Глава девятая. Показания мистера Хардмана.

Последним, из пассажиров первого класса вызвали мистера Хардмана – здоровенного, огненно-рыжего американца, обедавшего за одним столом с итальянцем и лакеем.

Он вошел в вагон, перекатывая во рту жевательную резинку. На нем был пестрый клетчатый костюм и розовая рубашка, в галстуке сверкала огромная булавка. Его большое мясистое лицо с грубыми чертами казалось добродушным.

– Привет, господа, – сказал он. – Чем могу служить?

– Вы уже слышали об убийстве, мистер э… Хардман?

– Ага, – и он ловко перекатил резинку к другой щеке.

– Так вот, нам приходится беседовать со всеми пассажирами.

– Лично я не против. Наверное, без этого не обойтись.

Пуаро посмотрел на лежащий перед ним паспорт:

– Вы – Сайрус Бетман Хардман, подданный Соединенных Штатов, сорока одного года, коммивояжер фирмы по продаже лент для пишущих машинок?

– Так точно, это я.

– Вы едете из Стамбула в Париж?

– Верно.

– Причина поездки?

– Дела.

– Вы всегда ездите в первом классе, мистер Хардман?

– Да, сэр, – подмигнул американец, – мои путевые издержки оплачивает фирма.

– А теперь, мистер Хардман, перейдем к событиям прошлой ночи.

Американец кивнул.

– Что вы можете рассказать нам о них?

– Решительно ничего.

– Очень жаль. Но, может быть, вы сообщите нам, мистер Хардман, что вы делали вчера после обеда?

Похоже, американец в первый раз не нашелся с ответом.

– Извините меня, господа, – сказал он наконец, – но кто вы такие? Введите меня в курс дела.

– Это мсье Бук, директор компании спальных вагонов. А этот господин – доктор, он обследовал тело.

– А вы?

– Я Эркюль Пуаро. Компания пригласила меня расследовать убийство.

– Слышал о вас, – сказал мистер Хардман. Минуту, от силы две он колебался. – Я думаю, – сказал он наконец, – лучше выложить все начистоту.

– Разумеется, вы поступите весьма благоразумно, изложив нам все, что вам известно, – сухо сказал Пуаро.

– Да я бы много чего вам наговорил, если б что знал. Но я ничего не знаю. Ровным счетом ничего, как я уже и говорил вам. А ведь мне полагается знать. Вот что меня злит. Именно мне и полагается все знать.

– Объяснитесь, пожалуйста, мистер Хардман.

Мистер Хардман вздохнул, выплюнул резинку, сунул ее в карман. В тот же момент весь его облик переменился. Водевильный американец исчез, на смену ему пришел живой человек. Даже гнусавый акцент и тот стал более умеренным.

– Паспорт поддельный, – сказал он, – а на самом деле я вот кто, – и он перебросил через стол визитную карточку.

Пуаро долго изучал карточку, и мсье Бук в нетерпении заглянул через плечо.