КОНЕЦ.
Поместье, спрятанное в глубине русских лесов, служило одной из теневых резиденций семьи Рюдзаки, глухая чаща надёжно скрывала его от посторонних глаз. Под домом, в глубине бетонных катакомб, где воздух был пропитан сыростью, потом и застарелой кровью, разверзалась другая реальность. Здесь не было ни прощения, ни спасения.
Глухие коридоры вели к массивной железной двери. Из-за неё доносились приглушённые голоса, ленивые смешки, хруст сигаретного пепла, падающего на пол. Время здесь текло медленно, вязко, пропитывая стены отчаянием.
Когда дверь скрипнула, открываясь, густой табачный дым волной вырвался наружу, окутывая тёмный коридор. В комнате, в слабом свете тусклых ламп, несколько мужчин безмятежно курили, развалившись на стульях. Они выглядели расслабленными, их лица были скучающими, но в этой ленивой безмятежности читалось зверство.
В центре комнаты, распростёртый на холодном бетонном полу, лежал Гендзиро. Его тело было покрыто ссадинами и кровоподтёками. Рубашка, когда-то белоснежная, превратилась в лоскут грязи и крови, прилипшей к его коже. Разорванные брюки в области паха и ягодиц лишь подчёркивали степень унижения, которому он подвергся. Его дыхание было тяжёлым, судорожным, словно каждое движение приносило невыносимую боль. Из уголка рта стекала тягучая слюна, смешиваясь с кровью, а растрёпанные волосы прилипли к вспотевшему лбу.
Прошло три дня с тех пор, как его украли. Три дня без сна, без возможности собраться с мыслями, три дня, когда вены раз за разом вскрывались иглами, заливая в кровь яд, превращая его в трясущееся, униженное животное. Ему казалось, что его кожу сдирают слой за слоем, что мир распадается на части.
Сюнсукэ уверенно вошёл в помещение, его губы тронула ленивая ухмылка. Он скользнул взглядом по мужчинам, которые, завидев его, оживились.
— Ну, как вам игрушка, которую я вам подогнал? — спросил он, с невозмутимым любопытством разглядывая Гендзиро.
Кто-то из мужчин усмехнулся, стряхивая пепел в сторону.
— Послушный оказался, не ждали от него такого, — насмешливо протянул один из мужчин, бросая окурок рядом с его лицом. — Знаете, чего не хватало? Чтобы он ещё в рот брал, как сучка.
Грубый смех взорвал воздух.
— Думаю, если бы мы его ещё пару дней подержали, взял бы, — лениво ответил другой, затягиваясь сигаретой. — Вон, как дрожит. Ему уже начинает нравится.
— Кто бы мог подумать, что глава клана Кабояси сумеет стонать от жажды члена в своей заднице?