленьком городке… это было все равно что быть инопланетянином, который забыл, как включить маскировку.
Кадры сменяли друг друга. Белла Свон, неуклюжая и очаровательная, впервые появлялась в Форксе. Александр вздохнул, прижимая подушку к груди. Его взгляд блуждал по лицу Роберта Паттинсона, пытаясь разгадать, что же он сам находил в этом Эдварде Каллене в шестнадцать. Сейчас он казался ему не столько романтичным героем, сколько трагичным, вечно страдающим эльфом. Но в этой театральной надменности, в этом золотистом взгляде была какая-то магия. Магия, которая до сих пор заставляла его сердце биться чуть быстрее.
«Ладно, признайся, ты просто влюблен в него», — мысленно усмехнулся он над собой.
Именно в этот момент, когда Эдвард на экране впервые оборачивался к Белле в школьной столовой, с Александром стало твориться что-то странное. Воздух в комнате заколебался, будто от зноя. Звук из телевизона — тот самый саспенс-саундтрек — стал нарастать, превращаясь из фонового шума в оглушительный гул. Свет от экрана будто бы потек, растекся по комнате жидким, серебристым сиянием, заливая все вокруг.
«Что за…?» — Александр попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Его будто вдавили в диван.
Он зажмурился, чувствуя, как его тошнит от этого мерцания и гула. В ушах звенело, а в висках стучала кровь. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять ориентацию, — это крупный план лица Эдварда, его янтарные глаза, которые смотрели прямо в душу, прямо через четвертую стену.