46. Отсутствие смысла существования
Захватывает холод, сопротивление сокрушается, всепоглощающая боль, не покидает меня ни на мгновение. Мои дни стали туманной ночью, мое сердце разбито на миллионы осколков, погружая меня в бездонную пропасть трагедии.
Вдалеке я слышала шепот, с каждой секундой он становился все ближе и ближе. Знакомый голос, но почему-то он вызывал волнение. Сердце застучало сильнее. Этот шепот выводил из темноты, но ей так не хотелось возвращаться.
А реальность подступала... Я распахнула глаза, встретившись со знакомыми карими глазами. Том. Увидев, что я пришла в себя, он разорвал зрительный контакт и прильнул к моему уху, шепотом пытаясь не дать ей закричать.
Господи! АРЛИН!
— Арлин! — Я попыталась подняться, но тщетно – теперь меня держали руки Тома. Он буквально придавил меня своим телом к дивану, не позволяя встать. А монг нужно было встать! Нужно было схватить Арлин и бежать! Иначе Гриф ее убьет!
Я попыталась освободиться, вырваться из этого плена, выгибалась под ним...
— Уиллоу! — Он назвал меня по имени, и я резко замерла. — Уиллоу.
Я снова встретилась с ним взглядом: его глаза, которые всегда сверкали, как у ее дочери, которые однажды стали для меня чернее ночи, сейчас утратили блеск. В них читалась паника, смятение и трагедия...
Трагедия! Нет! Я, не отрываясь, смотрела в его глаза, прислушиваясь к звукам в доме. Арлин не плакала, не звала меня...
Вспоминать не хотелось, но память возвращалась. Я четко помнила, как открыла дверь... Она помнила грубые руки... Сейчас Том держал меня за плечи, пытался обнять, и его руки не были грубыми. Он шептал мне какие-то слова...Я плохо различала его речь... Но помнила, как холодная сталь врезалась в тонкую кожу на шее моей дочери...
— Арлин! — вскрикнула я, снова попыталась встать, но оказалась в объятиях Тома. — Он убил ее... Убил... Убил мою дочь!
Впервые хотелось задохнуться в своих же словах, впервые не было слез, впервые не хотелось кричать, впервые я поняла, что Гриф убил не мою дочь, а нас вместе!
— Уиллоу, — Том взял мое лицо в ладони, его взгляд был рассеянный, между бровями залегла глубокая складка. Мне показалось, что Том Каулитц стал выглядеть старше. — Кто здесь был?
Я отвела взгляд в сторону манежа, туда, где оставила Арлин. Может, она молчит, потому что спит?
— Уиллоу! — рявкнул Том, и я тут же посмотрела на него. — Кто здесь был?!
Я вздрогнула, смотря на него широко открытыми глазами, но ничего не видя перед собой. Я слышала крик Арлин, видела ухмылку Грифа, помнила боль, заставляющую согнуться пополам... Но меня подняли, чтобы она видела все до конца... Громкий крик Арлин, и вдруг... Резко стало тихо...
– Гриф. – Я схватилась за плечо Тома, крепко сжимая его рубашку, но не чувствуя боли в пальцах. – Он убил Арлин...
Том не давал мне подойти к ребенку... К моей Арлин... К моей маленькой Арлин. Я так нужна ей сейчас...
— Отпусти меня! Там наша дочь... — Я пыталась высвободиться, но Том лишь крепче сжал меня.
— Том! — в комнату влетел Билл, за ним забежал Сэм. — Что случилось?
Молчание обоих вынудили Билла заглянуть в манеж:
— Матерь Божья!
Я видела шок в его глазах. Такой же испытал Сэм, буквально отпрыгнув от манежа.
Я снова взбрыкнула, но по взгляду Билла уже поняла: Арлин мертва! Я до последнего верила, что все это – сон... Что она спит... Но...
— НЕТ!!! Нет! АРЛИН! АРЛИН, ПОЖАЛУЙСТА!
Хотелось плакать, рыдать, кричать в голос, но слез не было. На моём лице отражался лишь ужас.
В кроватке лежало тельце. Маленькое, хрупкое, беззащитное... Запекшаяся кровь превратилась в корку, а ее глаза были серыми. Грудь не вздымались от вздохов, она лежала. Не дышала.
Из горла Арлин продолжала течь кровь, рана была глубокой, а маленькие ручки в красной жидкости. Одежда, кровать, пол... Все было в крови. Я продолжала кричать над ее кроватью, попыталась взять, чтобы убедиться, что она просто спит... Она проснется... Арлин спала, но заснула уже навсегда.
Слова не могут описать ужас, который охватил меня, когда я увидела ее безжизненное тело. Мои глаза открылись шире, сердце застыло в ужасе, и вдруг весь мир показался мрачным и холодным. Хрупкое существо, которое я носила в своем лоне, так внезапно отобрано у меня.
Отчаяние проникло в каждую клеточку моего тела, разрушая все цвета, превращая их в серую пелену горя и тоски. Моя душа разорвалась на куски, и вся моя суть, моя радость и надежда, словно оказались на грани забвения.
Меня с силой оттащили от колыбельки. Врач, который только-только прибыл схватил мою руку и что-то вколол. Я рухнула на пол, последнее, что видя, так это как уносят тело ребенка, а ее кровь продолжает стекать по полу, оставляя следы.
***
Я лежала на мягкой кровати в квартире Тома и смотрела, как колышется от легкого ветра занавеска. Я наблюдала за ней, но не видела ее, чувствовала лишь холод. Единственное, что я еще могла чувствовать. Холод... Больше ничего. Еще она слышала разговоры за закрытой дверью: доктор докладывал Тому о всех уколах, что сделала мне. Мне было все равно, что это за лекарства, но хотелось принять дозу яда, закрыть глаза и никогда больше их не открывать.
— Я приготовлю все к похоронам... – Даже голос Билла за дверью, произносящий эти ужасные слова, не тронул мое сердце.
— Не надо. Я сделаю все сам.
Я слышала голос Дженнифер, совсем рядом, та гладила меня по волосам и что-то шептала. Но я не разбирала слов. Это был пустой шепот. Она несколько раз заходила и пыталась напоить меня чаем. Но больше не существовало ни вкуса, ни запаха. Все резко стало безликим и черно-белым, пустым и холодным. Лишь блеск лезвия ножа изредка проносились в памяти... Крик Арлин, который заглушал мой собственный крик... И чьи-то крепкие руки... Они сдавливают мое тело, а я вырываясь... Но уже поздно... Арлин больше не плачет.
Яркие вспышки за окном рассеяли мои видения, я приподнялась на кровати, наблюдая странную картину: одна за другой возникали вдалеке вспышки, и я отчетливо слышала грохот. Тот самый звук, который на секунду привел меня в сознание. Я вскочила с кровати и босиком, шатаясь, прошла к двери. В голове гудело, а грохот заставлял вздрагивать. Распахнув дверь в гостиную, я увидела Тома, он стоял возле окна и даже не обернулся ко мне. Он смотрел вдаль, на пекло, которое сам создал. Я отчетливо видела языки пламени и черный дым... Дьявол разрушал мой город, насильно разделял территорию, силой брал врага вместе с обычными горожанами. И впервые мне было все равно. Казалось, сердце уже не стучит. Нет ни переживаний, ни чувств, ни эмоций.
Видения прервал звонок мобильного телефона. Я молча проследила за тем, как нервно Том достал его из кармана, и тут же вспомнила о том, что в моем телефоне осталось много фотографий Арлин. Но где мой телефон? Как я вообще оказалась в этой квартире? Я плохо помнила последние часы... А может, дни? Я потерялась во времени, потерялась в пространстве. Сейчас я четко понимала, что потерялась во всей этой жизни после того, как встретила Тома Каулитца. Он не принес мне ничего хорошего. Только слезы и невыносимую боль.
Я молча отвернулась и прошла в спальню, снова легла на кровать и поджала под себя ноги, ощущая дрожь во всем теле. Меня трясло так, как трясло в том лесу, где избил отец. Как бы мне хотелось сейчас быть мертвой, чтобы ничего не помнить. Возможно, даже в аду мне было бы лучше.
***
Я не поняла, как уснула. И уснула ли? Мне снился детский плач, который раздавался из темноты, и голос Джона Грифа: «Ты будешь вспоминать этот день до конца своей жизни». Он снова и снова проводил ножом по шее Арлин... Несколько полос, из которых не текла кровь, а ребенок плакал все громче. Она звала меня криком, но я не могла сдвинуться с места, лишь гремела цепями на ногах и руках. Я кричала в ответ имя дочери и каждый новый раз был громче прежнего.
— Уиллоу...
Я дышала тяжело, будто убегала от стаи волков. Мои руки сжимали простынь, я пыталась понять, где она, но осознание действительности давалось с трудом. Я чувствовала чьи-то объятия, руки, которые касались моего лица и прижимали меня к себе. И шепот:
— Я с тобой...
Я знала, кому принадлежит этот голос, я прекрасно помнила эти руки, Том гладил меня по волосам, по лицу, пытался успокоить. Но разве можно успокоить мать, на глазах которой убили собственное дитя? Я всматривалась в темноту ночи, но уже не видела огня за окном.
— Тебе надо выпить лекарство. Так сказал Харт. — Он протянул мне таблетку и стакан воды, на секунду выпустив из своих объятий. Но сил у меня не было даже на то, чтобы их взять. Зачем мне очередная доза успокоительного? Они пичкают меня тем, что никогда не сотрет мне память.
— Открой рот. — Я почувствовала, как губ коснулась таблетка, и выдохнула, приоткрыв рот. Следом за таблеткой к моим губам поднесли стакан с прохладной водой. Надо было пить, и я сделала усилие над собой: запила очередное успокоительное, которое превращало меня в тряпку. — Теперь спи.
Он снова уложил меня в постель и лег рядом, продолжая гладить волосы, плечи, руки. Лекарство действовало – я засыпала. И на этот раз мне ничего не снилось.
***
Вереница черных машин медленно выехала за город в сторону кладбища. В одной из них сидела я: коснувшись лбом стекла, я смотрела в окно на проносящиеся мимо дома, деревья, а потом на монументы, торчащие из земли. Я дотронулась до черной ткани своего платья, с трудом вспоминая, как Дженнифер меня одевала. Мои волосы покрывала черная вуаль... Все кругом было темнее ночи. Но мыслей не было, как не было и слез.
Дженнифер сидела рядом, я слышала, как она плачет, на секунду позавидовав, что та вообще может плакать. У меня не получалось, срабатывал какой-то стопор, как кол, который Гриф забил в меня. Он прибил все эмоции, чувства и слезы.
Том сидел впереди рядом с Биллом, который вел машину. Все эти люди стали очень далекими, как небо и земля. И линии горизонта не было видно. Ее никогда уже не будет. Она стерта, и на ее место пришла черная пустота.
Дорога показалась слишком быстрой, хотелось ехать долго и никогда не приезжать на то место, где будет похоронена Арлин. Но всему приходит конец и пережить это надо. Так сказал доктор, который каждый день приходил ко мне, осматривал, давал лекарства, пытался разговаривать. Только я всегда молчала. Я кричала только во сне, пыталась куда-то бежать, но Том всегда оказывался рядом, пытался успокоить, крепко держал мои руки. Потом я падала на подушки и засыпала.
Ступив на черную мягкую землю, я пошатнулась, но тут же сильные руки Тома пришли мне на помощь. Он поддерживал меня и вел туда, где виднелись горы рыхлой земли, которую недавно выкопали из ямы. Повсюду были люди в черном, она видела знакомые лица: Майкла, который мельком взглянул на нее и тут же опустил глаза; Билл, который стоял возле вырытой ямы; Сэм, который направлялся к ним, вероятно, желая принести свои соболезнования... Вся охрана была здесь, но не было отца. Я взглянула на небо, заметив хмурые тучи. Мысленно я попросила его позаботиться о Арлин. Дженнифер шла позади, вытирая мокрые от слез щеки. Здесь находились даже Линор и Натали, но сейчас все люди слились в одно большое серое пятно. А после того, как мой взгляд коснулся маленького лакированного гробика, мне показалось, что она сейчас упадет...
— Я с тобой. Это надо пережить.
Сколько раз я слышала эти слова, я уже сбилась со счета. Надо пережить. Пережить невыносимую пытку! Видеть своего ребенка в гробу, который сейчас навсегда опустят в сырую землю, где нет света и воздуха, было подобием собственной смерти.
— Не открывайте гроб, — кому приказал Том, я не хотела знать, я закрыла глаза, вспоминая живую дочь. Арлин, которая впервые улыбнулась, я помнила день, когда она нахмурилась, помнила, как она внимательно следила за моим лицом, пока я рассказывала ей выдуманные истории. Нет, Том прав. Я не хотела видеть мертвого ребенка. Слишком больно... Так больно, что я буквально ощутила горение кожи на шее и тут же приложила к ней руку, чтобы остановить кровь. Но посмотрев на ладонь, ничего не увидела. Крови не было... Снаружи. Но внутри все кровоточило.
Я плохо помнила, как стояла возле опущенного в землю гробика, пытаясь слушать речь священника, но не слыша ее. Каждый раз, когда ноги подкашивались, меня поддерживали крепкие руки. Том прижимал меня к себе, рукой касаясь плеча. Дженнифер стояла с другой стороны и шептала свою молитву. А мой взгляд был направлен на гроб. Я стояла, не моргая, боясь пошевелиться, потому что хотелось кинуться туда, вниз, в вырытую яму... Это я должна быть там! Не Арлин! Это жестокая ошибка судьбы, так не должно быть! Мать не должна хоронить своего ребенка.
Как только священник закончил свою монотонную речь, он кинул красную розу в яму, я увидела, как та упала прямо на гробик, и это стало поводом сделать шаг в направлении к могиле, чтобы следом положить такую же розу, которую держала в своих руках. Но мне хотелось упасть с этим цветком и быть закопанной вместе с дочкой. Я бы так и сделала, если бы Том так не держал меня, а сил вырываться не было.
Моя роза упала следом за розой Тома, и все резко померкло.
Я мало что помнила.
Но что произошло дальше – запомнила на всю жизнь.