Глава 6. Беседы о личном и неприличном
Карусели у детских корпусов стали негласным местом встречи. Юркаприходил сюда после обеда, или сбегая с тихого часа, или по вечерам переддискотекой, а спустя некоторое время здесь появлялся и Володя. Юркенравилось сидеть на карусели, раскачиваясь, смотреть в пустоту перед собой идумать о всяком. Нравилось, когда Володя усаживался возле него и так жемолча смотрел вдаль. В том, чтобы сидеть вот так, рядом, наблюдать заребятами и слушать их крики, было что-то одновременно и особенное, инеобычное, и простое, и родное. Юрка чувствовал себя уютно, как в детстве убабушки во дворе.Но больше всего ему нравились последние несколько вечеров, когда послерепетиций, сдав пятый отряд на поруки Лене, чтобы та возилась с ними доотбоя, Володя с Юркой придумывали страшилки для детворы. Однажды дажепропустили время отбоя, когда пришла пора идти рассказывать эти самыестрашилки.Закончилась первая неделя в лагере, о чём возвестила голосом Митьки утренняярадиопередача, будто пионеры сами об этом не знали. Юрка хорошо запомнилтот день. Они сидели на карусели, и Володя спросил, указав на его лицо: - Откуда у тебя этот шрам?На площадке царил покой: у всего лагеря был тихий час. Юрка с него, какобычно, сбежал, на что ответственный вожатый лишь напомнил, чтобы Юрка,только завидев кого-нибудь на тропинке, ведущей к корпусам, сигал в кусты.Дело было в том, что иногда вожатых проверяли, чтобы не оставляли детейодних. Но Володю уличать было не в чем, они с Леной подменялись, в отряде натихих часах дежурила она, а во время дискотеки - он. Так было и сейчас.Юрка инстинктивно дотронулся до подбородка и нащупал подушечками пальцевстарый рубец под нижней губой. - Да это как-то раз хулиганы ко мне пристали. Их было трое, между прочим, а яодин! Вот и... - он запнулся. Юрка всем рассказывал этот вариант историипоявления своего шрама. В ней он был храбрым малым, который ценойсобственной разбитой в кровь губы отбился от задир на улице. Но почему-тоВолоде хотелось рассказать правду. - Знаешь, на самом деле я грохнулся скачелей, когда мне было одиннадцать. Раскачался очень высоко, хотелповыделываться перед соседскими девчонками, они гуляли тогда недалеко,отпустил руки и... В общем, красиво кувыркнулся через себя, вылетел с качелей,прочесал носом пару метров земли и врезался лицом в песочницу. Расшиб губутак сильно, что минут пятнадцать не могли остановить кровь. Бате даже швыпришлось наложить! Вот так.Юрка было решил, что Володя посчитает его дураком и хвастуном, да посмеётсянад ним, но тот лишь по-доброму улыбнулся: - Зато у тебя есть память о коротком свободном полёте. Карлсон. Юрка не смог сдержать улыбки: «Странный этот Володя всё-таки, слишком уждобрый и понимающий». Даже Юрка сам над собой из-за такогопозлорадствовал бы, а Володя не стал. - Карлсон у нас Саня. А я... - Гагарин? - Максимум Чкалов. Я ведь не так далеко улетел, - ответил Юрка и испытующе60/283посмотрел на вожатого: - Ну? Раз я поделился с тобой своим секретом, то давайи ты делись!Володя удивлённо изогнул бровь и кивнул: - Ладно, спрашивай. - Почему ты на самом деле пошёл в вожатые? Видно ведь, что не очень любишьзаниматься детьми. - Хм... - размышляя над ответом, Володя рассеянно ткнул пальцем впереносицу, поправляя очки. Вздохнул и выпалил будто заученную фразу: - Этохороший способ приобрести полезный опыт и - Юра, не спорь, - получитьхарактеристику для партии.Юрка фыркнул. Неделю назад, на первой линейке, он бы поверил, чтоидеальному Володе - всему из себя правильному комсомольцу - ничего, кромехорошего имени, и не нужно, но теперь...- Опять двадцать пять - характеристика! А если по правде, неужели это всё?Только хорошая репутация?Володя замялся, снова поправил очки, хотя те были вполне на своём месте. - Ну... не совсем. Если честно, то я всегда был очень застенчивым, мнедовольно сложно сходиться с людьми, общаться, дружить. А дети... У меня мамаработает воспитателем в детском садике, она и посоветовала пойти вожатым.Сказала, что, если я хочу научиться находить общий язык с людьми, лучшеначинать с детей - они раскрепощают. - Он снова замолчал, и Юрка подумал,что, если Володя сейчас опять поправит очки, придётся стукнуть его по руке. -На самом деле толку больше от тебя. В смысле, ты лучше находишь с нимиобщий язык.Юрка гордо расправил плечи, но тут же их опустил: - Это наша общая заслуга, - сказал он. - Я ведь тоже не люблю возиться смелкими, то есть не умею. Но чтобы помочь тебе, вот... Кстати, вспомнил! Вчерапосле ужина топал в отряд и увидел Олежку. Сидит у площади один, плачет, яподхожу, спрашиваю, что случилось. Его, оказывается, всё это время ребятадразнили из-за картавости, а теперь, когда у него почти что главная роль,подтрунивать стали, мол, он не справится. Бедняга и так стесняется, а тут ещёот ребят слышит всякое, вроде «Как же ты собираешься выступать, если такужасно картавишь!». - Прямо так и сказали? Кто? - Не знаю, кто. Я и так-то Олежку понимаю через слово, а тут он хныкал, яполовины не разобрал. В общем, Володь, я подумал, а правда, он же очень плоховыговаривает все эти слова, типа «партизаны», «борьба» и прочее...- «Картавый на главную роль»... - угрюмо повторил Володя. - Роль, конечно,не главная, просто текста много... Но он сам просился, и я думал, это, наоборот,придаст ему уверенности в себе. Надо что-то сообразить, но роль забиратьнельзя, Олежка очень расстроится, так старается ведь... Есть идеи? - Есть, об этом и хотел сказать! Давай, пока он не успел выучить все слова,перепишем его реплики, чтобы слов с буквой «р» было как можно меньше?И они принялись переписывать, заменять слова с «р» на синонимы. Работы былоне так и много, но она оказалась такой сложной для них, что за один день онипродвинулись совсем недалеко и поняли - нужно больше времени. И тогдаВолодя спросил Юрку, не будет ли тот против, если он попробует отпросить егос тихих часов, но при одном условии - Юрка в это время ни на шаг от Володи неотойдёт. Юрка так обрадовался, что подпрыгнул на карусели:61/283- Конечно! Конечно, хочу!Мало того что он перестанет по два часа валяться в палате, не зная, чем себяразвлечь, это время будет только их с Володей, личное! Зачем он вообщеспросил - ответ же очевиден. Но радость быстро угасла, стоило Юркевспомнить строгий голос Ольги Леонидовны и её нарекания: «Ребёнок всегдадолжен быть занят делом, вожатый всегда должен знать, где он находится ичто делает». Но вожатая у него Ира, а не Володя. Юрка поник. Отпуститьоболтуса Конева с тихого часа? Как же! Это совершенно невозможно, зачемтолько Володя его дразнит?- Текста у нас немного, - тем временем вслух размышлял Володя, - но этоочень сложно и ответственно, важная роль всё-таки. Времени на вдумчивуюпеределку совсем нет, а сдать его нужно как можно скорее! Сам подумай,сколько часов нужно? Шесть-восемь навскидку, но где их взять? Не во время жерепетиций или тем более не во время работы с пятым отрядом. - Да, но текст - это текст. Даже если дадут добро на переписывание, меняотпустить - совсем другая история, - Юрка совсем скис. - Я тебе, наверное, секрет открою, но в нашем лагере есть дети,освобождённые на тихий час. Удивительное дело. В моём лагере никогда никогоне освобождали, но, видимо, времена меняются. Потом, мне тебя давали не какактёра, а как помощника. И вот теперь помощь по-настоящему нужна. Лишитьтебя соревнований, общественной работы или дискотеки они не могут,заставить писать во время репетиции - тоже, ты нужен мне. - Мне кажется, что всё равно не сработает. - Я со старшим вожатым поговорю, а ещё Лену попрошу поддержать, она же сомной работает, всё видит и знает. - Володя, конечно, заметил перемену в егонастроении и весело потрепал за плечо. - Попытка не пытка. Посмотрим, какойиз меня дипломат.И уже следующим утром на планёрке Володе пришлось просить у ОльгиЛеонидовны разрешение забирать Юрку с тихого часа. А получить его оказалосьой как непросто.Днём, шагая после отбоя к детской площадке, Володя, привыкший под окнамипятого отряда говорить тихо, почти кричал:- Ты представляешь, Юр, полчаса этот вопрос обсуждали всем вожатскимсоставом, еле уговорил. Ольга Леонидовна согласилась не сразу, но, вообще-то,было видно, что она не особенно против - когда она против, гром гремит вясном небе, - но спросила мнение старшего вожатого и для проформыостальных. Они покивали, мол, тоже согласны, и неудивительно - им не всё лиравно, мне же текст переписывать? Тут вмешалась Ирина и как давай нестикакую-то околесицу, мол, наоборот, публичное выступление пойдёт Олеже напользу, якобы оно простимулирует его к тому, чтобы усерднее заниматься слогопедом! Я чуть со стула не свалился - это же бред и бред для Олежкиопасный! И ладно бы она действительно так считала, ладно бы о нёмзаботилась, но ведь это не так. Она мне палки в колёса ставит!Володя до сих пор не мог с ней помириться. Он несколько раз пыталсяизвиниться, но Ира, не давая ему досказать, заканчивала разговор. Володярасстраивался и не раз грустно признавался Юрке, что разлад с Ирой его оченьволнует. А на планёрке, что бы там ни говорила Ирина, Ольга Леонидовнаоказалась более чуткой к проблеме Олежи и всё-таки дала разрешение Володе.62/283- Правда?! Можно официально не спать?! - Юрка не мог поверить.Они как обычно сидели на детской площадке. Юрка от радости ударил ногой поземле и закружил карусель. Пушинки одуванчиков до того момента парили надземлёй, лишь изредка поднимались выше колена и лезли в нос. Теперь,растревоженные ветром, они заметались по воздуху бешеным роем.Разом, будто по команде, парни ударили ногами в землю и остановились.Пушинка попала Юрке в горло, он закашлялся и, ослеплённый выступившимислезами, глупо хлопая глазами, заозирался вокруг и поразился красоте этогоместа. Он будто впервые его увидел. На земле белыми поломанными зонтикамикружили и лениво оседали на траву одуванчики. Зонтики на земле, и в небетоже парили зонтики - неподалёку от лагеря был аэродром. Над «Ласточкой»каждый день пролетали белые самолёты, из них прыгали белые десантники,раскрывали белые парашюты и опускались вниз, учились приземляться.Смотрелось это нереально красиво. И как Юрка не замечал этого раньше?Приглядевшись, он понял, что в этом месте красиво всё - и Володя оченькрасив. Особенно сегодня, сейчас, когда сообщил эту прекрасную новость ивдруг, радостный, растрёпанный и румяный, засмеялся так заразительно, что иЮрка захохотал. Он никогда не видел Володю таким счастливым. Юрка,наверное, и сам никогда не был так безотчётно счастлив - ему разрешилиуходить с тихого часа, а это значит, что теперь они могут быть вместе сколькоугодно времени. И с тех пор каждую свободную минуту они тратили напереписывание сценария - нужно было поскорее его закончить и отдать учитьОлежке.Но им всё время что-то мешало. Почти целый день выпал из-за той самой Юли изпятого отряда, которая страшно хотела к родителям. Времени было жалко, ноЮрка старался отнестись к её проблеме с пониманием. Как-никак, ему самому впервую свою смену очень сильно не понравилось в лагере. Юрка искренне непонимал, что он тут делает и за что его сюда отправили, думал, что в наказание,и тоже рыдал, поменяв мнение о лагере на диаметрально противоположноетолько под конец смены. А у Володиной Юли случилась такая истерика, что еёпришлось успокаивать обоим вожатым, педагогу Ольге Леонидовне и медсестре.А к вечеру Володя вымотался так сильно, что Юрка отпустил его вместопосиделки спать.Второй выпавший день был родительским. Вдвойне обидно то, что прошёл онсумбурно и быстро. А ведь Юрка, сказать по правде, ждал его не меньше, чемвсе остальные ребята. Вот вроде бы мама только обняла, как уже началсяотрядный концерт. Только погуляли по лагерю, как уже обед. Только поиграли вручеёк, как опять покормили. Только мама в команде с другими мамами затеяласоревнование по прыжкам в резиночки - взрослые против девчат, как ужепришла пора прощаться.Всем, и взрослым, и детям, казалось, что они и парой слов не успелиперекинуться с родными, Юрка не исключение, только про театр рассказал.Хотелось поделиться радостью, что он познакомился с замечательным парнемВолодей и подружился так крепко, что теперь не знал, как без него и дняпрожить. Мама бы, наверное, обрадовалась такой новости - наконец сынодумался, общается не с какой-нибудь шпаной, а с настоящим комсомольцем. НоЮрка раскрыл рот и смутился, не зная, как правильно передать свои чувства икак вообще охарактеризовать их.А что ещё говорить маме? Кормят сытно, но не очень вкусно? Будто она сама незнает, как и что бывает в лагере.Перед тем как сесть в автобус, мама чмокнула Юрку и осторожно спросила: - Ты уже с кем-нибудь подружился из девчат? Ни с кем меня не познакомил...63/283- Вот Ксюша, её приглашу потанцевать, - ответил Юрка, сконфуженно тыкаяпальцем в Змеевскую. Ему стало очень неловко. Мама ни разу до этого неговорила с ним о девушках.К вечеру вымотался теперь он. Юрка, конечно, спать не пошёл, но корпеть надсценарием ни желания, ни сил не было. И они с Володей просто сидели накаруселях и болтали о всякой всячине.Зато за проведённое вместе время они успели подружиться по-настоящему ииногда даже делились друг с другом личным. Но чаще они не болтали, араскладывали тетради и бумажки на колени, склонялись над ними и начиналимозговой штурм. По крайней мере, пытались его начать.- Так... «борьба», «борьба»... - Володя задумчиво грыз ручку, проговариваякаждый звук и как бы смакуя «р», - «бор-р-рьба»...- Бой, битва, - Юра выдал пару синонимов и подавил чудовищный зевок.Сегодня они засиделись. Солнце палило особенно сильно, Володя прятался втени растущей рядом с каруселью черёмухи и не высовывал оттуда своего - вчём Юрка убеждался раз от раза, - красивого носа. Сам же Юрка весь день неснимал любимой импортной красной кепки. Его лоб вспотел, застёжка больнодавила на затылок, но Юрка стойко терпел неудобства, боясь даже в тениполучить солнечный удар.Несмотря на жару, работа спорилась: за этот тихий час они сделали больше, чемза два предыдущих дня вместе взятых. Но оставалось ещё много. Юрка устал,шея и руки затекли - полчаса просидел, почти не шевелясь. Но он нежаловался: это дело казалось ему куда более важным, чем какие-то страшилки.Хрустнув шеей, он встал с каруселей и зашагал вокруг них, разминая затёкшуюспину.- Да, «бой» - хорошо, - бормотал Володя, не отрывая взгляда от тетради. -«С врагом»...- Бой с врагом, битва с недругом, неприятелем... Как-то по-дурацки звучит. - И всё с «р», - согласился Володя. - Захватчик! - осенило Юрку, он остановился, значительно подняв палецвверх. - Точно! - Володя выглянул из-за бумаг, сверкнул очками и улыбнулся. - А...нет, подожди. В соседнем предложении «захватчик», и оттуда его нельзяубирать. - Как это нельзя? А ну, дай посмотрю. - Юра плюхнулся на сиденье рядом сним и выхватил тетрадку.Володя пододвинулся к нему и попытался заглянуть в листы. Достал ручку,хотел ткнуть ею в текст. Но Юрка, не подумав, оттолкнулся ногой, и карусельзакружилась. Володю качнуло, он повалился на Юрку так резко, что жёсткийкозырёк красной кепки больно ткнул Володю в лоб.Листы медленно повалились на землю и разлетелись на лёгком ветру. Провожаяих взглядом, вожатый посмотрел на свои ноги и покраснел. - Ой, - прошептал он. Лишь бросив взгляд вниз, Володя понял, что уже почтиминуту держится за Юркину коленку, и резко убрал руку. - И-извини. - Юрке почему-то тоже стало неловко. Он смущённо кашлянул икак бы между делом перевернул кепку козырьком назад. - Как странно ты её носишь. - Это замечание, как и деланно бодрый тонВолоди, показалось глупым. - Я и не ношу. Ну, то есть ношу, но сегодня жарко, а сейчас пришлось, чтобы64/283ты... ну чтобы не стукнуться... ну... - он совсем замялся, а потом резко сменилтему: - А что, не нравится? - Да нет, тебе хорошо. Чёлка так смешно торчит. Вообще, клёвая кепка! Иджинса у тебя тоже клёвая, и поло. Я помню, ты так потрясно оделся надискотеку... На которую так и не пошёл. - Ну да, это всё импортное.