2 ТОМ: ГЛАВА #29

Помещение было погружено в полумрак. Тихо потрескивали благовония, испуская тонкие струйки дыма, которые лениво вились в воздухе, наполняя комнату лёгким ароматом сандала. Перед домашним алтарём, бутсуданом, горела свеча, её слабый огонёк едва освещал фотографию.

Морган. Его лицо было спокойным, взгляд твёрдым, таким, каким Идзуми запомнила его навсегда. Она стояла на коленях перед алтарём, опустившись на татами. Ладони соединены, пальцы сцеплены, поднесены к её лбу. Глаза прикрыты, губы сжаты. Тишина была абсолютной, безмолвной. Она вспоминала. Вспоминала его, свою преданную левую руку, человека, который стоял рядом столько лет. Преданного до самого конца. Картины прошлого вспыхивали перед глазами: его уверенный голос, решимость в глазах, безоговорочная клятва в верности. Морган, сам хотел быть рядом, сам выбрал эту судьбу.

Но почему тогда ей так тяжело было принять его смерть?

Сердце сжалось от невыносимой боли. На мгновение ей показалось, что она слышит его голос. Тихий вздох вырвался из груди, но Идзуми оставалась неподвижной. Она должна сохранить силу. Она не имела права сломаться.

Не сейчас.

Тишину нарушил звук шагов. Владимир появился на пороге, остановился, увидев её перед алтарём. Он замер, почтительно ожидая, пока она не откроет глаза. Лишь когда Идзуми опустила руки, а он сделал шаг вперёд, тихо, стараясь не нарушать святость момента.

— Тело Моргана доставили в США, — его голос был сдержанным, почти шёпотом. — К его семье. Они скоро начнут похороны.

Идзуми не пошевелилась, лишь плечи чуть заметно напряглись. Она не обернулась, продолжая смотреть на фотографию. Владимир помедлил, но всё же продолжил:

— Я также передал его семье деньги. Они получили те несколько миллионов, которые вы выделели для них... за его службу. Также мы обеспечили их безопасноть.

На мгновение лицо Идзуми исказилось от боли, но она быстро взяла себя в руки. Никто не должен был видеть её такой. Но слова Владимира резанули по сердцу. Лучше бы он не пересекался с ней. Лучше бы она никогда не втягивала его в этот мир. Он заслуживал лучшей судьбы.