Эпилог

Афра

Прошло полгода.

Я всё ещё ловлю себя на том, что считаю время не календарём, а болью. Есть дни, которые даются легко, а есть те, что возвращают меня туда — в ночь, где всё оборвалось.

Я устроилась на новую работу. Спокойную, почти незаметную — в небольшое бюро переводов и документации. Иногда мне до сих пор кажется странным, что жизнь может быть такой — тихой.

Сегодня после работы мы шли по набережной втроем.

Эфсун и Бюшра — мои коллеги, с которыми я сблизилась за последние месяцы, — болтали без умолку.

Они говорили о мужчинах легко, без надрыва, будто мир никогда не рушился. Бюшра жаловалась, что муж стал невнимательным, что забыл про годовщину и даже цветов не подарил.

— Зато он тебя любит, — пожала плечами Эфсун. — Работает, старается. Это тоже важно.

И вдруг они обе посмотрели на меня.

— А у тебя есть кто-нибудь? — спросила Бюшра просто, без подвоха.

Я опешила.

— Нет, — ответила я слишком быстро.

Эфсун прищурилась и улыбнулась уголком губ.

— Но сердце занято.

Меня словно ударило током. Перед глазами вспыхнули обрывки прошлого — старая мечеть, крик, кровь, его взгляд, когда его уводили.

Тайлан всё ещё в тюрьме и никто не знает, когда он выйдет. Между нами осталось слишком много недосказанности и слишком много боли. Но любовь...

Любовь никуда не делась.

— Ладно, — вмешалась Бюшра, почувствовав напряжение. — Не будем приставать к Афре. Пойдём лучше чай пить.

Мы гуляли до темноты, а потом разошлись по домам.

Я недавно сняла квартиру. Светлую, тихую, с большими окнами. Мне хотелось начать жизнь с чистого листа — или хотя бы поверить, что это возможно. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что многое действительно налаживается.

Отец идёт на поправку. Три месяца комы остались позади, сейчас он проходит реабилитацию в Стамбуле и всё время говорит о том, как хочет вернуться в Мардин.

Мирай тоже переехала в Стамбул. Она снова улыбается и встречается с парнем. С Эмиром у них ничего не вышло — и, наверное, так было правильнее.

Я зажгла свечи, включила телевизор и хотела провести этот вечер спокойно, но разговоры с коллегами всё равно разбередили старую рану.

Я выдохнула. И вдруг — стук в дверь.Сердце сжалось мгновенно.

Отец в реабилитационном центре. Мирай всегда звонит заранее.

Страх — он всё ещё жил во мне. Я тихо подошла к двери и посмотрела в глазок.

И сердце рухнуло вниз.

Я открыла.

На пороге стоял Тайлан.

Он смотрел на меня пристально — так, как смотрят, когда боятся моргнуть и потерять реальность. Он был худее, строже, но это был он.

Тот же взгляд. Та же тишина вокруг него.