ГЛАВА #2
— «Чёрт, раны не проходят... Даже если замазать синяки на лице, на стройке будет сложновато. Всё тело ноет...»
Мысли глухо стучали в голове, пока Рюноске рассматривал себя в зеркале крохотной ванны. Тусклый свет от лампы подчеркивал багровые пятна на коже, ссадины и тёмные круги под глазами. Он скривился, проводя рукой по ребру, боль отозвалась острым уколом. Отвернувшись, он натянул потрёпанный свитер, прошёл в гостиную и, не раздумывая, вытащил из холодильника банку холодного пива. Открыв её с тихим шипением, он вышел на крыльцо. Сев на верхнюю ступень лестницы, он молча уставился на пустынную улицу. Тусклый свет фонарей едва освещал потрёпанные здания и облезлые вывески, а старый железный фонарь у его дома покачивался на ветру, издавая скрипучий звон. В воздухе витал запах сырости и сигаретного дыма, кто-то, кроме него, тоже решил скоротать ночь за затяжками. Рюноске достал из кармана джинсов помятую пачку, вынудил сигарету и закурил. Долгожданная затяжка после изматывающих смен на трёх работах. Он медленно выдохнул дым, наблюдая, как он растворяется в ночи.
На небе не было ни единой звезды.
Глаза слипались, тело ломило, а тёмные круги под глазами говорили сами за себя. Но спать он не хотел. Ночь была единственным временем, когда можно было просто сидеть и никуда не спешить.
— « Как же я устал. За три года я смог отдать лишь пять процентов от общей суммы, но на моих плечах лежит ещё 570 миллиона йен. »
— « Как долго я буду выплачивать эти долги? Растовщики и ганстеры достают с о всех сторон... »
— « Так ещё мне приходится горбатиться на трёх подработках, господин Фудзимото перекрыл мне дыхание, от чего я не могу устроиться работником в престижном офисе и поскорее выплатить долги. »
— « Да даже если я мог, кто бы взял человека с таким прошлым как у меня... »
— « Каждый день я молюсь, чтобы со мной, хоть что-то случилось. Жду когда смерть удосужится настигнуть меня. »
— « Но я не могу умереть. Я должен искупить вину за своего брата. Отдать долг. »
— « Но я так обессилен...»
Раз за разом, каждый вечер, эти мысли возвращались. Обессиленный и истощённый, он сидел на крыльце, вцепившись в банку пива, и чувствовал, как что-то внутри разрушается, трескается, осыпается прахом.
Он устал.