Глава 4
ЧОНГУК.
Мой друг Нил явно не шутил, говоря, что этот коттедж в Донеголе расположен вдали от цивилизации.
Я еду по дороге, которую указывает мне навигатор. Наверняка он выбрал самый живописный маршрут, но я все равно удивляюсь, в каких краях я оказался.
Это же Донегол, напоминаю я себе. Настоящая глубинка. Я проезжал мимо полей всех оттенков зелени, мимо холмистых дорог – от этих видов у самых циничных людей перехватило бы дыхание. Я уже несколько раз перепроверил, правильно ли еду.
После бесконечно петляющих дорог, видов моря, великолепие которых в ясную погоду трудно представить, заблудшей овцы, из-за которой мне пришлось сделать незапланированную остановку, я проезжаю сквозь небольшую деревушку с домами пастельных оттенков, пабом с соломенной крышей, кафе, магазинчиком с безделушками и причудливой церквушкой с самыми настоящими рождественскими яслями, уместившимися под пушистой елкой.
– Вот и цивилизация, Макс, – говорю я своему компаньону, который был на удивление тих на протяжении всей поездки. Если не считать странной привычки лаять каждый раз, когда мы останавливались на перекрестке. – Ну прямо мечта.
Из деревни мы поворачиваем направо, на грунтовую дорогу, и с каждым километром она становится все уже и ухабистей. Мы проезжаем мимо загона для скота и кустов боярышника, пока в поле зрения не попадает он: дом, который станет нашим пристанищем на ближайшие две недели. Я ненадолго опускаю окна, чтобы проверить, слышно ли отсюда море, которое лежит вдалеке темно-синим покрывалом.
Да, слышно. От этого воспаряет душа.
У домика побеленные стены и скругленные углы, окна с малахитово-зелеными створками, толстая соломенная крыша, которая выглядит, словно плохая стрижка (прямо как у паба ниже по дороге), и ярко-красная дверь, зияющая в центре.
Снаружи припаркован небольшой темно-серый фургончик: полагаю, он принадлежит хозяйке, Марион, которая любезно согласилась встретиться сегодня утром и поведать мне об особенностях коттеджа. Мне сказали, что он принадлежит этой семье уже три поколения. Я немного опаздываю, наверное, из-за того, что хотел помочь незнакомке, но не настолько сильно, чтобы чувствовать себя виноватым. Такое случается. Пара минут – не то, из-за чего стоит переживать.
Я паркуюсь, благодарный за то, что дождь поутих, хотя низкие, похожие на цветную капусту облака обещают скорый снегопад. Оставив Макса в машине, я отправляюсь приветствовать хозяйку.
– Ты, должно быть, Чонгук! Добро пожаловать в коттедж «У моря», – говорит она, распахивая красную входную дверь. – Заходи, заходи! Покажу тебе все. Какое счастье, что я растопила камин. Ты же насквозь промок, дорогой!
Чтобы добраться до дома, я поднимаюсь по узенькой гравийной дорожке, ведущей сквозь буйно заросший сад. В воздухе пахнет свежим хлебом и растопленным очагом, эти запахи заполняют меня. Очевидно, Марион немало потрудилась, пока ждала моего приезда. Она румяная, с аккуратным серебристо-седым каре. От ее толстого шерстяного свитера и душевной улыбки становится так тепло, что я тут же чувствую себя, как дома.
– Вы Марион, да? – говорю я, и она кивает. Я протягиваю ладонь, но она неловко предлагает дотронуться до локтя. – Вы даже не представляете, как я хотел сюда приехать. Остаться наедине с Максом и природой. Спасибо, что согласились меня принять.
Марион выглядит очень довольной: ей явно нравится, что ее дом может осуществить мои мечты.
– Ну, Нил прекрасно о тебе отзывался, – говорит она мне.
– Надеюсь, ты себя хорошо чувствуешь? Непростая ситуация, конечно. Тебе через многое пришлось пройти. Повезло, что у тебя есть такой друг, как Нил. Он хороший мальчик.
Челюсть у меня потихоньку отвисает. Очень интересно, как именно Нил убеждал ее разрешить мне приехать и что рассказал. Как и женщина со сломанной машиной, она косится на мои татуированные руки, растрепанную прическу и простую одежду. В такую погоду носить футболку не лучшая идея.
– Да, мы с Нилом дружим с детского сада, познакомились давным-давно.
– Должна признаться, ты не такой, как я ожидала, – цедит она, и я приподнимаю бровь.
– Надеюсь, в хорошем смысле?
– Да, – отвечает Марион, и в ее глазах блестят смешинки. – Да, в хорошем. Нил говорил, что ты скромный тихоня. И у меня сложился совсем другой образ. Наверное, не стоит в следующий раз делать поспешные выводы, но да, в хорошем смысле.
– Эм… спасибо. Наверное.
Она заправляет седой локон за ухо и смотрит на меня чуть дольше необходимого.
Будь я в своем обычном состоянии, я бы развлек себя мыслью о том, что она со мной флиртует. Может, не настолько уж и неряшливо я выгляжу.
Марион снова оживает и ведет меня в кухню, где я вижу глубокую белую раковину, шкафчики, выкрашенные в синий, и, как я и предполагал, целый поднос свежеиспеченных булочек, выложенных на клетчатое полотенце.
Картинка, как из кино.
– Ого… Как уютно.
– Да, – говорит она и стискивает руки у груди, словно восхищаясь своей работой. – Я обычно не пускаю сюда кого попало не в сезон, но, когда Нил рассказал мне о тебе, я не смогла отказаться.
– Даже так?
– Но ты себе голову этим не забивай. Теперь давай я расскажу все, что тебе нужно знать. Домик старый, но все работает, за исключением пары вещей, о которых я предупреждала по телефону, – продолжает она. – Например, чтобы закрыть дверь, нужно приложить небольшое усилие, но я покажу как. На заднем дворике есть горные ботинки и рюкзак, если тебе нравятся походы. А еще во дворе стоит джакузи. Но подогрев… нужно раза три нажать на кнопку, чтобы он заработал. Если не поможет, пни его как следует.
Я приподнимаю брови.
– Ну, не слишком сильно. Думаю, ты понимаешь, о чем я, – говорит она, снова покосившись на мои руки. Ее взгляд опять задерживается дольше, чем нужно. – Так, о чем это я? Ах да, сад. Сад огорожен, но в паре мест ограда может не выдержать, так что имей в виду, если собака любит погулять.
– Макс может.
– И в душе может пойти холодная вода, если ты не… О! Секундочку, – говорит она, когда вдруг раздается звук подъезжающей машины.
Она вытягивает шею в сторону входной двери.
– Нет, – отвечаю я, увлеченно разглядывая лес, раскинувшийся за коттеджем. Вдалеке море и лес под боком – это местечко настоящий кусочек рая. – Если честно, компания – последнее, что мне сейчас нужно.
Звук закрывающейся дверцы побуждает Марион засуетиться, она спешит вниз по коридору, вытирая руки о полотенце и бормоча под нос:
– Я-то уж точно никого не жду. Странно, здесь тупик, но, может, кто-то не туда повернул? Такое иногда бывает.
Я иду вслед за ней – мало ли, вдруг этот незваный гость представляет какую-то угрозу, – но прежде чем она успевает выйти из дома, дверь открывается и перед нами предстает рыжеволосый мужчина со впечатляющей бородой.
Он слегка горбится, будто несет на плечах небосвод, и одет так, что я по сравнению с ним выгляжу, будто намеренно прихорашивался.
– Марион?
– Расти?
– Что происходит? – спрашивает он, заходя внутрь так вальяжно, будто дом ему принадлежит. И довольно быстро я соображаю, что, похоже, так оно и есть.
На нем тяжелое пальто цвета хаки, синяя рубашка в клеточку и мешковатые джинсы, которые явно видали виды, а его лицо – лицо мужчины лет шестидесяти – выражает замешательство.
– Ты что здесь делаешь? – сквозь стиснутые зубы спрашивает Марион, выдавив вежливую, неискреннюю улыбку. – Сейчас же не сезон, Расти!
– Это мой дом, не думал, что мне надо заранее согласовывать визит!
– Это наш дом, раз уж мы женаты последние тридцать лет, – поправляет его она. Интересно, не забыли ли они о моем присутствии. – Ты в последнее время сюда приезжаешь только из-под палки. В чем дело?
Стоит, наверное, ретироваться. Извиниться, раскланяться, притвориться, что нужно в туалет, – что-то в таком духе. Очень уж неловко. Расти все потирает бороду, и вблизи я замечаю в ней серебристую проседь. Удивительно, как у него вообще остались рыжие волосы, учитывая ледяное напряжение между супругами.
– Я приехал проверить… эм… Просто хотел… Вообще-то, тебя могу о том же спросить, Марион, – продолжает мужчина. – Что ты здесь делаешь?
Его навыки ухода от ответа впечатляют.
– Я заселяю своего гостя, – говорит Марион, снова заправляя свои недлинные волосы за ухо.
– Но мы не сдаем коттедж на Рождество.
– Да, да, знаю, но я решила сделать исключение. Это Чонгук. Друг Нила, одного из наших частых постояльцев, хотя вряд ли ты их знаешь. Как бы там ни было, я позволила ему приехать. Он проведет здесь Рождество.
Глаз у мужчины дергается, а потом вдруг раздается звук еще одной подъезжающей машины, и мы дружно впериваемся взглядами в окно. Я вспоминаю, что до сих пор не выпустил Макса, поэтому пытаюсь просочиться между владельцами – пусть они разбираются, а я пока выручу свою собаку, – но не тут-то было: Расти преграждает путь, словно бойцовский пес.
– Да, с этим может выйти проблемка, – говорит он, разминая руки. – Понимаешь, я тут тоже решил сделать исключение. И тоже позволил кое-кому заселиться в коттедж на Рождество. Как раз она и подъехала.
– Что?! Расти!
– Ну, я же не знал, что ты тоже кого-то заселила… – быстро бормочет Расти. – Может, если бы мы чуть больше разговаривали вместо того, чтобы…
– Нет, этого недостаточно, – говорит Марион, и ее голос становится все громче по мере того, как голос ее мужа затихает. – Как ты смеешь делать что-то за моей спиной?! Обычное твое поведение, Расти. Ничего нового!
Пока на моих глазах продолжает разворачиваться ссора, я слышу, как хлопает во дворе дверца машины. Во мне просыпаются инстинкты психотерапевта, и я не могу удержаться от того, чтобы не вставить свои пять копеек.
– Прошу прощения, что перебиваю. Мы только что познакомились, но, судя по всему, вы оба действовали, не посоветовавшись с другим? – выпаливаю я. – Может, дело в недостаточной коммуникации, но проблема явно двусторонняя.
Расти и Марион одаряют меня недобрыми взглядами, но затем смотрят друг на друга, хоть и предполагая, что я могу быть прав, но никак не желая уступать. Именно в этот момент на пороге появляется потенциальная гостья.
– О, снова здравствуйте, – говорит она и выглядит крайне смущенной. Что ж, теперь нас четверо. – В чем дело? Я думала, мой приезд должен остаться в…
– Лиса?! – восклицает Марион, и на ее лице читается, как бы так помягче выразиться, ужас. – Что ты здесь делаешь?
– Эм… привет, Марион. Не ожидала приветственного комитета, – говорит сбитая с толку гостья.
Расти обхватывает голову руками, а Марион с отвращением смотрит в потолок, скрипя зубами.
– Это ужасно, невероятно неловко, – отчитывает его она, ее лицо чуть ли не сереет от отчаяния. – Страшно неловко.
Перед нами стоит женщина, которую я встретил на дороге. С желтым зонтом, странной машиной и следами от масла на щеках. На пальто, когда-то чисто синем, серо-грязное пятно у кармана, но ее помада все еще идеальна, и выглядит незнакомка так, будто вышла из другой эпохи.
– Думаю, тебе нужно кое-что объяснить, – говорит Марион, выстреливая взглядом сперва в мужа, а потом пуская очередь по всем сразу. – Что здесь делает она?
Расти демонстрирует дипломатию, которой так не хватает его жене.
– Ладно, давайте не будем нервничать, – мягко говорит он, потирая обветренные руки. – Да… Вот что. Почему бы нам не пройти в дом и не решить, что мы будем со всем этим делать?
– Звучит как отличная идея, – соглашаюсь я.
– Я поставлю чайник, – говорит Марион, впереди всех шагая на кухню. – Но чай будешь делать ты, Расти.
– Не отказалась бы от кофе, – говорит модная женщина, снимая пальто.
– Лиса, я бы на твоем месте не перегибал палку, – шепчет Расти, отчего новоприбывшая закатывает глаза. – Давай не будем горячиться. Только спокойствие.
Он смотрит на меня и долго, протяжно выдыхает, словно этот воздух он собрал из каждой клеточки тела, даже из кончиков пальцев. А потом следует на кухню за женой, которая, как я уже понял, пленных не берет.
Думаю, мне нравится этот Расти, но каким бы милым он ни был, из коттеджа я съезжать не собираюсь. Овербукинг там или нет – мне без разницы.
Я жил ради этого момента. Мне нужен этот отдых, иначе я сломаюсь, раз и навсегда.
И этим я ни для кого не готов жертвовать.