Глава 44

Самолёт

Ночь.

Частный самолёт стоял на взлётной полосе, как пауза между двумя жизнями.

Джади везли осторожно. Белые простыни. Тишина. Аппараты, которые дышали за неё — ровно, без паники.

Марсель шёл рядом и не касался.
Он боялся. Боялся снова хоть как то поколечить её.

Ребёнок был в отдельной люльке. Маленькая. Тёплая. Живая.
Марсель остановился возле неё на секунду дольше, чем собирался.

— Ты не достоин её, Марсель. Ты виноват в том, что они сейчас в таком состоянии. - всплыло такие мысли в голове.

Самолёт начал движение.

Марио сел напротив.
— Италия через несколько часов.

Марсель не ответил.

Когда самолёт оторвался от земли, он наконец сел рядом с Джади. Не взял за руку из-за чувства вины. Просто был рядом. Этого было достаточно.

Внутри — странное спокойствие. Не облегчение. Решение.

Он наклонился ближе и сказал тихо, так, будто она могла услышать:
— Я не умею быть мягким. - Пауза. — Но я умею защищать. И этого хватит. Пока ты не проснёшься.

Самолёт набрал высоту.

Тунис остался внизу — с кровью, долгами и мёртвыми именами.

А впереди была Италия.
Дом.
Кома.
Ребёнок без имени.
И мужчина, который никогда не хотел семьи — но уже не умел уйти.

***

Дом в Италии был слишком большим для тишины.

Марсель это понял в первую ночь.

Джади лежала в светлой комнате с высокими окнами. Белые стены, минимализм без попытки «лечить красотой». Аппараты работали ровно, как часы, которым всё равно, кого отсчитывать, живых или... почти.

Она спала. Не красиво. Не трагично.
Просто — отсутствовала.

Марсель сидел в кресле у стены. Не рядом с кроватью, он не позволял себе эту слабость слишком часто. Он уже знал: если сесть ближе, рука потянется сама. А если возьмёт — не отпустит.

В доме ходили люди. Тихо. Как в музее, где экспонат ещё дышит.

Марио зашёл ближе к ночи.
— Ребёнок уснул.

Марсель кивнул.
— Камеры?
— Везде.
— Врачи?
— На связи. Дежурные — внизу.

Тишина снова заняла своё место.
Когда дверь закрылась, он встал и всё-таки подошёл ближе.

Лицо Джади было спокойным. Слишком. Без той резкости, без упрямства, без злости, которые всегда в ней жили. Сон стер всё, и оставил только человека, которого можно в любую минуту потерять.

Он смотрел и вдруг поймал себя на мысли, от которой стало почти физически больно:
Если она не проснётся — мир всё равно продолжит жить.

Сделки. Деньги. Страх. Даже ребёнок вырастет. И именно это было невыносимо.

Марсель медленно опустился на край кровати.
На этот раз позволил себе взять её за руку. Пальцы были тёплые. Это выбило почву.