Глава 6. Линии контроля
Университетские стены, облицованные холодным камнем и завешанные портретами почетных профессоров, казались Микаэле не местом знаний, а сводами склепа. Каждый раз, когда она переступала порог главного корпуса, ей казалось, что потолок опускается на несколько дюймов ниже. После той злосчастной школьной ярмарки в шестнадцать лет, ставшей её личным Ватерлоо, она научилась мастерски превращаться в тень. Тень не чувствует боли, над тенью не смеются, тени не подставляют подножки. Но в последнее время эта привычная серость начала её пугать: Микаэла чувствовала, что растворяется в ней окончательно. Мир вокруг стал слишком агрессивным, слишком крикливым, и только в одном месте время замедлялось, подчиняясь строгому, почти метрономному ритму.
— Мики, ты опять выглядишь так, будто ждешь удара под дых или выстрела в спину, — голос Линдси разрезал тишину библиотечного коридора, как острый нож. Подруга с искренней тревогой заглянула ей в лицо. — Пойдем в кафе за углом? Тебе жизненно необходимо выпить нормальный латте, съесть что-нибудь ужасно калорийное и перестать вздрагивать от каждого хлопка дверью. Ты бледная как смерть.
Микаэла отвела взгляд, разглядывая корешки старых книг на полках. В груди ворочался странный, липкий укол стыда, перемешанный с раздражением. Она не могла, просто не имела слов, чтобы объяснить подруге, почему её, как заколдованную, тянет в другой конец кампуса. Туда, где за дубовой дверью с латунной табличкой царил полумрак. Она была как мотылек, который летит не на свет, а на ледяное, завораживающее пламя.
— Извини, Линдс, я не могу. У меня... дела. Нужно срочно зайти к доктору Уоллесу, — тихо пробормотала она, покрепче прижимая к себе сумку, словно та была щитом.
— Опять к нему? — Линдси резко остановилась, её брови взлетели вверх. — Мика, он просто университетский психолог, а не твой личный гуру или мессия. Я уже сто раз пожалела, что посоветовала тебе его сеансы... Ты же там пропадаешь! Ты проводишь в его офисе больше времени, чем на лекциях по профильным предметам. Это уже не терапия, это какая-то одержимость.
— Он единственный, кто меня понимает, — ледяным тоном отрезала Микаэла. Каждое слово подруги казалось ей посягательством на что-то святое и сокровенное. — Он видит то, чего не видите вы все.