Диагностика путников
Драгоценной памятью повеяло из распахнутого окошка, а после через сети подсознания просочилось и памятное чувство. Не впервые Тим просыпался в незнакомом месте под звуки незнакомого голоса, отдаленного, но постепенно четче и четче доходящего. То, что он лежит в больничной палате на холодной клеёнке матрасса его мало смущало, так и было нужно, сейчас он считал единственной своей задачей прислушиваться к сути речи, произносимой женским неторопливым голосом с непонятной стороны. Тема абстрактная, под такие интересно засыпать, а не просыпаться:
“ …Искусство – это умеренная оригинальность. Нам неимоверно хочется воплотить принципиально новое, вплоть до того, что мы отказываемся идти на компромисс… Не думаешь? Однажды изобрели колесо и с тех пор ничего нового. Вместе с тем, я обнаружила, чистую радость в репликах, повторах… в действительности есть и неуловимое. До её сути не доехать, вот и остаётся работать от такой системы с множеством лишних колес, замечая в ней велосипед и уезжая на нём из точки а в точку б. Ха, ха… Один встреченный мною здесь не любил это, но признавал… Мы спорили с ним о психоанализе…
— Кто? Ещё другой путник?
После вопроса второго голоса разговор разрезали ножницы молчания; не вытерпев их остроты тот второй возобновился сам же, – …Я люблю искусство, особенно ходить в музеи, там есть на что посмотреть, и все хотят что-то тебе объяснить… Я и больницы люблю!
После последней фразы Тим очнулся повторно – это же говорил Кир! И больше ничего не приходилось выбирать, кроме как поставить новую цель – прийти к источнику продолжавшегося диалога:
— …Неравнодушие скрепляет больницы и музеи, как этот самый велосипед два колеса. – Отвечал Киру прежний тембр.
— А мне понятнее не стало. А имена на бейджиках? Неужели их так легко по человеку узнать?
Тим с легкостью поднялся, скользнул с шаткой кровати и сдвинул от себя шторку-перегородку; за ней тихонько стояла такая же пустая койка, за тем он сдвинул ещё шторку, потом шторку за шторкой, через новые и новые уединенные ими спальные места, как ему казалось, приближаясь к звуку. Сколько они намерены продолжаться? Стоп. Быть не может, что он опять заблудился. О нет… Проще теперь развернутся и бежать в обратном направлении, механически вздымая с пути бесконечные бирюзовые ткани, покуда это вечная забота неустанно вздымает в нем раздражение. Вот место, где он лежал, он проходит сквозь очередную завесу – Это почти смешно, прямо за ней говорившие.
Знакомые лица, одно, правда, чуть менее…