Эндервелл: Проклятье Найтири

ВВЕДЕНИЕ

Это снова происходит.

Нет, только не сейчас... Ноги становятся ватными, колени подгибаются, а внутри разливается неконтролируемый страх. Даже в сотый раз, переживая, весь этот ужас, невозможно к нему привыкнуть. Под кожу пробирается липкая дрожь и сердце начинает биться, как птица в силках.

Так, Анита успокойся, ты не можешь упасть в обморок в первый же рабочий день! Если меня выгонят и с этого места, то останется только поломойкой идти в местный, повидавший многое клуб. А ниже опускаться уже некуда.... Разве что телом торговать. Но до такого я бы точно не дошла, уж лучше умереть с голоду! Мне нужна эта работа, а потому надо собраться и что-нибудь срочно придумать.

"Что же делать, что делать?!" – судорожно раздумывала я, пытаясь унять дрожь.

Нужно выйти на свежий воздух и побыстрее. Извиняюсь перед клиентом – молодым парнишкой, который спрашивает меня о поступлении нового выпуска каких-то комиксов, и пытаюсь выползти через заднюю дверь книжного магазина на улицу. Ботинок предательски цепляется за рассохшуюся от времени ступеньку, и последнее, что я помню до соприкосновения моего затылка с асфальтом – это свечение, льющееся из груди, и множество теней, которые, обрушившись на меня с неба, впитывают в себя этот свет...

ГЛАВА 1

Впервые я это почувствовала, когда мне было пятнадцать. В тот день погибли мои родители – сгорели в собственном доме. Замыкание электричества, как показала экспертиза. Дом, в котором я провела все свое детство, выгорел дотла, а вместе с ним вся моя семья и прежняя спокойная жизнь...

Мне повезло. В каком-то смысле... В момент возгорания я была в школе, а когда вернулась домой, то застала лишь догорающий остов двухэтажного здания и пожарных, которые тушили то, что от него осталось.

В тот момент я даже не понимала, что происходит, лишь смотрела на хлопья гари, которые медленно оседали на моих ладонях.

Пожарные пытались докричаться до меня, что-то спрашивали, но я ничего не слышала. До той секунды, пока ко мне не пришло осознание того, что мои родители там. На этом пепелище.

И в миг на меня обрушились все звуки, которые сопровождали хаос этой ужасной трагедии, а вместе с ними и странные чёрные тени, тянущиеся к моему телу. Этого сознание уже не выдержало, и я отключилась....

Очнулась уже вечером, в доме тетки Аглаи – папиной сестры, которая не особо жаловала ни мою маму, ни меня. Она имела весьма склочный характер и называла меня обузой, свалившейся на бедную голову старой, больной женщины.

Кстати говоря, здоровье тётушка имела отменное, однако старалась никому этого не показывать, дабы оставаться в глазах людей несчастной, одинокой женщиной, которую обязаны все жалеть.

На деле же, несчастным можно было назвать только её покойного мужа, который не выдержал характера любимой женушки, и в один прекрасный момент воссоединился с бутылкой виски и водами реки, протекавшей неподалеку.

Тетка Аглая, прочитав предсмертную записку дражайшего мужа, в которой он писал о том, что не выдержал тяжкой супружеской доли, совсем рассвирепела. С того момента наша семья окончательно прекратила с ней общение, и последний раз я видела тетку лет в десять. Но из живых родственников в этом городе у меня была только она, поэтому выбирать особо не приходилось. Все лучше, чем детский дом.

Первый год после смерти родителей для меня прошел как в тумане. День сурка. Школа, дом, уроки, домашние дела, которые тётка сваливала на меня в несметном количестве, а по ночам слезы в подушку и осознание того, что прежней жизни уже не будет и родители не вернуться.

А ещё приступы, которые я поначалу списывала на стресс и внезапно развившуюся мигрень. Тётке жаловаться смысла не имело – ей было абсолютно плевать на моё здоровье, а школьный психолог, каждый раз отводя взгляд, твердил про переутомление, связанное с пережитой трагедией, и предлагал обратиться к психотерапевту в клинику.

И я бы верила во все это, если бы не пугающие темные силуэты, которые каждый раз появлялись передо мной за мгновение до очередного обморока.

Так прошло три года. Несмотря на пережитые события, я весьма успешно окончила школу, и даже собиралась поступать в университет на юридический факультет. Однако... Этим мечтам, видимо, не суждено было сбыться.

Сразу же после выпускных экзаменов тётка усадила меня в беседке перед домом, и налила чай с чабрецом из недавно собранной партии. Уже это насторожило меня, потому как жадная до денег родственница ни за что в жизни бы не стала тратить на меня запасы для продаж. Тётушка слыла неплохой травницей и продавала многим жителям городка чаи и лечебные травяные сборы собственного приготовления.

С чего вдруг такое великодушие?

Я медленно подняла чашку и сделала глоток, раздумывая о том, не добавила ли любимая тётушка в чай яд, чтобы наконец-то избавиться от изрядно надоевшей племянницы.

Тем временем молчание за столом прервалось.

– Анита, у меня есть к тебе серьёзный разговор, – сказала тетя, направив на меня тяжелый взгляд из-под очков в роговой оправе.

Я хмыкнула, спрятав за чашкой улыбку. А то непонятно. Стала бы ты ради меня впустую тратить свои драгоценные чайные запасы.

– Да, тётушка, я внимательно слушаю вас.

– Анита, ты живешь в моем доме уже три года. Теперь ты совершеннолетняя, и не кажется ли тебе, что пора бы покинуть мой гостеприимный дом, и начать жить самостоятельно?

Ну, в принципе, ничего неожиданного. К этому я была давно готова.

– О, можете не переживать! Как только придёт подтверждение о том, что меня зачислили в университет, я тот же час вас покину. Только мне нужна родительская карточка, на которой были отложены деньги на обучение.

– О чем это ты? «От этих денег ничего не осталось», – с надменным взглядом произнесла тетка.

– Что? Как это?! А куда они делись?

– А на что я должна была, по-твоему, все это время тебя кормить, учить и одевать? Я старая, одинокая женщина, и не смогла бы содержать тебя на свои средства!

Что? Серьёзно?! Я прекрасно знаю, что на счету было чуть больше пятисот тысяч рублей. Последний вклад родители сделали незадолго до своей смерти. И я видела сумму. Как можно было потратить все эти деньги, черт возьми?! За все три года мне не покупали ничего дорогостоящего. Более того, почти вся одежда, которую я ношу, помещается на двух полках в комоде. Мой телефон был куплен отцом за месяц до пожара, и с тех пор не менялся. Школьные взносы не превышали четырех тысяч в год, а письменные принадлежности покупались в самых дешёвых канцелярских магазинах. Единственная серьёзная трата за все это время – похороны родителей, на которые ушло около ста тысяч. Но, где остальные деньги???

– Вы серьёзно хотите сказать, что потратили такую огромную сумму за три года моего содержания?! Это чисто физически невозможно, и это подтвердит любой, кто увидит хотя бы мою одежду!

Я нервно вцепилась руками в волосы, пытаясь понять, что мне теперь делать.

– Да, – невозмутимо ответила тетка, – не все деньги были потрачены на твое содержание. Все остальное – это компенсация за годы моих мучений с тобой! – бросает она со взглядом победителя.

Тётка встаёт из-за стола и, уперев руки в весьма внушительные бока, обтянутые цветастым платьем, произносит:

– А, впрочем, если ты такая неблагодарная дрянь, которая не ценит ни доброты, ни заботы, то выметайся из моего дома прямо сейчас! Чтобы и духу твоего не было здесь к вечеру! А если все ещё надеешься вернуть свои жалкие гроши, то можешь не стараться. Я как твой опекун имею полное право распоряжаться этими деньгами, так что собирай вещички и проваливай!

Горькие слезы обиды встали в горле, но я не позволила им пролиться. Не сейчас, только не при этой мегере. Она лишь рада будет моим слезам и бессилию!

Я закусила губу, чтобы не разреветься, и тоже встала из-за стола.

– Знаете что? Катитесь вы к черту вместе с этими деньгами! Я и сама справлюсь! Да я даже рада, что не придётся ещё два месяца жить под одной крышей с такой бездушной сукой!

Напоследок за спиной я услышала истекающий ядом голос этой старой карги:

– Дрянь малолетняя! Выросла такой же бессовестной и бездарной, как твоя мамаша, которой в жизни все доставалось лишь за красивые глазки! Я тебя приютила, обогрела, а ты напоследок грязью облила, так ещё и денег пожалела женщине, которая три года заменяла тебе мать!

Это было последней каплей. Я, конечно, знала, что она всегда завидовала моей маме, которая в жизни добилась многого, а главное – идеальных отношений с моим отцом, который всю жизнь боготворил свою любимую жену. Но никогда в жизни я не слышала от тётки таких явных оскорблений в её сторону.

Моя мама была доброй женщиной, которая была готова помочь любому нуждающемуся, и за это все вокруг её любили. А склочную завистливую тётку невозможно было вынести ни минуты, и многие терпели её характер только из-за таланта к травничеству. Хоть она и невыносимая стерва, но надо признать – ее лечебные сборы пользуются популярностью.

Да и все слова о том, что она меня воспитывала и заботилась – абсолютная ложь. С первых дней в этом проклятом доме – я пахала и за горничную, и за кухарку, ежедневно помогая ей с фасовкой и сбором трав, несмотря на занятия в школе и подготовку к поступлению в университет.

Выскочив из беседки, я направилась в свою комнату собирать вещи. Всё моё имущество влезло в большую спортивную сумку и рюкзак. О том, что сегодня мне элементарно негде будет ночевать, я старалась не думать. Закончив сборы – окинула взглядом комнату, с острым желанием разгромить все, что вижу.

И в этот момент мне пришла мысль... А почему бы, собственно, не отомстить тётке напоследок?

Так... Что она любит больше всего? Дурацкий вопрос, конечно, деньги! А это значит, нужно придумать месть, от которой тетка потеряет покупателей...

Я осторожно пробралась в кладовую, где хранились тетушкины запасы трав на продажу, перед этим не забыв выглянуть в окно, и убедиться, что эта заноза в заднице все еще сидит в беседке.

– А это что у нас тут такое? Грибочки... то, что нужно!

Из высушенных, размолотых грибов этого сорта делают мазь для лечения суставов. Только вот есть их нельзя. Это я прекрасно запомнила, когда прошлой осенью тетка гоняла меня в лес за такими грибочками, и настрого запретила из них что-либо готовить, потому что при попадании в организм они вызывают сильнейшую диарею.

Я взяла холщовый мешок с перемолотыми грибами, щедро отсыпала в каждую партию самых покупаемых сборов и перемешала.

Ну вот, дело сделано! Я хлопнула в ладоши, и злорадно усмехнулась. Теперь посмотрим, как рады будут твои покупатели новым качествам продукции!

ГЛАВА 2

Как только я очутилась на дороге перед домом, чувство триумфа от мести отступило, сменившись растерянностью и опустошением.

Что мне теперь делать? Куда идти?

Родственников у меня больше нет, подруг тоже. Оставшееся после пожара имущество, имеющее хоть какую-то ценность, и квартира, купленная родителями для того, чтобы я жила ближе к университету, когда пойду учиться, ушли под молоток для погашения долгов по фирме отца, решившего перед смертью занять деньги у банка и расширить бизнес.

С деньгами, кстати, тоже проблема. Тётка щедростью не отличалась и давала наличные только на дорогу до школы. Поэтому гостиница отпадает. Где ночевать – я ума не приложу...

Можно попробовать что-нибудь продать. Из более ценных вещей у меня сейчас есть телефон и золотые серьги, которые были на мне в день пожара. Телефон я продать не могу – оставаться без связи и интернета не вариант. Но серьги.... Это подарок мамы на день рождения и единственная памятная вещь, связанная с ней. Я не хочу их продавать... По щеке скатилась слеза, и я быстро стерла ее тыльной стороной ладони.

Соберись! У тебя нет выбора. Не думаю, что мама была бы рада тому, что я ночую на улице из нежелания продавать её подарок.

– Я сдам их в ломбард, а как только найду работу и получу первые деньги – выкуплю, – пообещала я себе.

Подобрав сумки с газона у дороги, я наскребла в рюкзаке несколько монет на автобус и отправилась в сторону ближайшей остановки.

****

В ломбарде дедок оценщик предложил мне за серьги девять тысяч рублей.

– Но это золото и настоящие бриллианты! – произнесла возмущенно я, пытаясь оспорить сумму.

– Послушай, девонька, я назвал тебе свою цену, соглашайся или уходи. Мне здесь скандалы не нужны, – ответил дедок, сально улыбаясь.

Я последний раз взглянула на серьги, блеснувшие камнями в свете дешевых ламп ломбарда, и решительно положила их на прилавок.

– Хорошо, я согласна! Но мне хотя бы можно будет их выкупить обратно?

– Конечно. Если вернешь выплаченную сумму, плюс проценты за каждый день хранения. Ну, так что, согласна?

Стараясь затолкать слезы и чувство жизненной несправедливости поглубже, я кивнула.

Выйдя из ломбарда с наличностью и уже без сережек, приземлилась на лавочку неподалеку и подумала, что следующим шагом стоит найти жилье и работу. Благо, что сейчас все это можно решить через интернет.

Сначала я подыскала жилье, которое мне подошло по цене – это оказалась комната на чердаке небольшого дома в пригороде. Проживать предстояло с пожилой женщиной, которая брала за комнату шесть тысяч в месяц, плюс помощь по дому. Меня это вполне устроило, и мы договорились, что она подготовит комнату к сегодняшнему вечеру.

После этого я решила сразу направиться в район будущего проживания и пройтись там, чтобы узнать, вдруг есть вакансии рядом с домом.

На улице было плюс тридцать, и солнце нещадно пекло голову. Встав со скамьи, я почувствовала, как все вокруг кружится, и подступает до боли знакомое предчувствие скорого обморока.

Медленно села обратно, опустив голову между коленей, чтобы хоть немного прийти в себя, но это не помогло. Ощутив резкую смену жары на липкий, противный холод, я вскинула голову и снова увидела знакомые темные силуэты....

Если сознание уплывало не слишком быстро, то мне казалось, что я вижу в этих пятнах фигуры людей. Но подтверждения этому, к сожалению, найти мне не представлялось возможным.

Когда тени начали проявляться все четче, и я смогла различить отдельные фигуры и части тел, то сознание решило, что с него на сегодня хватит впечатлений, и ушло в темноту...

****

– Эй! А ну, вставай! Здесь нельзя спать.

Я очнулась от того, что кто-то толкает меня в плечо.

– Слышишь? Уходи отсюда, мне работать надо!

– Ммм... Снова эти чертовы галлюцинации...

Боже, как же голова болит... Я медленно открыла глаза и попыталась сесть. Почему так темно? Я даже сначала подумала, будто у меня что-то со зрением, но потом, увидев перед собой фигуру дворника в рабочей форме, поняла, что просто сейчас уже вечер.

Стоп! Это сколько же я провалялась тут?

Телефон показывал полвосьмого. Замечательно, я проспала в глухой подворотне у ломбарда около четырех часов. Быстро проверив рюкзак, поняла, что деньги на месте. Слава богу, что меня хотя бы не обворовали за все это время.

– Эй, ты в порядке? Может, скорую вызвать?

Дворник стоял, облокотившись на черенок метлы, и поглядывая на меня со странным выражением лица. Видимо, раздумывал о том, на кого я больше похожа – на человека, попавшего в беду или пациента ближайшей психушки?

– Нет, нет. Не нужно скорой! Все нормально, я уже ухожу.

Кое-как собрав остатки сил, я встала и побрела в сторону остановки. Голова все еще кружилась, и меня немного шатало. Хорошее же я произведу впечатление в таком виде на хозяйку дома. Надеюсь, она не откажет мне в съеме, иначе мне все-таки придется провести ночь под ближайшим мостом и все усилия будут напрасны....

Маршрутка увозила меня все дальше в новую жизнь, а я никак не могла смириться с неизбежностью этих изменений. У меня же все шло по плану! Пункт за пунктом. Получить аттестат, успешно сдать экзамены, поступить в университет, о котором я мечтала, окончить его с отличием, и стать успешным адвокатом.

Теперь все мечты пошли крахом, как будто в один день передо мной пробежала стая черных котов с пустыми ведрами наперевес.

Университет мне не светит, потому как документы я подала только в одно место, будучи абсолютно уверенной, что прохожу по баллам, и мне хватит денег, чтобы оплатить все четыре года обучения. Грантов на бесплатное образование у них нет, а в других вузах, где я могла бы учиться без оплаты, уже прошли сроки подачи документов.

До сегодняшнего дня у меня все было просчитано до мельчайших подробностей и ничего не предвещало беды. Я готовилась к этому моменту, сколько помню себя. И вот моя злобная тетка разрушает все надежды на счастливую жизнь лишь одной фразой!

Небо за пыльным окошком хмурилось все сильнее, будто вторя моему настроению, и когда настало время выходить, на землю обрушилась гроза. Дождь и холодный ветер нещадно трепали мои волосы и одежду, пока я добиралась до места.

Взбежав на крыльцо небольшого аккуратного домика с отделкой лавандового цвета, я поняла, что на мне уже не осталось ни одной сухой нитки. Кое-как пригладив волосы, которые сейчас, наверняка, выглядели, как пожеванная мочалка, я нажала на кнопку дверного звонка. Спустя пару минут дверь мне открыла низенькая старушка в плюшевом халате нежно-салатового цвета и тапочках с помпонами. Впечатление она производила весьма умилительное, благодаря образу классической доброй бабули из детских сказок.

– Ох, милая, да на тебе же места сухого нет! Заходи скорее в дом, не то простудишься.

Старушка отошла от двери, пропуская меня, и взгляду открылась внутренняя обстановка дома, которая точно соответствовала самой бабуле. Много цветов в горшках – преимущественно лаванда. Вязаные коврики и накидки на мебели, а еще умопомрачительный запах свежей выпечки, от которого в ту же секунду мой желудок начал издавать звуки умирающего кита.

– У вас очень мило. Спасибо, что согласились приютить. Меня, кстати Анита зовут.

– Очень приятно, я Алевтина Александровна. Можно просто тетя Аля. Пойдем, я покажу тебе комнату, ты переоденешься, и мы попьем чайку с вишневым пирогом, – ее лицо озарила добродушная улыбка, сделав его на десяток лет моложе.

– Это было бы очень кстати, – я смущенно улыбнулась в ответ, и мы поднялись по узкой деревянной лестнице на чердак.

Комната была небольшой, но очень уютной и светлой, благодаря отделке из натурального дерева в медовом оттенке, и широких окон, из которых просматривался сад и соседние дома.

Из мебели имелся старый створчатый шкаф, стол с табуреткой у окна, и панцирная кровать с металлическим изголовьем, которая была застелена цветастым стеганым покрывалом, а также имела в изголовье несколько объемных подушек, уложенных друг на друга. Обстановку дополнял круглый плетеный ковер у кровати, и несколько полок с цветами и книгами. Ну а самой большой особенностью моего будущего жилища оказалось то, что стоять в полный рост можно было только посередине помещения, из-за расположения комнаты прямо под крышей.

– Ну вот, устраивайся. Не пять звезд, конечно – но ничего, живем, – сказала Алевтина Александровна, со смущенной улыбкой опустив взгляд.

– Что вы! Мне все нравится, комната прекрасная и вид из окна очень красивый.

– Ну, тогда переодевайся, и я жду тебя на кухне, – произнесла хозяйка, и покинув комнату, оставила меня одну.

Я опустила сумки на кровать, и подошла к зеркалу, стоявшему у противоположной стены.

Из него на меня смотрела девушка с серыми глазами в обрамлении длинных черных ресниц, и кудрями шоколадного цвета, обычно спускающимися блестящей волной до талии. Сейчас же волосы висели мокрыми, спутанными прядями, с которых капала дождевая вода, а на лице залегли тени. В общем, вид был усталый и весьма удручающий.

Волосы всегда были моей гордостью несмотря на то, что я никогда не была в абсолютном восторге от своей внешности. Слишком низкий рост, не совсем идеальные черты лица, и чересчур бледная кожа, которая на солнце сразу же краснела.

Я не имею идеальной красоты, но мне всегда нравилось думать, что в этом и есть моя индивидуальность. Поэтому и никогда не стеснялась себя, а лишь трезво оценивала, сняв с глаз розовые очки еще лет в двенадцать.

Расчесав волосы и переодевшись в сухие джинсы и водолазку, я спустилась вниз. На маленькой светлой кухне хозяйка дома напоила меня чаем с еще горячим пирогом, и расспросила о том, на какое время я собираюсь у нее задержаться, и почему комната потребовалась так срочно. Я не стала рассказывать настоящие события этого дня, а приврала, что к женщине, у которой я жила раньше, вернулась дочь, и места для меня не осталось.

Поболтав еще немного на отвлеченные темы, мы отправились спать. Лежа на пружинящей кровати, я наконец-то дала волю слезам, которые весь день рвались наружу, и уже далеко за полночь провалилась в беспокойный сон.

Следующий месяц прошел в безуспешных поисках постоянной работы – на каждом месте я, к сожалению, задерживалась недолго. Мой личный рекорд – две недели, а все из-за этих проклятых приступов...

На следующий же день после переезда в дом Алевтины Александровны, я смогла устроиться официанткой в местном кафе, откуда вылетела спустя три дня, упав в обморок перед клиентом, и попутно облив его горячим чаем. Следующей попыткой была должность секретаря, с которой меня вежливо попросили уйти через десять дней по собственному желанию, после того как я отключилась во время важной сделки. И все остальные попытки были тоже неудачными.

Я уже думала, что моя жизнь так и пройдет в поисках хоть какой-то работы. Но так было до момента, пока не произошел приступ во время первого рабочего дня в книжном магазине.

В этот день изменилось все... И многое наконец-то встало на свои места.

ГЛАВА 3

Очнувшись от боли в затылке, я почувствовала, что щека прижимается вовсе не к грязному асфальту, а к чему-то теплому и приятно пахнущему терпким цитрусовым парфюмом. Приоткрыв один глаз, поняла, что кто-то вносит меня на руках обратно в магазин.

Решив, что пока не стоит выдавать своего пробуждения, я прикрыла глаз обратно, стараясь дышать ровно. Неведомый кто-то опустил меня на диванчик в холле магазина и присел рядом.

Раздумывая о том, что в этот раз приступ был не такой, как обычно, и что раньше тени так не набрасывались, я услышала низкий приятный голос:

– Открывай глаза. Я прекрасно знаю, что ты уже давно очнулась.

Черт..., и кто же это тут такой проницательный? А главное, как он обнаружил меня в глухом тупике за магазином?

Открыв глаза, я увидела над собой лицо молодого и, надо признать, очень привлекательного мужчины.

Черные волосы длиной до плеч, собранные сзади в небрежный хвост, хищное выражение лица с явной примесью восточной крови, а еще глаза... Глаза, глядя в которые будто падаешь в бездну. Зрачок полностью сливался с радужкой, и было ощущение, что это линзы, потому как не может существовать таких черных глаз в реальной жизни.

Одет мужчина был в кожаную куртку нараспах, из-под которой выглядывала белая толстовка с широким капюшоном, и джинсы, заправленные в какие-то супермодные высокие ботинки на шнуровке.

Я со стоном оторвала голову от подлокотника дивана, и села, прикоснувшись к многострадальному затылку. На пальцах отпечаталась кровь.

Шикарно. Осталось для полного счастья получить открытую рану, зараженную какой-нибудь гадостью с грязной дороги.

– Лучше не трогай. Рану стоит промыть антисептиком.

– Кто вы такой и как обнаружили меня за магазином? – с подозрением спросила я.

Мужчина поднял левую бровь и, ухмыльнувшись, ответил, склоняя голову на плечо:

– Может, хотя бы поблагодаришь меня за то, что спас твою безжизненную тушку от верной смерти на пустынной холодной дороге?

– Ну, это вряд ли, потому что скоро я бы очнулась сама, да и дорога была не настолько холодная. А вот странный мужик, шляющийся в подворотнях, и таскающий на себе девиц без сознания, вызывает большие подозрения. Вдруг ты что-то плохое против меня задумал?

Я понимала, насколько глупо звучат эти обвинения, но его чересчур самоуверенный вид, вгоняющий в краску, заставлял наступать первой. Моя бравада не произвела на парня никакого впечатления, и он посмотрел на меня, как на душевнобольную.

– Серьезно? И зачем, по-твоему, мне это нужно? – лениво произнес он.

– Ну, не знаю, а вдруг ты вор или насильник? Или вообще – серийный убийца? – с вызовом бросила я.

К первой брови присоединилась вторая, и поперхнувшись, он произнес:

– М-да, богатое же у тебя воображение...

– Скорее – жизненный опыт. Никому нельзя доверять... Тем более незнакомцам из подворотни.

– Ладно, детка, тогда запомни – денег у меня хватит, чтобы купить весь ассортимент этого дешевого магазинчика, и даже больше. Так что воровать мне нет никакого смысла. Идем дальше. Хоть ты и обладаешь весьма симпатичной мордашкой, это не наводит меня на мысли о том, чтобы взять тебя силой. Я предпочитаю заниматься сексом по обоюдному согласию. Поэтому с насильником тоже мимо.

Я сидела, опустив взгляд в пол, и цветом лица сравнявшись с бордовой обложкой сборника сонетов Шекспира, стоящим на полке неподалеку.

– Ну, а по поводу убийцы... Если ты и дальше продолжишь бесить меня своей неадекватной фантазией, то вполне вероятно.

Теперь уже я подняла бровь, и закатив глаза, произнесла:

– Тогда что тебе нужно?

– А с чего ты вообще взяла, что мне от тебя что-то нужно? Может, я просто такой благородный, и не смог оставить девушку в беде.

– Потому что это нелогично. Если бы ты просто хотел помочь, то вызвал бы скорую, или позвал кого-нибудь на помощь, но уж точно не тащил бы молча обратно в магазин, даже не пытаясь привести в чувства. Как будто... как будто ты знал, что все в порядке и я сама скоро очнусь! И, в связи с этим повторяю снова – кто ты, и что тебе от меня нужно?

– Умная девочка, – с полуулыбкой произнес мой "спаситель". – Ладно, Анита. Мягко подготовить к разговору тебя не удалось, так что придется сразу нырять с головой в омут.

Я замерла.

– Откуда тебе известно мое имя?

– Анита Романовна Рябинина, девятнадцати лет от роду. День рождения, кстати, был пару дней назад. Я много чего о тебе знаю.

– Ладно, раз ты так хорошо меня знаешь, то может, и сам представишься?

– Инар.

– Инар и все? Больше подробностей не будет?

– Нет, это все что тебе пока нужно знать обо мне. Для твоего же блага. «Поехали», —произнес он, вставая с дивана.

– Что, куда?

Я уже не успевала удивляться происходящему.

– Расскажу по дороге, вставай, – он протянул мне руку.

– Ну, нет! Во-первых, я тебя вижу впервые в жизни, а во-вторых, у меня вообще-то еще рабочий день не закончился.

– Ага, именно поэтому ты не за стойкой стояла, а валялась за углом магазина.

– Я в этом не виновата!

– Мне плевать. Смирись с тем, что ты здесь больше не работаешь. Либо сейчас пойдешь в машину сама, либо я затащу тебя в нее силой. Так или иначе, ты все равно едешь со мной. Выбирай.

– Ты чокнутый, – произнесла я, понимая, что он все же не шутит.

Приняв его руку, я поднялась, и тут же начала оседать обратно от жуткого головокружения.

– Та-а-ак, видимо все-таки придется тащить тебя на себе, – покачал головой мужчина, хватая меня на руки.

Я попыталась взбрыкнуть, и высвободиться из его рук, но куда мне до этого амбала, который выше меня на голову.

– Цыц, а не то сброшу.

– Все, все, я не дергаюсь. Стой!

– Ну что еще? – раздраженно спросил Инар и остановился, закатив глаза.

– Мои вещи! И что делать с магазином? Я не могу бросить помещение открытым.

– М-да, такая маленькая, а такая заноза в заднице. Говори, где вещи и ключи?

– В подсобке за кассой. И я не заноза в заднице! Просто это ты выскочил не пойми откуда, и пытаешься утащить меня не пойми куда, даже не дав нормально собраться!

Он, хмыкнув, перекинул меня через плечо, и направился в подсобку. Там я указала на свой рюкзак, висевший на крючке.

– Ключи в боковом кармашке.

Повесив рюкзак на второе плечо, мой похититель устремился к выходу из магазина. На улице он аккуратно усадил меня на переднее сиденье огромного черного внедорожника.

– Как ты себя чувствуешь?

– Почти нормально, не считая того, что меня пытаются похитить!

На мою полную возмущения реплику мужчина не обратил внимания, и забрав из рюкзака ключи, направился обратно в магазин.

Я осмотрела салон этого черного зверя, и мельком подумала, что он очень подходит своему владельцу. Выглянув в окно, и не увидев мужчины поблизости, решила, что если у меня и есть шанс сбежать от этого психа, то сейчас самое время, чтобы попытаться это сделать. Я дернула за ручку, но она не поддалась. В попытках разблокировать дверь, начала тыкать на всевозможные кнопки, и через минуту машина оглушила меня громким воем сигнализации. Да, Анита... Фортуна сегодня явно не на твоей стороне.

Я откинула голову на сиденье, и закрыла уши руками. Через несколько минут машина затихла, и мне "посчастливилось" узреть прямо за окном Инара, который, сложив руки на груди, смотрел на меня, как на идиотку. Обогнув капот и сев на водительское сиденье, он произнес:

– Магазин закрыт, ключи в ювелирной лавке по соседству. На двери записка, в которой сказано об этом. И да, попытка сбежать была совсем жалкой.

– Знаю, – с досадой бросила я. – Спасибо за то, что закрыл магазин.

– О, оказывается, ты знаешь это слово.

– Ну, хватит! А какой ты реакции от меня ожидал? Что я прыгну тебе на шею и буду благодарить за спасение жизни?

– Как минимум.

В машине повисла тишина.

Инар повернул ключ в замке зажигания, и мы выехали на главную дорогу.

– Так ты расскажешь, куда мы едем?

– Для начала – к тебе домой. Обработать рану и за остальными вещами. А потом... Потом к темным ведьмам.

Что? Что он только что сказал?! К темным ведьмам. Мне не послышалось?

– Так, все ясно. Ты сумасшедший. Видимо, сбежал из психбольницы, украл у кого-то машину, а теперь пытаешься и меня затащить в свой сумасшедший мир. Останови машину, я выйду. Немедленно! – в панике я начала дергать ручку двери.

– Я уже говорил, что у тебя весьма извращенная фантазия? Я не сбегал из психушки, и более того, собираюсь помочь тебе там не оказаться. У тебя ведь не просто обмороки? Ты же видишь их... тени.

– Откуда ты... Погоди, с чего ты взял, что я могу там оказаться?

– Если видящие не переходят после двадцати лет из этого мира, то сходят с ума, теряя связь с реальностью. А в переходе могут помочь только темные ведьмы. Ну и я.

– Во-первых – я не поняла ни слова из того, что сейчас услышала, а во-вторых – ты серьезно думаешь, что я поверю в каких-то ведьм и магию? – я усмехнулась, а потом и вовсе рассмеялась.

Даа, теперь я видела все.

Вытерев вытекшую от смеха слезу, я сжала виски ладонями. Господи, этот дурдом в моей жизни когда-то закончится? Или нормальная жизнь мне не светит? Я уже даже начинаю скучать по дням, проведенным у тетки...

– Стой, а ты тогда у нас кто? Какой-нибудь верховный маг?

Или нет – наверное, ты вампир!

– Не угадала. Я хранитель.

– О, хранитель! – хмыкнув, протянула я, – Ну конечно, и как я не догадалась? А хранитель, прости, чего? Огромного самомнения?

– Границы между мирами, – невозмутимо ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

– Ну, это все меняет. Тогда давай, скорее, вези меня к своим ведьмам, я уже вся в нетерпении!

– Так, ясно. Я, конечно, надеялся, что обойдется без этого, но, видимо не судьба. Прости, малышка, придется немного изменить маршрут, – он резко крутанул рулем вправо, и мы поехали в сторону, противоположную от моего дома.

ГЛАВА 4

Спустя полчаса мы оказались на берегу реки. Остановив машину у воды, Инар приказал мне выйти и следовать за ним. Пройдя за раскидистые ивы, которые корнями спускались в воду, мужчина остановился, и произнес, стягивая с себя куртку:

– Надеюсь, то, что ты сейчас увидишь, переубедит тебя.

– Ты, что, решил искупаться? Вряд ли это как-то изменит мое мнение о твоем психическом здоровье. Скорее, наоборот, подтвердит мою правоту.

Но он не стал больше ничего снимать, лишь закатал рукава толстовки повыше, и подойдя к кромке воды, присел на корточки, опустив ладони на воду.

– Ну, все, хватит играть в великого чародея, просто отвези меня домой.

В этот момент мне показалось, что вода под его ладонями всколыхнулась. Я усиленно начала всматриваться в реку, а Инар тем временем поднялся и развел руки в стороны. И все бы ничего, но вот вода поднялась из реки вместе с ним.

Нет, серьезно! За его руками тянулся маленький водопад. Вскинув руки над головой, Инар резко опустил их вниз, и вода, взметнувшись столбом в небеса, в тот же миг рухнула обратно в реку, забрызгав мокрой росой все вокруг, и меня, в том числе.

Стоя с открытым ртом, я пыталась понять, как такое возможно. Инар же медленно повернулся ко мне, позволив увидеть, что зрачки его глаз стали серебристыми и вытянутыми, а на скулах и руках кожа начала блестеть и переливаться. Мужчина плавно двинулся в мою сторону.

– Нн...не, не подходи ко мне! – я выставила руки вперед и начала пятиться в сторону дороги, одновременно раздумывая, есть ли у меня хоть один шанс сбежать.

– Не совершай глупостей, я не сделаю тебе ничего плохого. Я лишь хочу помочь, – он приближался все ближе, пока мои руки не уперлись в его грудь.

Я зажмурила глаза, ощущая под ладонями стук сердца этого странного мужчины, и не понимая, что мне делать дальше.

Обхватив мои запястья руками, он поднес левую ладонь к своей щеке, тихо вымолвив:

– Не бойся.

Я ощутила под своими пальцами гладкую, прохладную кожу.

– Это все реально. Я реален. Просто пойми, что во вселенной есть и другие миры, и расы, которые в них проживают. И это нормально. Ты не сходишь с ума, ты просто видишь границу между двумя мирами. Открой глаза.

Я лишь сильнее зажмурилась.

– Посмотри на меня, – шепнул Инар.

И я сдалась. Открыв глаза, я невольно залюбовалась им. Сочетание черных радужек и серебристого узкого зрачка раскосых глаз, черные волосы, которые росчерками падают на острые скулы, упрямая линия губ, и кожа, переливающиеся на солнце перламутром.

Увидев все это один раз, уже никогда не сможешь позабыть, и останется только выбрать – боготворить эту ужасающую красоту или бежать от нее как можно дальше. И умный человек выберет бежать, но вот насколько умна я? Это еще предстояло узнать...

– Неужели все это правда? – испуганно прошептала я, глядя, как его глаза возвращают уже привычный черный цвет, а перламутр на щеках становится все бледнее.

– Идем, думаю, теперь мы сможем нормально поговорить.

Подхватив с земли куртку, Инар направился в сторону машины. Я же, оставаясь все еще в шоковом состоянии, постаралась не отставать от него. Когда мы отъехали от реки, мужчина начал свой рассказ:

– Как ты уже поняла, ваш мир не единственный, существуют и другие. Причем не только миры, но и вселенные. В этой вселенной единственная планета, населенная разумными существами – это Земля. В других вселенных тоже существуют разумные формы жизни, но они обладают более колоритным разнообразием рас и видов – это вампиры, маги, эльфы и многие другие. Ну и, конечно, простые люди тоже много, где есть. Некоторые вселенные, благодаря множеству измерений, наслаиваются друг на друга. И вот на стыке Земли с миром Эндервелл со временем граница начала стираться из-за того, что на вашей планете стали рождаться люди с магическим даром – видящие. И если не отправлять видящих в Эндервелл, то вскоре из-за нарушения магического равновесия граница между мирами лопнет. Тогда все расы смогут спокойно путешествовать между двумя мирами. И ты спросишь, что же в этом плохого? Но только представь, какой начнется хаос. Твой мир не готов к таким знаниям, а наш не готов к земным технологиям. Начнутся кровопролитные войны, магия исчезнет, и постепенно расы уничтожат друг друга. Чтобы всего этого не допустить, правители Эндервелла призвали на службу хранителей, которые должны были беречь равновесие между мирами. Это тяжкое бремя досталось именно нам, потому что только мы способны свободно открывать порталы из одного мира в другой. Хранители обязаны находить видящих и переправлять их в Эндервелл при помощи темных ведьм.

– Кто это – темные ведьмы?

– Они берут энергию у природы, совершают различные ритуалы, и способны пробудить спящую магию в видящих. Ты не можешь просто так переместиться в параллельный мир, для этого магия должна полностью прорваться, иначе граница тебя не пропустит. В этом и помогают ведьмы. От существ, владеющих магией, они отличаются тем, что выступают как пустой сосуд, который способен на время взять энергию у стихий, именно энергию, а не магию, и влить ее во что-либо. В нас же магия содержится с рождения. Мы и есть источник магии.

Голова раскалывалась от объема новой шокирующей информации, и я была растеряна настолько, что даже не знала, что сказать.

После продолжительного молчания Инар спросил:

– У тебя есть какие-то вопросы? – он смотрел на меня с сочувствием.

– То есть я видящая... И все мои приступы – это не шизофрения, просто я вижу границу между мирами. А тени? Откуда они берутся?

– Тени – это существа, зародившиеся на стыке миров. Они питаются твоим страхом и энергией в моменты прорыва магии. Ты же замечала, что во время приступа испытываешь неконтролируемый ужас? Его и высасывают тени вместе с жизненной энергией.

Я устало потерла глаза руками и произнесла:

– Сначала смерть родителей, потом приступы. Кошмарная жизнь у тетки, и похороненная мечта об учебе в университете. А теперь еще и это... Скажи, я что – проклятая? – я не выдержала и разрыдалась, опустив голову на ладони.

Инар свернул на обочину и остановил машину. Повернувшись, он отвел мои руки от лица и сказал:

– Я знаю. Для юной, хрупкой девушки все это слишком. И на самом деле, то, как ты сейчас справляешься, достойно восхищения. Я хотел бы тебя успокоить и сказать, что теперь все в жизни будет легко и просто, но это не так. Тебе еще предстоит впереди нелегкий путь. Но ты подумай о том, что эта ситуация может стать для тебя шансом на новую жизнь. Наш мир прекрасен – он наполнен магией и множеством возможностей для ее реализации.

А здесь тебя ничего уже не держит. Я помогу справиться со всеми проблемами на пути в Эндервелл. А уже там...кто знает, может там, ты наконец-то обретешь спокойствие, и найдешь себя.

Я посмотрела в глаза Инара и почему-то поверила ему. Наверное, просто я устала от этой жизни, от вечных бед, несправедливости и одиночества.

– Хорошо, прости за истерику, – прошептала я, вытирая слезы, – И... спасибо за эти слова.

В ответ он просто кивнул, и продолжил путь.

****

Вскоре мы уже стояли на пороге дома Алевтины Александровны. Прежде чем войти, я спросила:

– А что мне сказать про тебя, и как объяснить, почему вдруг так быстро уезжаю?

– Не переживай, я сам ей скажу все что нужно. Открывай.

– Вот сейчас действительно пора начать переживать, – пробурчала я, себе под нос, проворачивая ключ в замке.

Заходя в прихожую, мы услышали голос тети Али, доносящийся из кухни:

– Анитушка, это ты? Проходи скорее, у меня как раз ватрушки готовы! Чайку попьем.

Бросив настороженный взгляд на Инара, я поманила его за собой, и проследовала на кухню.

– Добрый день, – произнес мой спутник.

Алевтина Александровна с грохотом выпустила из рук железный противень и медленно повернулась к нам. Повисло неловкое молчание.

– Здравствуйте... Анита, а ты не представишь мне своего друга? – удивленным голосом произнесла хозяйка дома.

Я подбежала к ней и подняла упавший противень.

– Тетя Аля, это Инар, мой... – я посмотрела на Инара, не понимая, что мне говорить дальше.

– Алевтина Александровна, я жених Аниты. Приятно познакомиться, – с обворожительной улыбкой произнес этот нахал.

Я отправила ему возмущенный взгляд из-за плеча тети Али, покрутив пальцем у виска.

– Взаимно, молодой человек. А почему же Анитушка никогда не говорила о вас?

– Ох, ну вы же наверняка знаете какая она у нас застенчивая.

– Что есть, то есть... – задумчиво произнесла она, – Ну ладно, проходите скорее к столу, будем чай пить!

– Вы садитесь, а я пока пойду – вещи соберу.

Тетя Аля, удивленно посмотрев на меня, спросила:

– А ты, что, куда-то уезжаешь, Анитушка?

– Ммм, знаете... – сцепив ладони, промямлила я, – Инар вам все объяснит! – и подтолкнув своего "жениха" к столу, я выбежала из кухни.

Поднявшись в свою комнату, обессилено рухнула на постель, раскинув руки.

– Даа... этот день все больше становится похож на театр абсурда.

Я прислушалась к обстановке внизу и различила звонкий смех Алевтины Александровны. Надо же, и чем этот паршивец ее так обаял? Хотя, в принципе, я догадываюсь... Ведь если закрыть глаза на его язвительный характер, то можно признать, что мужчина очень привлекателен и явно нравится представительницам женского пола. Вот и тетя Аля не устояла перед его обаянием.

Ладно, хватит лежать, надо собираться!

Я сложила все свои вещи и выдвинула ящик стола. Там хранились деньги, которые успели накопиться во время попыток найти работу, а еще три тысячи, оставшиеся от залога сережек. Вся сумма была равна пятнадцати тысячам, и это еще благодаря Алевтине Александровне, которая кормила меня со своего стола, не спрашивая ни копейки.

Надо признать, что я буду скучать по этой доброй женщине...

Сложив деньги в рюкзак, я поняла, что сегодня последний шанс выкупить мамин подарок, ведь вряд ли мне удастся вернуться в этот город. Надеюсь, Инар не будет против того, чтобы заехать в ломбард.

Промыв рану на затылке антисептиком, я переоделась в светлые джинсы, кроссовки, и широкую, теплую клетчатую рубашку. Подхватила в руки вещи, джинсовку в цвет штанам, и наконец спустилась вниз.

– ... и, вот стоит она на моем пороге, прямо под дождем, вся промокшая и грустная, как маленький потерявшийся котенок! Так мы и познакомились.

– Да, это похоже на Аниту, – рассмеялся мой женишок.

Ну, Алевтина Александровна! Предательница! Могла бы и что-нибудь менее постыдное обо мне рассказать. И этот тоже хорош – сидит, хохочет.

Я вышла из-за угла, сложив руки на груди, и возмущенно посмотрела на этих двух сплетников, один из которых, нагло развалившись на стуле, дожевывал ватрушку.

– Все мои недостатки обсудили?

– Ну что ты, родная, мы же, любя, – с улыбкой произнес Инар.

Родная... Сердце сжалось от боли... Последний раз я это слышала почти четыре года назад – так всегда называл меня папа. Я с грустью опустила взгляд, чтобы скрыть блеснувшие в глазах слезы.

– Все хорошо, Анитушка? Ты уж прости меня старую, просто не часто удается с кем-то вот так поболтать за чаем.

– Да. Все замечательно, – я подняла голову и постаралась улыбнуться, – Просто нам уже, наверное, пора ехать?

Я бросила вопросительный взгляд на Инара, который прищурившись, всматривался в мое лицо.

– Да, мы действительно уже опаздываем, – он поднялся из-за стола и, поцеловав руку тети Али, произнес, – было очень приятно познакомиться с такой доброй и мудрой женщиной. И большое спасибо за то, что все это время заботились о моей Аните.

Я, закатив глаза, фыркнула. Вот дон Жуан иномирный! Выйдя в прихожую и подхватив сумки, стала ждать, пока намилуется эта парочка.

Подойдя, Инар забрал у меня сумки, и настала моя очередь прощаться.

Я обняла женщину, которая отнеслась ко мне с добротой в трудный момент, и прошептала:

– Спасибо за все. Я буду очень скучать и никогда вас не забуду. А еще я никогда не забуду вашу восхитительную выпечку.

Алевтина Александровна улыбнулась и, смахнув слезу с ресниц, отпустила меня.

– Ну что ты, дорогая, ты стала мне как внучка за этот месяц!

Мы еще постояли, растроганно смотря друг на друга.

– Пора, – тихо произнес Инар, и вслед за ним я вышла за порог дома, который успел стать мне родным.

ГЛАВА 5

Когда мы отъехали от дома, я спросила:

– Что ты ей наплел?

– Лишь то, что ты наконец-то обрела свое счастье в моем лице, и переезжаешь жить ко мне.

Я фыркнула и, взглянув на дом, который был еще виден в боковом зеркале авто, вспомнила, что мне нужно забрать серьги.

– Мы можем по пути кое-куда заехать?

– Куда?

– В ломбард, в соседнем районе.

– Интересный выбор... Позволь узнать, что ты там забыла?

– Когда мне негде было жить, и не было денег на съем, то пришлось заложить свои серьги. Это подарок мамы, и я обязана их выкупить обратно.

– Понятно. Тогда говори, куда ехать.

Я назвала адрес, и Инар ввел его в навигатор. Когда мы подъезжали к ломбарду он спросил:

– Почему ты так расстроилась, когда я назвал тебя – родная?

– С чего ты взял? Ничего я не расстроилась, – я отвернула голову в сторону окна.

– Да брось, я не слепой. Скажи мне.

Шумно выдохнув, я ответила:

– Так всегда называл меня папа...

– Прости детка, я не подумал... Больше не буду, – нахмурившись, пообещал Инар.

– Все нормально, тебе не за что извиняться. – Я тряхнула головой, добавив, – И вообще! Прекращай называть меня деткой, малышкой и другими уменьшительно-ласкательными. Раздражает.

Он ухмыльнулся с улыбкой, сказав:

– Ну, нет, мне нравится то, как ты злишься в эти моменты.

Я бросила в него гневный взгляд.

– А если серьезно, смирись. Для меня ты ребенок, потому и называю так.

– Чего? Ты не настолько уж и старше меня! Сколько тебе? Двадцать семь? Двадцать восемь?

Он хмыкнул.

– Не угадала. Ты даже примерно не представляешь, насколько я тебя старше.

Я прищурилась, не осознавая до конца, что это может значить, и подумала о том, что вообще почти ничего не знаю об Инаре.

– Расскажи о себе.

– Я уже рассказал все, что тебе нужно знать, остальное услышишь чуть позже.

– Почему?

– Не хочу напугать тебя.

– Что, все настолько плохо? Пьешь по ночам кровь девственниц?

Он засмеялся и сквозь смех произнес:

– Может быть. Но тогда тебе стоит опасаться меня.

– Почему это?

Инар многозначительно поднял брови. М-да... неужели все настолько очевидно?

Завернув в переулок, мы остановились у ломбарда, и я, выходя из машины, бросила:

– Постараюсь быстро вернуться.

– О чем ты? Я иду с тобой, вдруг ты там еще в обморок хлопнешься.

– Эм... Ладно, идем.

Войдя в здание, за кассой я увидела все того же дедка оценщика.

– Здравствуйте, вы не помните меня? Я месяц назад заложила в вашем ломбарде золотые серьги с бриллиантами. Хочу их выкупить.

– Доброго денечка. Да, припоминаю, сейчас посмотрим. Так-с, серьги, серьги, серьги... Вот же они! Посмотрите.

– Да, это они! Сколько я должна вам за хранение вместе с суммой выкупа?

Дедок достал из-под прилавка калькулятор и начал считать:

– Основная сумма, плюс проценты... Получается вот такая циферка.

В момент, когда он развернул ко мне калькулятор, мои глаза стали размером с блюдца, из которых тетя Аля так любит пить чай.

– Да вы с ума сошли! Здесь верно какая-то ошибка. В прошлый раз вы оценили серьги в девять тысяч, конечно, плюс проценты за месяц, но все равно должно было получиться не более пятнадцати. А здесь сумма в два раза больше!

– Пожалуйста, тише, никакой ошибки нет. За изделия с бриллиантами сумма процента повышается во много раз.

– Да? А почему же вы месяц назад мне об этом не сказали?! Спекулянт!

Инар, до этого стоявший у входа в ломбард, облокотившись на стену, подошел, и отодвинул меня от кассы. Неприступной скалой нависая над оценщиком, он спокойно произнес:

– Значит так. Слушай сюда, экономическое недоразумение. Либо ты сейчас же отдаешь девушке серьги по настоящей цене, либо я начинаю медленно сдирать с тебя кожу. Сантиметр за сантиметром. А потом, брошу здесь подыхать в одиночестве, истекая кровью. Ну, как тебе перспективы? – в его глазах блеснул уже знакомый узкий серебристый зрачок.

Дедок в ужасе бросил на прилавок серьги и, отойдя подальше от Инара, испуганно пробормотал:

– Забирайте так, не нужно денег, только уходите отсюда!

– Замечательно, – Инар забрал серьги с прилавка и, вложив их в мою руку, сказал, – Идем, нам здесь больше делать ничего.

Последний раз, взглянув на перепуганного оценщика, я вышла из ломбарда вслед за Инаром.

– Эй, подожди! Так нельзя. Нужно отдать хотя бы сумму займа. Инар остановился и резко повернулся ко мне.

– Нельзя?! Нельзя кидать маленьких девочек на деньги ради наживы! Ты серьезно думаешь, что этот старый хрыч заслуживает хоть монеты из твоего кошелька? Ты только представь, скольких он еще обманул, и обманет в будущем?

Я опешила, задумавшись над его словами...

– Ладно, извини, ты прав. И спасибо за то, что помог. Это единственная память о маме. Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Не за что. Идем, нам уже давно пора ехать.

Когда мы отъехали от ломбарда, я надела сережки и спросила:

– Куда мы теперь направляемся?

– Темные ведьмы обитают на Алтае, на берегах мертвого озера. Туда мы и поедем.

– Звучит жутко... – поежилась я, -Почему озеро мертвое?

– Потому что в нем не водится вообще никакая живность. Рыб нет, даже птицы на воду не садятся. Местные уверены, что там живут злые духи.

– Ого. А эти твои ведьмы не думали перебраться поближе к цивилизации?

– Запомни на будущее, если ляпнешь при них что-нибудь подобное, можешь остаться без языка. Темные ведьмы с древних времен живут сестринскими общинами, взаимодействуя только с природой. Мужчин они используют лишь для зачатия. Ни одна ведьма никогда не пойдет замуж, и не станет принадлежать мужчине.

– Суровые женщины, – задумчиво протянула я, – В целом, мне понятны их принципы. Самодостаточность и независимость – это не плохо. Особенно в нашем мире.

– То есть ты смогла бы всю жизнь прожить в одиночестве?

– Честно? Я не знаю.... С одной стороны, понимаю, что у меня очень свободолюбивый характер, и тяжело будет под кого-то подстраиваться. Но одиночество... В общем, когда рядом совсем никого нет – это не просто. Мама, пока была жива, говорила мне, что когда встречаешь человека, которого действительно любишь, то все меняется. Забываешь и гордость, и принципы, и самого себя...

– Твоя мама была очень мудрой женщиной.

– А ты когда-нибудь любил? – вдруг спросила я, сама не понимая, какой ответ хочу услышать.

Инар сжал руки на руле так, что побелели костяшки и, нахмурившись, произнес:

– Любил. Только вот меня не любили.

– Извини, я не хотела...

– Все нормально, это все осталось в далеком прошлом.

Следующие несколько часов мы ехали в тишине, лишь изредка перекидываясь парой слов, и останавливаясь, чтобы дозаправить машину, или размять уставшее от долгой дороги тело.

Когда на землю опустилась непроглядная темнота, Инар сказал, что нужно искать место на ночлег.

Вскоре мы увидели объявление о том, что на озере в трех километрах отсюда сдаются комнаты в коттеджах. Свернув с трассы, Инар проехал к этому озеру, и остановился у красивого двухэтажного дома, сложенного из огромных круглых бревен. Позвонив по номеру, висевшему на высоком заборе, мужчина спросил, есть ли у хозяев свободные места. Судя по удовлетворенному выражению его лица, места были. Положив трубку, он сказал, что сейчас нам откроют.

И, правда, вскоре ворота отворились, и показался невысокий мужчина средних лет, который махнул рукой, приглашая заехать.

Оставив машину на территории, мы прошли вслед за хозяином. Внутри дома бревна были гладко отшлифованы, а структура дерева четко выделена, благодаря лаковому покрытию. Все было обставлено дорогой мебелью в эко стиле и выглядело очень тепло и уютно.

Пропустив нас в холл, мужчина сказал:

– Осталась лишь одна свободная спальня на двоих. Удобства в комнате, гостиная общая...

– Нас устраивает! – перебил его Инар, и спросил, сколько будет стоить одна ночь.

Услышав сумму, я поперхнулась, а мужчина, как ни в чем не бывало, начал доставать деньги. Попросив хозяина подождать минутку, я дернула Инара за рукав куртки, и отвела в сторону.

– Послушай, это слишком дорого, у меня нет таких денег. Давай поищем вариант подешевле, – шепотом произнесла я.

Инар поднял левую бровь и, наклонившись к моему лицу, прошептал наигранно испуганным тоном:

– А у тебя кто-то просит деньги?

Я стукнула его кулаком в грудь и сказала:

– Прекращай издеваться! Я должна буду оплатить свое место, поэтому будь добр, сними комнату подешевле. Откуда у тебя вообще столько нашей валюты? Ты же из другого мира!

Он, раздраженно закатив глаза, произнес:

– Золото, Анита. Его ценят и на земле, а главное – обменивают на деньги. А уж золота у меня предостаточно! И не знаю, как в вашем мире, но у нас, если девушка путешествует в компании мужчины, то он платит и за себя, и за нее.

– В нашем мире девушка, которая знакома с мужчиной несколько часов, платит за себя сама!

Инар устало потер глаза.

– Значит так. Я собираюсь ночевать в комфортных условиях. Денег с тебя не возьму, можешь не стараться. Если что-то не нравится, спи в машине.

Я посмотрела на него, сердито прищурив глаза, и, сложив руки на груди, отвернулась, ничего не отвечая.

Инар взял меня за локоть и, наклонившись, горячо прошептал:

– Если и дальше будешь вести себя, как ребенок, придется отшлепать... – и, заправив мне, волосы за ухо, вернулся к хозяину.

– Мы согласны.

Я же стояла, пытаясь скрыть покрасневшее лицо под волосами, и понять, что это было.

Оплатив комнату и забрав ключ, Инар пошел за нашими вещами, а мне было приказано остаться в холле.

Комната находилась на втором этаже. Отперев дверь ключом, мужчина посторонился, пропуская меня первой. Перешагнув порог, я окинула помещение взглядом и замерла в дверном проеме.

– Что-то не так? – заглянув в комнату через мое плечо, спросил он.

– Кровать...

– Что, кровать? Изъясняйся, пожалуйста, понятнее.

– Кровать одна. А нас двое. Ты что не понимаешь?

– И что? Не вижу проблемы, она же двуспальная. Мы прекрасно поместимся.

Я взглянула на него с возмущением.

– Ты издеваешься? Я не лягу в одну постель с незнакомым мужчиной!

– Да брось, не съем я тебя, – он прошел мимо меня в комнату, и бросил сумки на постель.

– Разве что покусаю, – добавил и рассмеялся этот... Даже не знаю, как его обозвать!

– Не смешно. Я посплю на кушетке.

– Серьезно? Она же длиной в половину тебя. Да ты свалишься с нее во сне, если вообще сможешь уснуть.

– Справлюсь как-нибудь. Один раз во время приступа я четыре часа пролежала в отключке на узкой лавочке, – ответила я, вспоминая обморок у ломбарда.

– Как хочешь – твое дело. Если передумаешь, вторая половина кровати свободна.

После этого он ушел в душевую, а я перетащила одну из подушек и плед на кушетку, и стала ждать своей очереди, достав свежее белье и пижаму зеленого цвета, состоящую из шелковых шортиков и рубашки с длинными рукавами. Комплект мне подарила тетя Аля на девятнадцатилетие, и это было настолько неожиданно, что я не могла сдержать слез. Мой единственный подарок за последние четыре года.

Я переложила пижаму и белье в рюкзак, в котором хранились предметы личной гигиены, и в этот момент услышала, как щелкнула ручка двери. Повернувшись, я увидела полностью одетого и сухого мужчину, который выходил из ванной комнаты.

– Ты не был в душе? Я же, вроде, слышала шум воды.

Он, молча, подошел к тумбочке рядом с кроватью, на которой стоял графин с водой, и плеснул его содержимое на рукав толстовки. В тот же момент вода с шипением испарилась с одежды.

– Как ты это сделал? – я подошла к нему и потрогала рукав, он был абсолютно сухим.

– Моя магия позволяет управлять водой и воздухом.

– А я буду уметь что-нибудь такое?

– Это мы узнаем, когда твой дар раскроется до конца.

– А если...

– Ну все, на сегодня вопросов хватит. Иди в душ, – перебил меня Инар.

– Легко тебе говорить, ты-то все это с рождения видишь.

Я грустно вздохнула и направилась в ванную. Остановившись перед дверью, сказала:

– Последний вопрос. Вот чисто теоретически, а если мне здесь нечем будет высушить волосы, ты сможешь это сделать?

– Иди уже!

Я подняла руки в примирительном жесте.

– Все, все, молчу я! – и, зайдя в ванную, услышала за дверью голос.

– Да... в качестве фена меня еще не использовали.

ГЛАВА 6

После душа, переодевшись в пижаму, я вернулась в спальню, и не застала Инара в комнате. На прикроватной тумбочке была оставлена записка, в которой говорилось:

"Возникли кое-какие дела, вернусь к утру. Ложись в кровать, приставать не буду."

Я отложила записку и вздохнула, покачав головой. Как всегда, никакой конкретики...

С сомнением посмотрев на кровать, все же решила лечь на кушетку.

Утром я проснулась от того, что нога запуталась в пододеяльнике. Потянувшись, открыла глаза и, глядя в потолок, задумалась – я же вроде под пледом засыпала, какой, к черту, пододеяльник? Повернула голову влево и поняла, что лежу на кровати, а рядом поверх одеяла, откинувшись на подушки, полусидит полностью одетый Инар.

– Доброе утро. Как спалось?

Я села, и произнесла с возмущением:

– Будь добр, объясни, какого черта я делаю в постели? И не надо рассказывать сказки о том, что я просто сама не помню, как уснула здесь!

– Не буду. Это я тебя перенес, когда вернулся.

– Зачем?

– Потому что твое тело наполовину висело над полом, и если бы не я, то ты бы грохнулась затылком о паркет. Не думаю, что твоя голова была бы рада двум травмам за одни сутки. Кстати, милая пижамка, тебе идет.

Я откинулась обратно на подушку, и со стоном натянула одеяло на голову.

Он дернул одеяло обратно и произнес:

– Поднимайся, нам нужно ехать. Образовались кое-какие неприятности.

– Что случилось? Поэтому тебя не было ночью? – я поднялась с кровати, поправив сбившуюся на груди пижаму.

Инар проследил взглядом за моими руками и, нахмурившись, отвел взгляд.

– Расскажу в машине, поторопись.

Переодевшись в ванной, и сложив оставшиеся вещи, я сказала Инару, что готова ехать.

– Хорошо, тогда идем.

Мы позавтракали в местном кафе и отправились в дорогу. Перед тем как завести машину, Инар сказал:

– Этой ночью нас выследили. Я не хотел тебе говорить, чтобы не пугать, но не все в нашем мире будут рады тебе.

– Почему? – Это очень сложно объяснить... Но я попробую. Приготовься, история будет долгой, – уточнил он, и начал рассказ.

Когда-то, на заре времен, в нашем мире не было разумных существ. Пока не появились три змея, изгнанные из другой вселенной за жажду власти. Найтири, Берадот и Ингевиль. Найтири обладала несравненной красотой, а также длинным змеиным хвостом. Она могла подчинить своей власти любого мужчину, который проведет с ней ночь. Следующим был Берадот – огненный крылатый змей, повелевающий стихиями огня и земли. Его голову венчали витые рога, и он отличался особой жестокостью и беспощадностью. Ну а Ингевиль – василиск. Змей, являющийся самым справедливым и мудрым из этой тройки. Он обладал властью над водой и воздухом.

Основатели начали вливать свою магию в обычных змей, в изобилии существовавших в нашем мире, и создавать из них существ, подобных себе, которые также могли бы повелевать стихиями. Спустя время в Эндервелл начали заселяться существа из других вселенных, и постепенно укоренилось семь рас – оборотни, дриады, демоны, маги, простые люди, ну и, конечно, потомки великих основателей, которые стали сильнейшими представителями Эндервелла, а также хранителями, получившими от своих создателей дар перемещения между мирами. Все существа, которые создавала Найтири, умирали, так и не произведя потомства, и Берадот решил, что раз у нее не хватает силы создать новое существо, то она недостойна власти в Эндервелле. Он заточил Найтири под землю, и стал править вдвоем с Ингевилем, но не так долго, как хотелось бы. Вскоре Берадот посчитал и василиска недостойным, пожелав держать бремя власти в одиночку. Оба змея погибли в жестокой схватке за корону, а правление в свои руки взяли потомки Ингевиля – василиски, создав совет семи, в который входили представители каждой расы, проживающей в Эндервелле. Поколения сменяли друг друга, и огненным змеям надоело стоять в тени василисков, они захотели сами занять трон. Только вот совет ни за что не допустил бы их к власти из-за природной жестокости, и слишком горячего нрава, который был способен только устраивать войны, а не заботиться о благополучии мира. Поэтому однажды змеи решили устроить переворот, и силой забрать власть у василисков. Однако из-за непродуманности плана их быстро вычислили, и исключили из совета. С этого момента они не имели голоса, и могли лишь существовать на вторых ролях, не получая ни единой высокой должности. Их стали звать протестантами. Так прошло целое столетие, пока не нашли гробницу Найтири. На ее стенах основательница перед смертью оставила предсказание-проклятье, написанное кровью. В нем говорилось, что появится видящая, которая силой превзойдет все расы. И она уничтожит всех огненных змеев. Так Найтири решила отомстить заточившему ее Берадоту. С этого момента огненные змеи выслеживают всех видящих и пытаются убить их, чтобы проклятие Найтири не исполнилось. Девятнадцать лет назад, в день твоего рождения императорская предсказательница подтвердила, что на земле родилась девочка, по силе которой нет равных. И мы стали ждать твоего появления, чтобы забрать в наш мир, и не позволить змеям убить тебя.

Инар закончил рассказ, и внимательно посмотрел на меня. Я же пребывала в полнейшем шоке, даже не зная, что произнести. Спустя минуту молчания, мне все же пришлось спросить:

– И что, теперь мне до конца дней опасаться за свою жизнь?

– Нет, – покачал головой Инар, – только до момента, пока ты не перенесешься в наш мир.

– Что протестантам мешает убить меня в Эндервелле?

– Протестанты не станут убивать тебя в Эндервелле, потому что их сразу обнаружат. В нашем мире легко считать магический след убийцы с тела жертвы. А вот совершив убийство на земле, они останутся незамеченными.

– Хорошо, но они же могли убить меня раньше, когда я была одна?

– Мы не чувствуем видящих на земле, и найти можем только по следам присутствия теней, которые в определенный момент реагируют на просачивающуюся магию, и начинают лакомиться ей.

– Поэтому ты появился во время последнего приступа, когда тени набросились на меня? Раньше такого не было. Перед тем как отключиться, я, конечно, видела их, но... Они как будто бы просто наблюдали за мной.

– Да, к этому моменту магия выросла в тебе настолько, что начала прорываться наружу. Это почувствовали тени – и я нашел тебя.

– А ты тоже видишь их?

Он покачал головой.

– Нет. Их может видеть только тот, к кому они присасываются.

Ненадолго я замолчала, задумавшись, а потом задала самый волнующий вопрос:

– Скажи, как я могу уничтожить целую расу?

– Не знаю... В пророчестве ничего не говорится об этом. Могу сказать лишь то, что видящие получают чистый, первозданный дар. А Найтири написала, что по силе ты превзойдешь всех, но вот как используешь этот дар – зависит только от тебя.

– А что по поводу правительства? С какой целью они хотят сохранить мне жизнь? Не проще ли было позволить протестантам меня убить, тем более что это сохранит, целую расу?

– Пока я не могу тебе этого рассказать.

– Почему ты все скрываешь от меня? Речь идет о моей жизни. Тебе не кажется, что я имею право знать подробности?

– Послушай, я делаю это для твоего же блага. Когда придет время – ты все узнаешь.

– Замечательно. Только сейчас мне от этого не легче...

Инар завел машину и, вырулив со стоянки кафе, произнес:

– Ночного гостя я не смог убить, сбежал, гад. Поэтому вскоре нам следует вновь ожидать его визита и быть к нему готовыми. От тебя требуется только одно – беспрекословно слушать меня. И тогда все будет хорошо. Поэтому прошу, уйми на время свой характер и пойми, что я пытаюсь помочь тебе.

Я фыркнула и молча, отвернулась к окну.

– Буду считать это согласием, – сказал он.

Обдумывая все то, что Инар мне сказал, я вдруг поняла один очевидный факт.

– Погоди... Так получается – ты василиск???

– Дошло? – с ухмылкой спросил мужчина.

– Угу, – буркнула, нахмурившись, и отвернулась к окну.

Хоть я и старалась этого не показывать, но на самом деле моя душа металась в ужасе от перспектив развития собственной жизни. С одной стороны протестанты, пытающиеся меня убить, с другой, собственный мир, в котором я сойду с ума. А еще правительство Эндервелла, которое хоть и встает на защиту, но не понятно, чем это мне откликнется.

В чувствах бессилия и неизвестности я провалилась в беспокойный сон.

ИНАР

Она спала, свернувшись на сиденье, как маленький беззащитный котенок. Совсем еще дитя, – подумал я и тяжело вздохнул.

Что со мной происходит, черт возьми? Я не должен так на нее реагировать, нельзя привязываться. Знаю ведь, что ей суждено умереть, но все равно ничего не могу поделать с собой. Я впервые за долгие годы начал что-то чувствовать. Но любовь к ней – это табу, потому что мне придется принести ее в жертву. Ведь долг важнее сердца...

****

Проснулась я от того, что машину начало жутко трясти. Сонно потерев глаза, спросила:

– Где мы?

За окном мелькал высокий сосновый лес и гравийная дорога.

– Проехали границу с Алтаем. Сейчас остановимся у реки – освежиться и отдохнуть, а потом, уже не останавливаясь, до мертвого озера. Должны к вечеру быть на месте.

Вскоре за лесом стала просматриваться вода. Свернув с дороги вправо, мы остановились у широкого берега, полностью покрытого белыми круглыми камнями, который, в сочетании с глубоким бирюзовым цветом горной реки, и хвойными деревьями, производил неизгладимое впечатление. Место было невероятно красивым. Вокруг ни души, и лишь первозданная природа.

– Идем, – позвал меня Инар, отвлекая от созерцания этого удивительного пейзажа.

Я вышла вслед за ним на берег и, опустившись на корточки, потрогала камни рукой, они были шершавые и теплые. Сняв обувь, оставила ее у машины, и побрела к воде, перешагивая с камня на камень. Инар, проходя мимо меня, бросил, не оборачиваясь:

– Не порань ноги, здесь есть и острые камни.

Хотя эта фраза особо ничего и не значила – его забота была мне приятна. Никто не беспокоился обо мне уже четыре года, потому я так остро реагировала на доброе отношение тети Али, и слова Инара несмотря на то, что их могут говорить и посторонним людям даже просто из вежливости.

Впереди, мой спутник стоял у реки, и задумчиво смотрел вдаль. Я осторожно подошла и встала за его плечом.

– Спасибо, – прошептала я, тоже глядя на воду.

Он повернулся и, поочередно касаясь странным взглядом каждой черточки моего лица, спросил:

– За что?

– За то, что помогаешь мне. Если бы ты не появился, то меня ждал бы печальный конец в сумасшедшем доме, или того хуже – на кладбище.

– Тебе не стоит благодарить – это моя работа, – с какой-то скрытой болью во взгляде, тихо произнес он.

– Знаю. Но все равно буду.

Инар стоял, все так же глядя на меня. Как будто хотел что-то сказать, но не решался. А я подумала, что с каждым днем этот мужчина вызывает у меня все больше теплых чувств. Интересно, я хоть чуть-чуть ему нравлюсь? Хотя, он же сам сказал, что я для него ребенок...

Я опустила голову, а Инар резко отвернулся от меня, и наклонившись к реке, плеснул себе в лицо водой.

Оглядевшись по сторонам, я заметила дерево, лежавшее наполовину в воде, и направилась в его сторону, чтобы посидеть, собраться с мыслями, и немного остудить ноги в воде. Взобравшись на бревно, и решив вспомнить детство, я начала идти от одного конца до другого. В момент, когда мои стопы уже лизнула холодная вода, у меня неожиданно случился приступ.

– Инар! – крик утонул в шуме реки.

Когда к моей груди начали тянуться черные силуэты, то я не удержалась на скользкой коре, и рухнула в ледяную воду.

ИНАР

Наблюдая за водяной змейкой, которая послушно струилась между пальцами правой руки, я услышал крик. В тот же миг обернулся, и змейка стекла по руке в реку, не оставляя мокрых следов.

Там, Анита, теряя равновесие, пыталась устоять на бревне, частично скрытом водой. Я сразу же рванул в ее сторону, но не успел. Тело девушки уже забрала река. Не раздумывая, я нырнул за ней, и под водой увидел, что Аниту уже уносит вниз по реке, одновременно затягивая на глубину. Пришлось подчинить магией воду, и притянул с ее помощью Аниту в свои руки.

Оказавшись на берегу, положил безжизненное тело на камни и судорожно начал делать массаж сердца.

– Ну же, малышка, давай. Дыши!

Спустя три-четыре толчка, из губ Аниты полилась вода, и она закашлялась, перевернувшись на бок. Я облегченно выдохнул, и когда вся вода вышла из легких, подхватив ее на руки, быстрым шагом отправился в машину. Там, усадив девушку на сиденье, включил печку на полную мощность и начал раздевать. К сожалению, сушить вещи магией я могу только на себе.

– Что ты делаешь? – трясущимися губами спросила она, отталкивая мои руки.

– Раздеваю тебя! Сейчас не время терзаться моралью, если, конечно, ты не хочешь подхватить воспаление легких.

Она молча позволила раздеть себя до белья, и я на секунду замер, поразившись тому, насколько красивое у нее тело. Тонкие запястья и ключицы, плавные изгибы талии и бедер, узенькие плечи и упругая грудь, прикрытая тонким белым кружевом. Сосредоточившись на белье, я подумал, что вида полностью обнаженного тела этой красавицы уже точно не выдержу, и наброшусь на нее, невзирая на протесты, и то, что "долг важнее сердца". Поэтому я быстро стянул с себя толстовку, оставшись в одной футболке, и надел ее на Аниту. После этого проникнул руками под кофту, расстегнув бретельки и заднюю застежку бюстгальтера, и вытянул его из-под одежды. От прикосновений к нежному дрожащему телу меня бросило в жар. Я резко отшатнулся от нее, тяжело дыша, и сдавленно сказал:

– Сними, пожалуйста, низ сама, если можешь.

Девушка, пребывая в полубессознательном состоянии, попыталась это сделать и, завалившись на подлокотник между сиденьями, снова отключилась.

– Великий Ингевиль, да ты издеваешься надо мной!

Я переложил Аниту на заднее сиденье и, накинув на ее стройные ноги свою куртку, начал стягивать трусики. Как назло, мокрая ткань цеплялась за тело, и никак не хотела сниматься. Я уже изнывал от желания и, сбросив с ног девушки этот проклятый клочок ткани, бегом рванул к реке, с берега нырнув в холодную воду. Проплавав минут пять и немного остыв, высушил на себе одежду, и вернулся к машине.

Анита все также спала на заднем сидении. Собрав мокрую одежду, я убрал ее в багажник, после чего укрыл девушку пледом, хранившимся в автомобиле и, накинув поверх своей футболки теплую флисовую рубашку, сел за руль.

****

Было невыносимо жарко. Я открыла глаза и увидела над собой потолок машины. Осторожно сев, обнаружила что под клетчатым пледом, которым я была укрыта, на мне надета только толстовка Инара и о, ужас – полностью отсутствует нижнее белье! Посмотрев в зеркало заднего вида на водителя, я спросила:

– Где, черт возьми, мое белье?! И почему я лежу на заднем сидении?

– Скажи, а что ты вообще помнишь? – Бросив на меня странный взгляд через зеркало, спросил он в ответ.

Я задумалась, пытаясь соединить обрывки воспоминаний.

– Помню, что мы заехали на реку, помню, как мы разговаривали у реки.... А после – провал.

– У тебя, по всей видимости, случился приступ, когда ты решила подняться на бревно. Начав терять равновесие, ты упала в реку. Я услышал крик и прыгнул за тобой, потом вытащив на сушу, сделал массаж сердца, и уже в машине переодев, уложил под плед.

– А почему ты просто не высушил меня магией? – с подозрением спросила я.

– Потому что этот трюк я могу провернуть только с теми вещами, которые находятся на мне.

– Понятно, а...

– Предугадывая твой вопрос, да. Белье с тебя снял тоже я, ты была не совсем в адекватном состоянии и быстро отключилась, но не переживай, я не смотрел. Прежде чем это сделать, надел на тебя свою толстовку.

Я зажмурила глаза и откинула голову на подголовник.

Боже, ну почему я вечно влипаю в подобные истории? Хотя надо признать, сегодняшний случай является апогеем всего идиотизма моей жизни!

– Стыд-то, какой, – простонала я, закрывая глаза рукой, – Ты видел меня во время приступа, почти голой, еще и неадекватной!

– Ну, теперь по законам жанра, я просто обязан на тебе жениться, – рассмеялся он, хитро прищурив глаза.

Зардевшись, я отвернулась от зеркала и начала доставать из сумки чистое сухое белье, джинсы и кроссовки. Украдкой переоделась под пледом, почему-то оставив толстовку Инара на себе, и попыталась распутать пальцами влажные волосы.

Дорога становилась все более ухабистой, а просвет между соснами уменьшался с каждым километром. Когда луна показалась из-за леса, мы увидели на обочине деревянный указатель с надписью «Чейбеккёль» – мертвое озеро.

– Почти приехали, – произнес Инар.

И тут на дороге прямо перед машиной появился человек, который резко взметнув руки, перекрестил их в запястьях и ладонях, изображая что-то наподобие ромба. Вслед за его руками дорога поднялась волной, и машина вместе с нами подлетела, перевернувшись в воздухе.

Если в фильмах снимают подобные аварии, то все происходит будто в замедленной съемке. Я раньше всегда думала, что это просто киношный прием. Так вот, знайте! Все действительно происходит так, как показывают на экранах! Я прочувствовала каждую секунду этого момента. Увидела, как Инар пытается удержать руль, как мимо меня пролетают вещи, и ощутила, как мое тело взлетает и, больно приложившись спиной о потолок, падает обратно на сиденье.

Когда безумный круговорот закончился, я осознала, что лежу на разбитых стеклах, которые болезненно впиваются в спину, а сидения авто почему-то сверху, а не подо мной. Безуспешно попытавшись подняться, я услышала голос Инара:

– Анита, ты жива?!

– Кажется, да, – простонала я, повернув голову вправо, и увидев, как он вылезает в разбитое окно водительской двери.

– Не двигайся, я сейчас вытащу тебя!

Он выбил ногой остатки стекол в раме и начал вытягивать меня наружу. Я тихо постанывала от боли в спине, но не сопротивлялась. Когда мы наконец-то оказались на дороге, то увидели все того же мужчину. Он вновь скрестил руки в еще одном странном жесте, и Инар вскрикнул:

– Анита, беги!

Я быстро поднялась, несмотря на жуткую боль в теле, но не успела сделать ни шага, как почувствовала, что теряю почву из-под ног. Передо мной дорога начала расходиться, утянув машину в образовавшийся провал. От падения меня спас Инар, в последний момент, перехватив за талию и удержав на краю обрыва. Взяв в ладони мое лицо, он обеспокоенно спросил:

– Как ты?

– Жить буду, – от страха хватая ртом воздух, произнесла я.

После этого он приказал мне отойти подальше от обрыва, а сам направился к тому человеку, если его вообще так можно было назвать.

Это был очень высокий худощавый мужчина с остроконечными ушами, как у эльфов, и черными кудрявыми волосами до пояса. Голову венчали рога, начинающиеся у линии роста волос и поднимающиеся острыми изогнутыми концами над затылком. Также у него не оказалось белков, глаза были целиком черные, а над губой висело маленькое колечко, вдетое в нос. Одет он был только в черные штаны из материала, похожего на замшу, и сапоги выше колен. Торс и руки были расписаны какими-то неизвестными мне красными знаками на смуглой коже. Сейчас в руке он держал невероятный изогнутый клинок длиной около полутора метров.

– Арравел. Наши встречи начинают с каждым разом все больше меня бесить, – с раздражением сказал Инар, открепляя от пояса штанов какие-то непонятные серебристые штуки, похожие на широкую рукоять ножа. Сжав эти штуки в руках, он произнес:

– Арэх! – и с обеих сторон рукоятей тут же появились острые клинки, изогнутые в разные стороны.

– Инар, прихвостень императора! Отдай мне девчонку и, может быть, тогда, я сохраню твою никчемную жизнь. Прекрасно ведь знаешь, что ей все равно предстоит умереть.

– Если бы мог меня убить, Арравел, то сделал бы это еще вчера, но ты сбежал, поджав хвост, и упустил шанс, – с презрительной ухмылкой произнес василиск.

– Ничего, сегодня наверстаю.

Сказав эту фразу, мужчина бросился на Инара.

ГЛАВА 7

Я с ужасом наблюдала за тем, как танцует сталь в руках у змеев. Мужчины двигались настолько быстро, что невозможно было уследить, кто одерживает победу. Я только заметила, что на Инаре очень много крови, но было непонятно, это следы пережитой аварии или раны, полученные в бою.

Спустя несколько минут Арравел вдруг отбросил клинок и выставил руки вперед, направив их на Инара. С его ладоней сорвался огненный шар, размером с волейбольный мяч, который ударил прямо в грудь измотанного аварией и боем василиска.

Инар отлетел на несколько метров назад, упав недалеко от земляного провала, и я увидела, что его футболка на груди выжжена вместе с кожей. Арравел с удовлетворенной улыбкой начал медленно подходить к побежденному противнику, чтобы, видимо, добить его. Этого я уже не выдержала, и сорвалась в сторону обожженного и истекающего кровью василиска.

– Нет! Не трогай его, прошу! – крикнула я, упав на колени и закрывая собой Инара.

– Храбрая малышка. Надо же, даже не верится, что ты и есть источник всех наших бед и погибель для целой расы, – склонив голову, и с интересом рассматривая меня, произнес огненный змей, – и что? Ты действительно готова умереть за этого хранителя?

– Умирать никто не готов. Но он не виноват в моей судьбе и предназначении. Тем более, что, даже убив его, ты все равно следом возьмешься за меня. Не вижу резона допускать бессмысленные жертвы... Поэтому делай со мной то, что тебе приказано. Только пообещай, что сохранишь ему жизнь.

Душа терзалась в сомнениях, и я все еще не верила, что подписала себе приговор на скорую смерть, но и просто стоять и смотреть, как он добивает Инара, я тоже не могла.

– Что ты делаешь, Анита? – слабо прохрипел василиск. – Беги, спасайся... – он зажмурил глаза от боли и рвано выдохнул.

Я повернулась к нему, и улыбнулась дрожащими губами, прошептав:

– Так надо... Спасибо тебе за все.

С моих глаз сорвалась слеза и опустилась на щеку Инара. Я повернулась к Арравелу и, поднимаясь с колен, произнесла:

– Давай. Делай, что должен...Ни к чему тянуть, – я закрыла глаза, прощаясь с жизнью, которая, вроде бы, только начиналась.

Время все шло, и казалось, я стою перед ликом своей смерти ни несколько секунд, а целую вечность. И тут вдруг послышался свистящий звук, как будто что-то рассекло воздух. Открыв глаза, я заметила все еще стоящего передо мной огненного змея, только вот его лоб был насквозь проткнут длинной стрелой, а переносицу перечеркивала струйка черной крови. Через мгновение мужчина рухнул на землю с открытыми глазами, в которых уже больше не светилась жизнь, и я увидела, что за ним все это время стояла молоденькая девушка с луком в руках, возрастом не более пятнадцати лет.

– Молодец, Луна, хороший выстрел.

Из-за деревьев появилась статная черноволосая женщина, головы которой уже успели коснуться серебряные нити, что никак не портило ее строгой, холодной красоты. Невозможно было понять, сколько ей лет. Лицо говорило о том, что возраст женщины не более сорока, но вот немалое количество седины в волосах твердило об обратном.

За ней шли еще несколько девушек, и все они, считая предводительницу, были одеты в наглухо застегнутые, приталенные черные платья до щиколоток с воротником стойкой. Волосы были забраны в длинные косы, а на лицах не было ни грамма косметики. Видимо, это и есть темные ведьмы – подумала я и произнесла:

– Здравствуйте. Спасибо, что помогли нам.

– Здравствуй, видящая. Меня зовут Наринэ, и я являюсь верховной жрицей ведьм. Мы ждали тебя и твоего спутника.

Я тут же вспомнила о лежащем позади меня Инаре и бросилась к нему. Он дышал. Хрипло, надрывно, но дышал. Я посмотрела на грудь, обезображенную жутким ожогом, и спросила у ведьм:

– Скажите, вы сможете ему помочь?

Наринэ подошла к нам и, осмотрев раны мужчины, ответила:

– Сможем, но только не здесь. Нужно перенести его в селение.

Она повернулась к своим спутницам, и сказала им:

– Нужно привести его в чувства.

Одна из девушек, на талии которой висел серый передник с множеством кармашков, тут же подбежала и достала из него какой-то маленький стеклянный бутылек с мутной, темно-зеленой жидкостью. Откупорив крышку, она вылила все содержимое склянки в приоткрытые губы василиска. Через секунду он открыл глаза и закашлялся.

– Какого черта?! Снова твоя полынная настойка, Наринэ? – прохрипел Инар, глядя на предводительницу ведьм.

– Ну а как еще, хранитель. Если жизнь тебя так и ничему не научила. Каждый раз мы встречаем тебя здесь на пороге смерти, – надменно произнесла она.

Инар, как ты? – обеспокоенно спросила я, не обращая внимания на их перепалку.

Он, взглянув на меня уже незамутненным болью взглядом, ответил:

– Терпимо. Если не считать огромного желания прибить тебя!

– За что?! Я, вообще-то, пыталась тебе жизнь спасти! – возмущенно вскрикнула я.

Инар сел и, тяжело облокотившись на одну руку, проговорил:

– За то, что не слушала меня! Я что тебе сказал? Беги, спасайся! А ты решила в геройство поиграть.

– Что? Да иди ты, знаешь куда?! В бездну своего огромного эгоизма, вот куда! – я встала и направилась в сторону указателя, за которым шла дорога на озеро. Но, не успев пройти и пары шагов, услышала:

– Подожди. Вернись, пожалуйста, – тихим голосом произнес Инар.

Я медленно повернулась и сложила руки на груди. Инар, не отрывая от меня взгляда, бросил ведьмам:

– Вы не могли бы нас оставить на минутку?

Ведьмы молча отошли, оставив нас одних.

– Иди ко мне.

Я раздраженно закатила глаза, но все же присела рядом. Инар взял меня за руку и тихо произнес:

– Прости..., прости, что накричал. И что не смог защитить. Пойми, я не привык, чтобы меня спасали, тем более, ценой своей жизни. Это я должен был закрывать тебя своей грудью от смерти, а не наоборот. В тебе столько мужества, стойкости, отваги, что я никак не могу к этому привыкнуть, – с необъяснимой грустью сказал он, – Объясни, почему ты спасла меня?

Я пожала плечами.

– Потому что так правильно. И потому что я... – я сама не знаю, что хотела сказать в этот момент, – Потому что я не простила бы себе твоей смерти.

Он все смотрел на меня, а я просто падала в бездну. В бездну его глаз. Притянув меня к себе, мужчин уткнулся носом мне в макушку, и прошептал:

– И откуда ты такая свалилась на мою голову?

Я тяжело вздохнула и, оторвавшись от Инара, услышала голос Наринэ:

– Сожалею, что прерываю вас, но действие настойки скоро закончится, и ты не сможешь самостоятельно дойти до озера.

Инар взглянул на меня последний раз, и решительно произнес:

– Идем.

Мы медленно поднялись с дороги, но через несколько шагов василиска начало шатать, и я, побоявшись, что он упадет, предложила:

– Обопрись на меня.

– Нет! Я нормально себя чувствую, сам дойду.

– Не будь таким упрямым болваном! Если ты грохнешься здесь, то мы точно уже не сможем тебя дотащить.

Он сердито посмотрел на меня, но все же нехотя позволил положить свою руку на мое плечо. Так мы и стали двигаться в сторону селения. Проходя мимо тела огненного змея, я спросила:

– Мы что, оставим его здесь, на дороге?

Вместо Инара мне ответила Наринэ:

– Мои девочки здесь приберутся, не переживайте.

Я попыталась отогнать от себя мысли о том, что значит "приберутся". Похоже, эти ведьмы далеко не просто лесные затворницы, и их явно не стоит недооценивать.

Когда впереди показалась вода, я невольно ахнула и остановилась. То, что простиралось перед нами, захватывало дух и воображение. Озеро было просто огромным и величественно разливалось между горами, покрытыми густым изумрудным лесом. Над землей уже царила ночь, и луна с темного неба любовалась собой в глади этого водяного зеркала, отражаясь тысячью серебристых бликов на воде. От этого невероятного ландшафта было невозможно оторвать взгляд.

Ведьмы, идущие перед нами, попросили не задерживаться, и мы начали спускаться по узкой тропе, освещенной горящими факелами, прямиком к озеру. У каменистого берега было пришвартовано несколько деревянных маленьких лодочек, мирно покачивающихся на воде.

Наринэ подозвала нас к одной из лодок, в которой уже сидела она сама, и несколько ее воспитанниц. Я первая забралась внутрь, и подала руку Инару. Он, ухватившись за ладонь, шагнул вслед за мной. Когда мы все уселись, то две девушки начали медленно отталкиваться веслами от берега.

– Погодите, – вдруг произнес Инар и опустил руку в воду.

В этот момент произошло что-то невероятное, вода начала сама толкать нас в сторону противоположного берега. Я перегнулась через борт лодки, чтобы понять, как Инар это делает, и в этот момент из озера прямо рядом со мной выпрыгнули несколько дельфинов, сотканных из воды. Протянув руку, я восторженно коснулась одного из них, и он тут же рассыпался, чтобы через секунду вновь показаться над поверхностью.

Я с восхищением посмотрела на Инара, а он подмигнул мне и вновь повернулся к воде.

Когда мы стали приближаться к другому берегу, то я заметила немало построек. Прямо на широком каменном берегу стояло большое трехэтажное бревенчатое строение. От него в обе стороны расходились похожие домики, только меньшего размера, за которыми простирался хвойный лес, уходящий далеко в горы. Сами сооружения, построенные на высоких сваях, стояли так близко к озеру, что было видно, как волны, принесенные ветром, заплывают под одиночные дома и большое центральное здание.

Когда лодка зацепилась дном о берег, мы начали вслед за ведьмами выходить на сушу, и они повели нас в обход основного здания. Так я поняла, что вход у всех построек находится со стороны леса. Видимо для того, чтобы было возможно заходить внутрь во время прилива.

Я спросила, для чего предназначено трехэтажное сооружение, и Наринэ ответила:

– В этом здании находится школа, столовая и лазарет, а в маленьких домиках мы проживаем.

Я присвистнула про себя. Ничего себе – у них тут целое структурное разделение. А я ожидала увидеть избушки на курьих ножках.

Ведьмы провели нас в лазарет, который находился на первом этаже, и там две девушки моего возраста в беленьких чепчиках и фартучках занялись нашими ранами. Нас с Инаром усадили на соседние узкие койки и задернули между ними ширму. Моя врачевательница попросила снять кофту, и я, раздеваясь, ревностно подумала о том, что и Инар сейчас оголяется перед второй ведьмой.

Господи, что со мной происходит? Я что, ревную хранителя к ведьмам? Которые, надо уточнить, презирают мужчин как род в целом? Похоже, я все-таки схожу с ума...

Ведьма вытащила из моей спины осколки стекла и обработала раны, нанеся на них заживляющую мазь. После этого расспросила об общем самочувствии и разрешила идти. Я оделась, осторожно отодвинула шторку, разделяющую нас с Инаром, и увидела, что он, обнаженный по пояс, лежит на кушетке, а девушка обрабатывает царапины, и мелкие раны на теле. Грудь, обезображенная ожогом, уже была туго перетянута белым бинтом.

Я невольно залюбовалась этим удивительным мужчиной, который в один день полностью изменил мою жизнь. Мужественное лицо с восточными чертами, сильное тело, покрытое множеством шрамов, и антрацитовые глаза, один взгляд которых вгоняет в дрожь.

Ведьма закончила с ранами и приказала Инару одеваться. Он поднялся с кушетки, повернулся и уставился прямо на меня. Я резко отлетела от ширмы, по пути снеся какую-то тележку с медицинскими инструментами, которая с грохотом обрушилась на пол, утянув меня за собой.

Лазарет разразился веселым мужским хохотом. Через секунду ширма отодвинулась, и ко мне подошел Инар. С озорными искорками в хитром взгляде, и едва сдерживаемым смехом, он помог подняться неудачливой шпионке в моем лице, и произнес:

– Малышка, если ты хочешь увидеть меня без одежды, то тебе просто стоит попросить, а не подглядывать, прячась по углам.

– Ничего я не подглядывала! Просто хотела выйти, но задела бедром тележку, – с досадой произнесла я, пряча взгляд, а сама подумала, что моя копилка стыда на сегодняшний день уже переполнена.

– Ага. Сделаем вид, что я поверил тебе, – с мальчишеской ухмылкой произнес он.

Я, молча, развернулась и пошла на выход. Дернув ручку, поняла, что она не поддается.

– Кхм... Не та дверь, – за спиной услышала я голос еле сдерживающего смех Инара.

Медленно развернулась и, гневно посмотрев на него, направилась в противоположную сторону. Боже, как можно было перепутать двери?! Я мысленно дала себе по лбу, назвав идиоткой.

Выйдя из лазарета, мы увидели верховную жрицу, разговаривающую с одной из ведьм в холле, около широкой лестницы на второй этаж. Она отпустила свою собеседницу и подозвала нас жестом к себе.

– Идемте со мной. Я выделю вам комнату в своем доме, там же все и обсудим, – она развернулась, не дожидаясь нашего ответа, и проследовала на улицу. Мы переглянулись и пошли следом.

Дом Наринэ был первым справа от центрального здания. Внутри обстановка была довольно сдержанной. Лишь строгая деревянная мебель и полное отсутствие безделушек, создающих уют. В общем, все под стать самой хозяйке дома.

Мы все вместе прошли на кухню, где уже был накрыт стол – жаркое в тарелках, лепешки и кувшин с молоком.

– Поужинайте, вы наверняка голодны.

– Благодарю, это весьма кстати, – поблагодарил ведьму Инар, и мы набросились на еду. Уже спустя минут десять на тарелках ничего не было, и я, допив из стакана теплое молоко, поблагодарила:

– Все было очень вкусно, спасибо.

Наринэ кивнула и серьезно произнесла:

– Итак, теперь давайте приступим к делу. Полнолуние уже завтра, поэтому если вы хотите в этом месяце попасть в Эндервелл, то обряд нужно проводить прямо сейчас.

– А вы успеете подготовить Аниту? – уточнил Инар.

– Надеюсь, что да.

– Стоп, стоп. Какой обряд? – опешив, спросила я. Верховная ведьма внимательно посмотрела на меня и ответила:

– Обряд высвобождения магии.

– И... Как он будет происходить? – после того, что я узнала об этих ведьмах, как-то настораживала мысль о том, что они будут проводить надо мной какой-то неизвестный обряд.

– Сейчас нет времени рассказывать в деталях, поэтому узнаешь все по ходу действий, – ответив, Инар посмотрел в мои перепуганные глаза, и добавил, – Не переживай, все пройдет хорошо. Я постоянно буду рядом, и не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Я устало вздохнула.

– Ладно, обратного пути все равно уже нет.

На этом дискуссия закончилась, и Наринэ повела меня готовиться к обряду, приказав Инару ожидать в доме.

Выйдя на улицу, мы направились в сторону леса. Там, среди высоких сосен, стояло небольшое строение без окон, по виду напоминающее деревянную юрту, из трубы которой валили клубы дыма. Войдя внутрь, я поняла, что это что-то наподобие бани или хаммама.

У стен стояли низкие лавочки и столики, заставленные разнообразными флаконами и чашами, а под низким потолком висели всевозможные пучки трав и травяных скруток. В помещения была сложена каменная печь, а прямо посередине стояла большая круглая лохань, наполненная водой. Горячий воздух был пропитан горьким запахом полыни с нотками мяты, а благодаря тусклому освещению и курящимся благовониям создавалась атмосфера сакральности и тайны.

Две девушки, одетые в простые хлопковые сорочки до колен, наливали в лохань какую-то красную жидкость из глиняных кувшинов, похожую на вино. Увидев верховную жрицу, они поклонились ей, заведя руки за спину, а Наринэ, бегло кивнув им, подтолкнула меня вперед к ближайшей лавочке, приказав раздеваться.

Понимая, что спорить бесполезно, я начала стягивать обувь и верхнюю одежду. Раздевшись до белья, повернулась к ведьмам и спросила:

– Что дальше?

– Снять нужно все, – подняв бровь, медленно произнесла верховная.

– А белье оставить нельзя? Как это повлияет на ход обряда? – жалобно протянула я, мысленно уже представляя, как буду умирать от смущения, сидя в их лохани.

Наринэ с тяжелым вздохом сказала:

– Если я говорю, что нужно снять все, значит, ты не задаешь глупых вопросов, и делаешь, что сказано.

Я раздраженно закатила глаза, и отвернувшись, начала расстегивать бюстгальтер, пробурчав себе под нос:

– А я еще думала, что матриархат – это круто.

Когда с бельем было покончено, ведьмы усадив меня в горячую воду, которая опьяняюще пахла терпким вином и травами, стали наносить на кожу какие-то бальзамы, втирая их в тело жесткими мочалками из растительных волокон. Одновременно с этими действиями они тихо читали нараспев какие-то странные слова, смысл которых был для меня непонятен.

Когда с растираниями было покончено, Наринэ, все это время стоявшая перед лоханью, подала мне чашу с каким-то настоем. Сделав глоток, я закашлялась – до того крепким и горячим оказался этот травяной напиток. С трудом допив до конца, я отдала чашу обратно, и мне приказали выходить. Встав из воды, прикрыла руками грудь и направилась к лавочке, на которой вместо моей одежды уже лежала белая сорочка из тонкой, просвечивающей ткани. Я взяла ее в руки, рассматривая, и спросила:

– Что это?

– Твой наряд для проведения обряда, – ответила верховная.

– Мне нужно надеть это на голое тело?

– Не задавай вопросов, на которые и сама знаешь ответ.

Супер! Их, видимо, с рождения здесь учат ничего не стесняться, и свободно ходить друг перед другом, в чем мать родила. Есть только одна проблема. Я к такому не привыкла!

Раздосадовано покрутив сорочку в руках, я все же надела ее. Не голой же идти, в конце концов. То, что я смогла увидеть без зеркала, совсем не порадовало меня. Хоть у этого одеяния и были длинные пышные рукава, и струилось оно до самых щиколоток, это не делало его более скромным, благодаря открытым плечам и почти прозрачной материи. Обуви мне и вовсе не дали, а длинные кудри распустили по плечам, не прикрытым тканью.

– Идем. Пора начинать.

Так я поняла, что подготовка закончилась, и скоро начнется сам обряд.

ГЛАВА 8

ИНАР

На берегу озера собралось девять ведьм. Они стояли на коленях, взявшись за руки, вокруг арки из ветвей краснотала, в которую были вплетены пучки различных трав. Ветер трепал их распущенные волосы и черные платья, а луна освещала бледные лица, вскинутые к ночному небу.

Мне позволили присутствовать на обряде с условием, что я ни в коем случае не стану вмешиваться в действия ведьм. Поэтому я просто стоял на небольшом отдалении от происходящего шабаша и ожидал, когда приведут Аниту.

Несмотря на то, что уже не единожды мне приходилось наблюдать таинство, которое ведьмы проводили над видящими, в этот раз все происходило для меня по-новому. Я волновался. Безумно переживал за девушку, которая в последнее время ни на минуту не выходила у меня из головы. И как не прискорбно, но я все еще не решил, что мне с этим делать. Я понимал, что еще немного, и уже не смогу отпустить ее от себя, а тем более – отдать на жертвенный алтарь. Но на кону стояли жизни всего Эндервелла, и потому мне предстоял нелегкий выбор между благополучием моего мира и жизнью девушки, которая может стереть его с лица вселенной.

Ведьмы затянули обрядовую песню, прервав мой внутренний монолог, и, подняв голову, я увидел ее. Белое, полупрозрачное платье, через которое был виден каждый изгиб обнаженного тела. Распущенные длинные волосы, спускающиеся на неприкрытые тканью плечи и тонкие ключицы. В окружении одетых в черное ведьм она казалась нежным лебедем среди ворон.

Анита шла по берегу озера, осторожно переступая босыми ступнями через камни, и с каждым ее шагом ткань невесомо колыхалась вокруг стройных ног девушки, наряд которой почти не оставлял места для фантазии.

Когда она встретилась со мной испуганным взглядом, то мое сердце сжалось от мысли о том, какая ужасная судьба ей предначертана. Я не понимал, когда была поставлена та точка невозврата, которая связала жертву и палача совсем иными чувствами, но четко осознавал, что сделаю все возможное, чтобы Анита жила.

****

Встретившись со мной взглядом, Инар слегка улыбнулся, видимо, пытаясь приободрить. Я судорожно вздохнула, внутренне дрожа от пугающей неизвестности, которая кроется за предстоящим обрядом. Осознавая, что выбора все равно нет, постаралась отбросить мысли, и решительно вскинув голову, шагнула к арке.

Руки ведьм вновь соединились, замыкая круг за моей спиной, и они начали медленно раскачиваться из стороны в сторону, напевая какой-то странный мотив. Наринэ, стоявшая у арки вместе со мной, произнесла:

– Сейчас мы будем брать энергию у окружающей природы и потом через огонь передадим ее тебе.

– Что это значит? В смысле через огонь? – не поняла я.

– Когда энергия наполнит ведьмовской круг, я подожгу арку и ты должна будешь шагнуть в нее. Ведьмы вбросят свою силу в огонь, и, проходя через него, ты сможешь принять все в себя. Это поможет разбиться оболочке, сдерживающей твою магию. Не переживай, физически с тобой ничего страшного не произойдет, мы не просто так натирали тело и волосы специальными составами – они защитят тебя от огня. Но, – выставив указательный палец перед моим лицом, уточнила она, – Запомни, как только магия начнет прорываться, на тебя набросятся тени. Ты должна будешь выпустить из себя всю накопленную магией силу и уничтожить их. Только так ты сможешь защититься, а иначе они выпьют тебя полностью.

– Но...Но как я это сделаю? – мысли путались, и я уже ничего не осознавала.

– Я не могу тебе этого объяснить, ты сама все поймешь и сможешь вовремя среагировать.

Замечательно. Перспективы быть сожранной тенями, или же сгореть заживо, меня как-то не радовали. Но я вспомнила, что не первая из видящих прохожу обряд, и это немного успокоило. Да и Инар рядом. Он ведь обещал, что ничего плохого не случится.

Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на мужчину, и убедившись, что василиск никуда не исчез, произнесла:

– Хорошо, давайте начинать.

Верховная жрица хлопнула над головой в ладони, и возведя руки к небесам, начала петь речитативом вместе с остальными ведьмами.

Я постаралась сосредоточиться на песне и расслабиться. Спустя минут десять, ритм начал нарастать, а Наринэ, обернувшись ко мне с горящими глазами, прошептала:

– Сейчас...

Она подожгла от факела, стоящего рядом, арку, и та моментально вспыхнула, осветив заревом все вокруг. Я сделала решительный шаг к огню, не оставляя себе времени на раздумья.

Оказавшись внутри арки, поняла, что, может, бальзамы и защитят мою кожу от ожогов, но точно не от нестерпимого жара, который пробирал до самых костей.

Мое тонкое платье сразу же вспыхнуло, рассыпавшись искрами, а в груди, давя на сердце и ребра, будто бы разрастался огромный шар, который вот-вот лопнет. В этот момент и появились тени. Они хаотично метались, пытаясь подобраться ко мне, но огонь их не подпускал.

Когда ощущения в груди достигли своего пика, и стало казаться, что меня сейчас просто разорвет на части, я шагнула из огня, и в момент прорыва магии упала на колени и дико закричала, направляя всю магию на теней.

Последнее, что я помню – это то, как тени растворяются под напором вырвавшейся силы, и Инара, который подхватывает мою голову, стремящуюся разбиться о береговые камни.

ИНАР

Когда Анита, абсолютно обнаженная вышла из горящей арки, и закричала, упав на колени, я не выдержал и сорвался к ней. В одно мгновение, оказавшись возле девушки, я едва успел подхватить ее тело, падающее на землю.

– С ней все в порядке?! Почему она без сознания? Что-то пошло не так? – я судорожно нащупывал пульс и прислушивался к дыханию.

– Уймись, хранитель. С ней все хорошо, просто ее магия слишком велика, и сознание не выдержало такой нагрузки. Отнеси ее в дом и дай выспаться, – сказала Наринэ, накрывая девушку какой-то тканью.

Ведьма говорила абсолютно спокойно – значит, была уверена в своих словах. Это порадовало меня. Облегченно выдохнув, я встал, и вместе с Анитой на руках направился в дом.

В комнате, которую нам отвела Наринэ, были две узкие кровати. Я уложил девушку на одну из них и, придвинув деревянный стул, сел рядом.

Чтобы не сойти с ума от вида прекрасного, и такого желанного тела девушки, выглядывающего из-под накидки, я сразу же набросил на нее покрывало, лишь мельком заметив, что нежная кожа, покрытая пятнами сажи, сейчас была особенно бледной, как будто из тела ушли все краски.

– Великий Ингевиль, за что ты посылаешь нам такие испытания? – я сокрушенно уронил голову на руки, и устало потер глаза, не представляя, что делать. Ведь уже завтра нам предстояло отправиться в Эндервелл, а там сразу в императорский дворец, где Аниту возьмут под стражу до момента жертвоприношения.

Посмотрев на девушку, все еще находящуюся без сознания, я прижался губами к ее лбу, и решительно прошептал:

– Я попробую все изменить. Мы вместе попробуем. Нужно только как-то скрыться от императора по прибытию в Эндервелл. И, может быть, тогда у нас появится шанс.

****

Я очнулась от того, что почувствовала прикосновение влажной ткани к своим щекам. Кто-то протирал кожу шеи и лица отваром из ромашки, судя по запаху. Не знаю, почему я решила дальше притворяться спящей, но это позволило мне застать довольно интересный эпизод.

Когда растирания с шеи перешли под ключицы, послышался срывающийся шепот Инара:

– Все. Я так больше не могу...

И тут я почувствовала легкое прикосновение мягких горячих губ Инара к моим. Всего несколько секунд, но за эти краткие мгновения мое сердце раз десять сделало кульбит, а прежняя слабость в теле сменилась искрящими разрядами тока, пробирающими до костей. Оторвавшись от губ, мужчина приник к моим волосам, жадно вдыхая их запах.

– Маленькая моя, что же ты делаешь со мной?

Кто бы знал, чего мне стоило не выдать своего пробуждения...

Больше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы этот момент не заканчивался никогда, но спустя примерно минуту, Инар отодвинулся от меня, напоследок коснувшись губами лба, и вышел из комнаты.

Когда я услышала стук закрывающейся двери, то открыла глаза и попыталась осознать то, что сейчас произошло. Очевидно, я нравлюсь Инару, как, собственно, и он мне. Почему он скрывает это? Не знаю, видимо, есть свои причины... Как мне вести себя с ним дальше? Наверное, так же, как и раньше. Я толком не знаю ни его самого, ни законов его мира. Поэтому все может оказаться слишком сложно. Нужно дать ему время. Если посчитает нужным, то сам все расскажет.

Закончив на этом дискуссию в своей голове, я поняла, что, несмотря на все проблемы, и бездну непонимания ситуации, сердце сладко замирает от осознания того, что я небезразлична ему.

Как только я собралась попытаться встать, дверь снова открылась, и в комнату вернулся Инар.

– Уже проснулась. Как ты себя чувствуешь? – спросил он, присаживаясь на краешек кровати.

Я попыталась ответить, но в горло будто насыпали песка, а язык казался сухим и разбухшим. Кое-как откашлявшись, я приподнялась на подушках, которые Инар тут же подложил под мою спину, и сказала:

– Терпимо, только слабость и пить очень хочется.

– Сейчас, – он поднялся и подошел к столику, на котором стоял кувшин с водой. Налив жидкость в стакан, вернулся и поднес его к моим губам. Боже, мне кажется, ничего вкуснее я в жизни не пробовала! Допив все до последней капли, я отдала стакан Инару, и спросила:

– Все получилось? Теперь мы сможем попасть в Эндервелл?

– Да. Отправляемся этой ночью.

Инар был каким-то задумчивым и немногословным.

– А что с моей магией? Я уже могу убивать одним только взглядом или сокрушать землю, как тот огненный змей?

Он усмехнулся одним уголком губ, опустив взгляд.

– Не знаю, это должно стать известно в течение дня, максимум двух.

– Понятно.

– Тебе принести завтрак сюда, или пойдем в столовую?

– Столовая. Мне нужно расходиться, – немного подумав, выбрала я.

Инар вдруг встал, и подойдя к окну, расположенному на противоположной стене, произнес:

– Послушай, Анита, мне нужно с тобой серьезно поговорить. И разговор будет нелегким. Я должен многое тебе рассказать и объяснить, а ты должна постараться принять это. Но пока тебе нужно позавтракать и прийти в себя.

Я вздохнула и, откинувшись на подушки, подумала, что не зря скрыла факт своего пробуждения. Надеюсь, он сегодня сам все объяснит, и мы вместе решим, что делать с этим дальше.

Потянувшись и зевнув, я сказала:

– Хорошо. А во что мне одеться? Все наши вещи ушли под землю вместе с машиной, а одежда, которая была на мне вчера, вся порвана и в крови.

Сам Инар, кстати, был одет так же, как и вчера, лишь исчезла прожженная футболка из-под клетчатой флисовой рубашки. Но вот его одежда выглядела весьма чистой и свежей, несмотря на порванную кое-где ткань.

– Ведьмы одолжили тебе свою одежду.

Я с сомнением посмотрела на него, нахмурив брови.

– Уже представляю, как прекрасно я буду выглядеть в их платье, – вздохнула и добавила, – А ты почему такой чистый?

– Магия, – усмехнувшись, ответил он.

Потом Инар повернулся, указав на стопку одежды, лежащую на соседней кровати.

– Одевайся, я подожду тебя за дверью, – и, не дожидаясь моего ответа, вышел.

Я со счастливой улыбкой встала с постели, и взяла в руки платье, которое мне любезно предоставили ведьмы. Абсолютно черное, наглухо закрытое и приталенное. Белья я, кстати, не обнаружила, зато у кровати стояли легкие туфли из мягкой черной кожи, на низком каблучке. Подумав, что в таком закрытом наряде никто и не заметит отсутствие белья, я стала одеваться.

Туфли пришлись в пору, а вот платье хоть и сошлось, но слишком облегало фигуру до талии. Выбора все равно не было, поэтому я постаралась не обращать внимания на скованность движений, и принялась за волосы. Они из-за бальзамов были скользкими и тяжелыми, поэтому мне пришлось заплести две косы и перевязать их лентами, которые прилагались к платью. На этом я закончила сборы и вышла из комнаты.

Инар ожидал меня на диване в гостиной, читая какую-то книгу. Когда я появилась, он встал, открыв рот, и книга выпала из его рук.

– Что? Что-то не так? Платье задралось? – я повертелась, оглядывая себя, но ничего подозрительного не обнаружила. Тогда, увидев стоящее в углу зеркало, подошла к нему и, наконец, поняла, в чем дело. Платье не просто облегало, оно обтягивало грудь настолько, что проступали очертания сосков. Ткань была недостаточно плотная, чтобы скрыть это. Я перекинула косы на грудь, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, но особо лучше не стало.

Инар, появившийся за моей спиной, нахмурившись, произнес:

– Нужно до отбытия как-то решить эту проблему, я не позволю тебе так разгуливать по улицам Эндервелла.

– Да я, знаешь ли, и сама не в восторге, – покачала я головой. – Ладно, идем, я ужасно хочу есть.

Когда мы добрались до столовой, то увидели, что здесь все по системе шведского стола. Берешь тарелку и накладываешь, что хочешь. Набрав еды, мы присели за свободный столик. И как только я ухватилась за аппетитную булочку с джемом, к нам подошла одна из ведьм. Довольно симпатичная брюнетка лет двадцати пяти с зелеными глазами. Она отодвинула стул и, изящно выгнувшись в спине, присела, сложив ногу на ногу.

– Доброе утро. Как вам у нас живется, все нравится? – с сахарной улыбкой спросила она, обращаясь только к Инару.

Он, украдкой бросив на меня взгляд, ответил:

– Спасибо, все прекрасно.

– Я, кстати, Изольда, дочь Наринэ, и следующая верховная жрица, – представившись, она протянула ладонь Инару тыльной стороной вверх, видимо, для поцелуя.

Инар взял ее руку, но вместо поцелуя просто пожал. Разочарованию в глазах девушки не было предела. Я уже еле сдерживала улыбку, наблюдая за этим спектаклем.

– Инар, – представился он в ответ, и добавил, – я помню тебя Изольда, ты была совсем малюткой, когда я приезжал в прошлый раз.

Она картинно рассмеялась и сказала:

– О, я тоже тебя помню. Как можно забыть такого мужчину. Даже если и встречались мы, когда мне было лишь двенадцать.

А потом она вдруг повернулась ко мне и, ядовито улыбнувшись, произнесла:

– Деточка, может быть, ты оставишь нас? – и вновь отвернувшись к Инару, положила свою ладонь на его руку, чувственно добавив, – Я хочу о стольком поговорить с тобой.

Улыбка сползла с губ, и я, сложив руки на груди, молча, стала ожидать, что ей ответит Инар.

Он убрал свою руку и, жестко улыбнувшись одним уголком губ, ответил:

– Это вряд ли. Позволь тебе представить мою невесту. Анита. Она новая видящая, – мужчина взял мою руку, лежащую на столе, и поцеловал, хитро глядя в глаза.

Мои брови поползли вверх. Невесту? Интересное решение – отбить неугодную поклонницу.

– Что? Да брось, Инар? Это недоразумение – твоя невеста? – она расхохоталась, запрокинув голову, а потом вдруг сказала:

– А, впрочем, пусть так, мне до этого дела нет. Приходи ко мне, проведем прекрасный вечер, а после снова вернешься к своей... – она с насмешкой посмотрела на меня, – Невесте.

Этой наглости я уже не выдержала и, подняв руку, схватила нахалку за волосы, дернув на себя.

– Значит так. Де-то-ч-ка, – медленно проговорила я, склонив голову на бок, – сейчас ты поднимаешь свой тощий зад и вприпрыжку ускакиваешь подальше от нас. Если услышу от тебя еще хоть одно оскорбление в свой адрес, все патлы повыдергиваю.

После этой речи я резко отпустила ее, да так, что она чуть со стула не слетела. Будто завороженная, ведьма встала и, глядя на меня с абсолютным равнодушием, пробормотала:

– Встала. Ускакиваю. Больше не увидишь.

И, черт возьми! Она, действительно, поскакала! Вприпрыжку! Без единой эмоции на лице.

Я посмотрела на Инара расширенными до предела глазами, а он, посмеиваясь, произнес:

– Ну, вот и показалась твоя магия.

– В смысле? То есть она не по своей воле превратилась в ведьмо-козу?

– Нет, – медленно качая головой, произнес Инар, – У тебя дар принуждения. И если без смеха, на самом деле это для нас огромная проблема, хоть и некоторые детали проклятия Найтири теперь проясняются.

– Это бред какой-то. Я же ничего не делала, чтобы принудить ее. Хотя... Когда я говорила, то почувствовала странное жжение в груди.

– Это и есть выплеск магии. Хоть какие-то азы магического обучения я смогу дать тебе только в Эндервелле, а пока постарайся сдерживать эмоции и никому не приказывать.

– Поняла, – произнесла со вздохом. – А жаль, можно было бы ограбить ближайший банк, и до конца жизни не работать, – пошутила я.

– Напрасные мечты, в Эндервелле другая валюта, – улыбнулся василиск, – Доедай, и пойдем, нужно все обсудить и приготовиться к отбытию.

Закончив завтрак, Инар увел меня на берег озера, подальше от домов. Стоя у воды и разглядывая хмурое небо, василиск произнес:

– Мне так много нужно тебе объяснить, что я даже не знаю, с чего начать.

Я подошла и, взяв его за руку, развернула к себе.

– Тогда давай я буду задавать интересующие меня вопросы, чтобы тебе было проще?

– Давай попробуем...

Я начала с более легкого.

– Тогда расскажи, почему мы можем попасть в твой мир только в полнолуние?

– Ты. Ты можешь попасть в Эндервелл только в полнолуние, я же способен свободно путешествовать между мирами в любое время. Остальные существа, которые не являются потомками трех великих основателей, могут ходить через границу только в сопровождении хранителя. Почему в полнолуние? Просто в это время граница между нашими мирами становится особенно тонкой, и она может пропустить тех, кто не обладает даром хранителей. Поэтому, кстати, на земле и считают полную луну магической, можно увидеть существ или даже здания из нашего мира. Когда черта размывается, получается что-то вроде окна. Ты слышала что-нибудь о парящих городах-призраках, которые люди периодически замечают в небе? Так вот, это не оптическая иллюзия, а реальные города Эндервелла, которые просвечивают через так называемое окошко.

Я пребывала в абсолютном шоке.

– Ох... Ты за эти три дня разрушил все основы мироздания, которые мне известны. А что по поводу ведьм, почему они помогают вам?

– Темные ведьмы тоже своего рода хранители, только с другой стороны границы. Они просто принимают свое предназначение, понимая, чем грозит разрушение границы.

– Ясно, а чего от тебя хотела Изольда? Раз как потенциальный жених ты ее не интересуешь?

Инар усмехнувшись, покачал головой.

– Порой я забываю о твоей невинности и наивности. Она хотела переспать со мной, и получить сильное потомство. У Изольды давно настал тот возраст, в котором ведьмы ищут мужчину для зачатия, чтобы в подходящий момент, проведя с ним ночь, забеременеть. И кстати, у ведьм всегда рождаются только девочки.

– М-да... Я и не думала, что у них все настолько расчетливо.

– Да, непосвященным людям это кажется дикостью. Давай дальше, что еще тебя интересует?

Я, помявшись, осторожно продолжила:

– Твой возраст... Ты упоминал, что значительно старше меня. На сколько?

– Мне сто двадцать девять лет. Законы времени в Эндервелле немного отличаются от ваших, и потому мы живем гораздо дольше. Тебя, кстати, тоже это ожидает.

Это что же, вместо положенных земных семидесяти я проживу лет триста? Да еще и, судя по Инару, на мою внешность это мало повлияет?

– Ого! Ну, хоть какие-то плюсы проявляются во всей этой ситуации...

– Не для всех это кажется плюсом. Несколько веков одиночества порой лишают рассудка и смысла жизни, – ответил василиск с такой печалью во взгляде, будто на собственном опыте знает, что это значит.

Задумавшись, поняла, что вопросов на отвлеченные темы не осталось, и решила, что все-таки стоит сказать Инару, что утром я все слышала. Неизвестность выматывает куда больше, чем плохие известия. Собравшись с духом и сжав кулаки, я произнесла:

– Послушай. Я... Я все слышала. Сегодня утром. Когда ты приходил в первый раз.

Он обернулся и, странным взглядом посмотрев на меня, спросил:

– Тогда почему не остановила?

– Не захотела... – почти шепотом ответила я.

Инар взял мое лицо в свои ладони и, склонившись, сказал:

– Пойми, в моём мире свои законы. И по многим соображениям, наши с тобой отношения – это табу. По сути, у нас с тобой нет никакого шанса.

Я слушала его с замиранием души и предчувствием разбитого сердца.

– Но ты стала для меня...

Речь Инара оборвали медленные аплодисменты.

– Браво, хранитель. Лучший способ затащить девчонку на жертвенный алтарь – это дать ей мечту о внеземной запретной любви. Шикарный ход, надо признать, даже жаль, что я не воспользовался им первый.

Я отшатнулась от Инара, не веря своим ушам, а он, не глядя на меня, бросил:

– Я потом тебе все объясню, – и завел меня за свою спину.

– Элладар. И как только папочка отпустил тебя дальше, чем на сто шагов без охраны.

Справа от нас стоял еще один огненный змей – судя по расовым признакам. Только одет он оказался, в отличие от вчерашнего гостя, в зеленый мундир, на манер королевской моды прошлых веков, а черные волосы были забраны в высокий хвост.

Змей, проведя пальцем по лезвию уже знакомого длинного клинка, ответил:

– Ну, когда твои подчиненные не справляются, приходится все брать в свои руки.

Я даже почти не слушала их. Просто пыталась сопоставить все события.

Змеи хотят меня убить, чтобы не сбылось пророчество, а василиски якобы пытаются защитить, только вот непонятно – зачем. Инар ничего объяснять не хочет. И тут змей заявляет, что меня хотят отдать на жертвенный алтарь. Да и Арравел вчера говорил о том, что мне все равно предстоит умереть. Я это списывала на то, что змеи не оставят своих попыток убить меня, но оказывается, что все совершенно не так!

Мог ли Инар специально сделать так, чтобы я услышала утром его слова? Боже, неужели это действительно так, и он все придумал, чтобы я не сбежала, когда узнаю правду?!

Я сжала виски руками, пытаясь принять открывшуюся истину. Почему, ну почему в моей жизни все так?! И что мне теперь делать дальше? Если я сбегу и останусь на земле, то меня явно быстро найдут по магическому следу, который, вероятно, после прорыва сил теперь есть. А если отправлюсь в Эндервелл, то там меня просто прирежут, как жертвенное животное. Выхода вообще нет. Куда бы я ни пошла, меня везде будут пытаться убить.

От отчаяния в глазах встали слезы. Но взглянув на двух мужчин, которым так важна моя смерть, я вдруг почувствовала прилив дикой злости. Эти эмоции перекрыли боль в сердце от очередного предательства и придали сил, чтобы бороться за свою жизнь.

Посмотрев на всю эту ситуацию со стороны, я вспомнила, что спасение утопающих – это дело рук самих утопающих. А потому нужно действовать!

ГЛАВА 9

Пока змей и василиск продолжали словесную перепалку, я молча вытерла слезы, и выйдя из-за спины Инара, встала между мужчинами, повернувшись лицом к Элладару. Подняв всю злость, которая только была в моем сердце, я снова почувствовала знакомое жжение и твердо произнесла:

– Ты! Будешь слушать мой голос, и выполнять мою волю. Сейчас ты забудешь о том, что видел на земле меня и Инара. Ты вернешься в Эндервелл, и никогда не вспомнишь о том, что происходило на мертвом озере. Ты никогда больше не будешь пытаться убить меня. А теперь убирайся туда, откуда пришел!

Элладар с совершенно пустым взглядом повторил:

– Все забуду. Вернусь в Эндервелл. Не буду убивать тебя.

Змей с разбегу прыгнул в озеро и исчез под водой.

Получилось!

Теперь осталось самое сложное... Разобраться с Инаром, – с грустью подумала, оборачиваясь к василиску.

Несколько секунд я просто с болью смотрела на него, а когда решилась заговорить, то мужчина перебил меня:

– Что бы ты сейчас не напридумывала, все совсем не так, поверь. Прошу, дай мне объясниться, – он, выставив вперед ладонь, начал медленно подходить ко мне.

Я равнодушно пожала плечами.

– А смысл? Какая бы ни была правда, ты все равно будешь пытаться меня убить, – поймав зрительный контакт, и вновь подняв в себе эмоции, только на этот раз боли, я начала говорить:

– Слушай мой голос. Ты...

Инар не дал мне закончить, оборвав на полуслове:

– Не сработает. На мне стоит защита от ментального воздействия. Как и на всей знати Эндервелла. Поэтому тебе все же придется меня выслушать.

Инар стал уже быстрее приближаться ко мне, а я, не веря в то, что мой план провалился, начала в растерянности оглядываться по сторонам. И вдруг увидела валяющийся на земле клинок Элладара, который он бросил, перед тем как нырнуть в озеро. Быстро подобрала его, и выставила перед собой, направив острие на горло василиска.

Инар отмахнулся от оружия, как от мухи, и под своей тяжестью оно выскользнуло из моей руки. Я начала пятиться назад, но мужчина одним прыжком оказавшись возле меня, схватил за запястье и дернул к себе. А потом, склонившись надо мной, прошептал прямо в ухо:

– Хочешь убить меня, так давай же! Окончи мои страдания.

Отойдя на шаг, он опустился передо мной на колени, и подобрав клинок, который я выронила, вложил в мою руку, направив острие прямо к своему сердцу.

– Ну же, давай покончим с этим, и избавим друг друга от мучений, – решительно произнес он, глядя на меня, и держась руками за лезвие.

Клинок дрожал в моей руке от страха, а в глазах стояли слезы, и я с ненавистью прошептала:

– Ты же знаешь, что я никогда не решусь убить тебя!

Инар сильнее сжал клинок и тихо сказал:

– Тогда позволь помочь тебе в этом... – и он начал, сжав губы и не отрывая от меня взгляда, проталкивать клинок в свою грудь. На рубашке проступили следы крови. Не выдержав, я отбросила оружие в сторону и, упав на колени, зарыдала.

Сквозь непрекращающуюся истерику почувствовала, как Инар прижимает мою голову к своей груди.

– Ты знал! Ты знал, что я не смогу убить тебя! Тогда для чего все это?! – сквозь слезы кричала я.

– Для того, чтобы ты, наконец, призналась самой себе, что я тебе дорог, и поняла, насколько ты дорога мне, – прошептал он, гладя меня по волосам. – Послушай – давай договоримся. Я попытаюсь все тебе объяснить, а ты спокойно выслушаешь меня и решишь, что делать. Я приму любой твой выбор. Пойми, я никогда не хотел тебя убивать. Да, у меня есть клятва, которую я приносил императору. Я обещал, что буду защищать Эндервелл ценой своей и чужой жизни. Долг важнее сердца – так мне всегда твердили. Но лишь узнав тебя, я понял, что не готов больше следовать этому закону.

Я слушала его, и понимала, что больше не верю ни единому слову. Но, как он верно подметил, выбора у меня все равно нет. Мой дар против власти Эндервелла – ничто, и потому я ответила:

– Я выслушаю тебя. Но лишь для того, чтобы спасти свою жизнь. Не жди, что я стану тебе доверять.

На меня нахлынуло какое-то равнодушие ко всему. Видимо, вся боль вышла через слезы. Мне просто больше ничего не хотелось. Лишь бы все оставили меня в покое.

Сбросив с себя руки Инара, и встав, я направилась к Наринэ, чтобы спросить, где можно помыться. Нужно смыть с себя вчерашние бальзамы и сегодняшний день.

Инар не пошел за мной. Видимо, решил, что мне нужно побыть в одиночестве. И правильно, не хочу его видеть.

Наринэ удивленно оглядела мое зареванное лицо, но ничего не сказала, лишь выдав ключ от так называемой бани-юрты, и сказав, что отправит ко мне кого-нибудь с полотенцами. Я поблагодарила ее и вышла из дома.

Баня оказалась протоплена, и температура была вполне приемлемой для мытья. Я дождалась, пока мне принесут полотенца, и начала раздеваться. Кстати, помимо полотенец, верховная ведьма передала сорочку под платье, и большую кружку с успокаивающим настоем.

Смыв с себя все следы вчерашнего обряда, я оделась, не забыв про выданную сорочку, и села на крыльце бани с кружкой в руках. Не знаю, из чего был приготовлен этот настой, но через пару глотков на меня начала накатывать приятная слабость и спокойствие. Когда я почти все допила, то услышала шаги справа от себя.

Повернув голову, увидела Изольду, направляющуюся в мою сторону.

– Ну, привет. Что, романтическая прогулка не задалась? – с ухмылкой спросила она, присаживаясь со мной рядом.

– Что тебе нужно, Изольда? Я не в настроении ругаться, – устало произнесла я, болтая остатками жидкости в кружке.

Она вздохнула, доставая из кармана юбки небольшую фляжку. Отвинтив крышку, сделала небольшой глоток и, поморщившись, сказала:

– Да я не ругаться пришла. Даже несмотря на то, что ты заставила меня скакать бешеной козой у всех на виду:

– Тогда зачем?

– Ты, наверное, не поверишь, но извиниться. Пойми, я никак не хотела посягать на твое личное счастье, – жеманно взмахнув рукой, ответила она, и легкомысленно добавила. – Я думала, что ты просто очередная переселенка, с которой Инар поиграется, да и отпустит.

Пожав плечами, она сделала еще один глоток, судя по запаху, чего-то крепкого. После чего протянула фляжку мне, предлагая выпить. Я, молча, покачала головой, отказываясь, и ведьма продолжила.

– А у меня уже все сроки проходят! Если не рожу до двадцати семи лет, то не смогу передать дар своей дочери и, соответственно, не стану верховной жрицей, – сокрушенно восклицала Изольда.

Я почти не обращала внимания на эмоциональную болтовню ведьмы, прокручивая в голове предыдущую фразу.

Очередная переселенка... То есть я не первая, кому Инар признается в чувствах на этом озере. Замечательно! А я-то дура, расплылась от парочки красивых слов, и поверила в то, что я для него что-то значу.

Сердце снова сковало болью, а в глазах встали слезы. С силой сжав веки до того, что в глазах появились звездочки, я спросила у Изольды:

– Скажи, а с кем еще из видящих он был в отношениях?

Она задумалась, склонив голову на плечо.

– На моей памяти была одна девчонка твоего возраста – лет пятнадцать тому назад. Ну и сейчас вот ты. Век жителей Эндервелла гораздо дольше нашего, и потому, кто знает, скольким еще наивным овечкам этот василиск разбил сердца...

Наивным овечкам... Точно подмечено, даже возразить нечего. Я выплеснула остатки настоя прямо на землю и, всучив кружку Изольде, направилась в дом Наринэ.

– Эй, подожди! Ты, что, обиделась?

– Нет, Изольда, наоборот. Спасибо, что на многое открыла глаза.

Развернувшись, я ушла, уже не оборачиваясь, и не обращая внимания на ведьму, которая кричала мне вслед:

– Да постой ты! Я же не утверждала, что с тобой он поведет себя так же...

Но я уже не слушала ее.

Вернувшись в дом, я поблагодарила Наринэ за успокаивающий настой и ушла в спальню. Там, сидя на кровати, меня ожидал Инар. Когда я вошла, он подорвался подойти ко мне, но я, вскинув перед собой руки, остановила его.

– Стоп! Будь добр, соблюдай дистанцию.

Василиск, не отводя от меня взгляда, сделал шаг назад и позволил пройти.

Я скинула туфли и, забравшись на постель, прижала колени к груди, оперевшись на них подбородком. Инар же сел в самом конце кровати и спросил:

– Мы можем поговорить? Я не хочу настаивать, но времени до полуночи остается совсем немного. Нам нужно все решить до отбытия.

Он казался таким расстроенным и потерянным, что я даже на секунду задумалась о том, что он не врал мне на берегу. Но потом, вспомнив слова Изольды, тряхнула головой и выкинула эти мысли.

– Хорошо, говори.

С минуту он просто молчал, а потом произнес:

– Для начала хочу сказать, что ни к кому я не испытывал того, что испытываю к тебе. Я честно признаюсь, что не способен объяснить природу этих чувств. И я прекрасно осознаю, что мы знакомы всего несколько дней, но меня непреодолимо тянет к тебе. С каждой минутой, проведенной рядом, я понимаю, что дальнейшей жизни без тебя представить уже не могу. Да, изначально я был направлен императором на Землю, чтобы найти видящую, и привести в Эндервелл для обряда жертвоприношения. Но чем больше я узнавал тебя, тем четче понимал, что не стану этого делать.

Глупое сердце вздрогнуло от его слов, но я не спешила слепо верить василиску.

– Что из твоих прошлых рассказов – правда? И для чего меня хотят принести в жертву?

Он посмотрел мне в глаза.

– Все, что я тебе говорил – это правда. Я лишь умолчал о жертвоприношении. В пророчестве было сказано о том, что появится видящая, которая превзойдет по силе всех существ Эндервелла. Но еще там говорилось, что в этой видящей возродится дух самой Найтири. Конечно, основательница винила в своем заточении только Берадота – прародителя огненных змеев, и мстить, соответственно, будет его роду. Но это не отменяет властолюбивой, корыстной натуры основательницы, которая, уничтожив змеев, явно на этом не остановится. Пойми, если она возродится, то захочет править сама, не гнушаясь лить кровь. Поэтому меня с детства готовили к тому, чтобы исполнить свое предназначение, и убить видящую из пророчества. Убить тебя. Наш император, конечно, не особо страдает добросердечностью и даже был бы рад истреблению враждебного рода змеев, но он не позволит Найтири погубить весь Эндервелл.

Теперь события последних дней начинали понемногу проясняться. И даже если Инар соврал о своих чувствах, разве я могу его судить за желание и попытку спасти свою родину?

И я задумалась. А стоит ли ставить мою жизнь против миллионов жизней жителей Эндервелла? Жизнь никчемной, никому не нужной девчонки, о которой, в случае чего, даже и не вспомнит никто, или существование целого мира...

– А если я сама сдамся вашему правительству, и добровольно сложу голову на жертвенный алтарь? Это гарантирует спасение Эндервелла?

– Даже не думай. Я не позволю тебе этого сделать. Мы найдем выход, слышишь? Найдем.

Я лишь покачала головой на его убеждения.

– Это не тебе решать... Лучше скажи, почему вы просто не можете убить меня здесь? Для чего жертвоприношение?

Инар, нахмурившись, произнес:

– На твоей смерти все не закончиться. Дух Найтири не успокоится просто так, и, вероятно, будут появляться новые видящие, которые смогут принять в себя ее душу. Поэтому император хочет отдать тебя в жертву Берадоту, и попросить у него защиты от Найтири для всего Эндервелла.

– Но почему тогда огненные змеи не сделают так же?

– Потому что у них нет доступа к нужным артефактам. Когда основатели стали править в Эндервелле, каждый из них взял по драгоценному камню и наделил собственной силой и частичкой души. Потом они изваяли из хрусталя свои статуи, вложив эти камни в них, и отныне каждый, кто хотел быть услышан первыми правителями, мог прийти в зал, в котором стояли эти статуи. Только редко кто решался обратиться к великим змеям, потому что плата за просьбу была и остается, слишком велика. В итоге зал основателей закрыли для посещения, и построили вокруг него императорский дворец. Потому доступ к статуям сейчас есть лишь у самого императора, и огненным змеям остается только без разбора убивать видящих в надежде, что это оттянет кончину их рода.

Я задумалась.

– Неужели нет никаких лазеек, и других способов успокоить дух Найтири?

– Это я и собираюсь узнать, отправившись в гробницу самой Найтири. Нужно внимательно изучить пророчество, и может быть, тогда мы найдем какую-нибудь зацепку.

– Но как? Разве император позволит нам это сделать?

– Нет, конечно. По прибытии в условленном месте нас будет поджидать стража, которая должна доставить тебя в темницы до момента жертвоприношения. Император не ожидает от меня предательства, поэтому, не обнаружив нас на месте прибытия, скорее всего, подумает, что что-то случилось, и отправит хранителей на наши поиски. Это даст нам фору в несколько дней. За это время мы должны попытаться хоть что-то найти. Твой дар должен действовать на обычных людях, не относящихся к правительству и аристократии, и, возможно, это поможет нам в поисках.

– Кстати, а что по поводу моего дара? Почему ты в столовой сказал, что он все осложняет?

– Магия принуждения была у самой Найтири. Если она проводила ночь с мужчиной, то могла навечно сделать его своим рабом. Поэтому Берадот и Ингевиль после ее заточения поставили запрет на принуждение во всей Империи, и казнили всех, кто имел подобный дар. В наши дни правители все еще придерживаются их взглядов, потому что дар принуждения представляет потенциальную опасность. Конечно, твоя сила немного другого толка, но это и делает тебя еще сильнее. Поэтому если император узнает о твоем даре, то точно не оставит в живых, еще в темнице наложив печать, которая перекроет в тебе магию.

– Что будет, если нас найдут до того, как мы отыщем способ спасти меня?

– Тебя отправят на жертвенный алтарь, а меня, скорее всего, в темницу. Либо на виселицу.

– И ты готов пойти на это ради меня? Я не понимаю ...

– Не пытайся понять. Я и сам порой думаю, что схожу с ума. Если бы кто-нибудь неделю назад сказал мне, что я предам все принципы и убеждения, которые в меня вкладывали с детства, то я бы не поверил. Да и все эти чувства похожи на полное сумасшествие...

Я до боли вжала ногти в кожу ладоней, и спросила:

– Скажи честно, ты бы назвал это любовью?

На минуту он задумался, нахмурившись, а потом произнес:

– Я не знаю... Ты очень притягательна для меня. Но сейчас я скорее назову это одержимостью, а не любовью. Я любил лишь однажды, но эти чувства были совсем другими. Осознанными, понятными... С тобой все по-другому. Меня трясет от желания спрятать тебя ото всех и сделать своей. Если бы я не знал всей ситуации, то подумал бы, что это приворот, – Инар опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок, и печально улыбнулся.

Прокручивая его последние слова в голове, я, наконец, задала один вопрос:

– Скажи... а ты всем своим пассиям говоришь это? – воздух в комнате зазвенел от напряженной тишины.

Спустя секунд десять, Инар повернул голову ко мне, и пристально глядя в глаза, спросил:

– Ну и кто вложил эту чушь в твою симпатичную головку?

Я хмыкнула.

– Изольда. Она сказала, что я не единственная видящая, с которой ты играешь в любовь на этом озере.

– Изольда... Тогда ясно. Изольда была ребенком, когда это произошло, и многого не понимала... Видящие появляются примерно раз в десять – двадцать лет. Елене было восемнадцать, когда я нашел ее. Так же, как и тебе, я начал объяснять ей основы нашего мироздания и говорить о том, что она должна будет отправиться со мной в Эндервелл.

Через несколько дней Елена согласилась принять свою судьбу, но попросила дать ей отсрочку. Ее отец был смертельно болен, и ваши лекари давали ему не больше двух месяцев. Она хотела прожить рядом с ним его последние дни. Мне стало жаль эту девочку, и я согласился. Каждую ночь, когда родители Елены засыпали, я пробирался в ее комнату и рассказывал истории из нашего мира. Я хотел поддержать, сделать ее боль чуточку легче. Так прошло полтора месяца. Мы очень сблизились, и постепенно я начал думать, что влюбляюсь в нее. Я был с Еленой в ту ночь, когда умер ее отец, утешал и поддерживал. Спустя неделю после похорон она согласилась отправиться в Эндервелл. По прибытию на озеро, ведьмы пробудили ее магию, и в девушке открылся дар целительства. Через несколько дней мы совершили переход. Я доставил Елену на аудиенцию к императору для выяснения уровня ее дара и решения дальнейшей судьбы. Придворный маг подтвердил, что Елена не опасна и не обладает силами видящей из пророчества, хоть и уровень целительского дара в ней необычайно высок. После этого император предложил ей остаться во дворце, и стать ученицей и преемницей его личного целителя. Елена, конечно же, согласилась. Она поселилась во дворце и начала обучаться магии, в чем делала неплохие успехи. Вскоре я признался ей в своих чувствах, и у нас завязались отношения. Она никогда не говорила, что любит меня, но я думал, что ей просто нужно время... Через несколько месяцев я решил, что хочу видеть ее своей женой. Специально для этого вернулся пораньше из дипломатической поездки, чтобы успеть сделать ей предложение на императорском весеннем балу. Но из-за непогоды прибыл только к полуночи, и застал ее в постели с Оливером Ноксом, советником императора. На следующий день я спросил Елену, почему она предала меня, и она спокойно ответила, что Оливер может дать ей гораздо больше, чем я, потому что императорский советник не чета простому хранителю... – приостановив свой рассказ, Инар хмыкнул, – Когда вскрылась правда о моем настоящем положении во дворце, то она пыталась вернуться ко мне. Извинялась, теперь уже говорила, что любит меня, и осознала свои чувства. Пыталась пару раз затащить в постель. Но теперь она вызывала во мне лишь отвращение, и я отверг ее. Вскоре от императора узнал, что Елена уехала, оставив записку с просьбой не искать ее.

– А какое у тебя положение во дворце? – не поняла я.

– Я внебрачный сын императора, и второй по очереди на трон, – совершенно без кичливости произнес он. Как будто бы этим фактом из своей жизни василиск совершенно не гордился.

Пока я сидела с открытым ртом, Инар продолжал:

– Так вот, после отъезда Елены я с головой погрузился в работу, и с тех пор у меня не было серьезных отношений. Я в принципе, ни к кому ничего не чувствовал... Пока не появилась ты, и не перевернула весь мой мир.

На этом Инар закончил свой рассказ, и ждал моей реакции. Я пребывала в замешательстве, потому что совсем не это ожидала услышать. Сейчас я верила ему, и мне было стыдно за пустые обвинения и истерики на ровном месте.

– Я даже не знаю, что сказать... Мне очень жаль, что Елена так поступила с тобой. И жаль, что я с самого начала не поверила тебе. Но если бы ты сразу все честно рассказал, то всего этого не было! – Я до последнего сам не понимал, как нам действовать и боялся, что после услышанного ты сбежишь, чем сильно усугубишь ситуацию.

Я подняла на Инара усталый взгляд и тихо спросила:

– Тогда – мир?

Он, поднявшись, легко коснулся губами моей щеки, и прошептал:

– Мир.

ГЛАВА 10

После разговора Инар ушел обсудить наше отбытие с Наринэ, а я решила остаться в комнате, и все спокойно обдумать.

Теперь я понимала мотивы действий Инара и то, почему он лгал мне, и многого не договаривал. Но я не могла решить одного – как относиться к его чувствам. Инар не признавался мне в любви, и даже не говорил, что я нравлюсь ему, но при этом сказал, что дальнейшей жизни без меня не представляет.

Я не могу разобраться в его чувствах, как и он сам, похоже. И мне тяжело и больно это осознавать, потому что сама я чувствую, как начинаю влюбляться в него...

Как вести себя друг с другом дальше мы не обсуждали. Я думаю, нам не стоит переходить грань дружеских отношений, пока не станет ясна моя дальнейшая судьба. И пока Инар не разберется в природе своих чувств.

За всеми этими размышлениями я не заметила, как провалилась в сон.

ИНАР

Выйдя за порог дома верховной ведьмы, я ушел в сторону леса, и сел под ближайшей раскидистой сосной, чтобы успокоить гудящий рой мыслей в своей голове.

На самом деле я не собирался ничего обсуждать с Наринэ, я просто сбежал, как последний трус, не зная, как вести себя теперь с Анитой.

Она поверила мне, согласилась выслушать, и это маленькая, но уже победа. Хоть я и прекрасно понимаю, что расстроил ее словами о том, что мои чувства к ней – это не любовь, а непонятная одержимость, но уж лучше горькая правда, чем куча проблем и обид из-за недомолвок. Я не хочу ранить ее еще больше. Сколько бы я не пытался доказать Аните, что мы сможем преодолеть все проблемы, на самом деле, я даже примерно не представляю, что нас ожидает в Эндервелле. И не знаю, чем закончатся наши отношения, если мы сумеем выйти живыми из этой истории.

Пока что я поставил себе единственную цель – спасти Аниту, не разрушив свой мир, и если все получится, то мы вместе решим, что делать с нашими чувствами.

****

– Вставай, видящая, тебе пора отправляться, – сквозь сон я услышала голос Наринэ, и открыла глаза.

В комнате стояла темнота, которую нарушал лишь свет луны, пробивающийся через шторы на окнах. Когда глаза привыкли к освещению, и я окончательно проснулась, то разглядела перед кроватью силуэт верховной ведьмы. Она, увидев, что я оторвала голову от подушки, щелкнула кнопкой на прикроватном светильнике, и комнату озарил неяркий желтый свет.

– Собирайся, времени осталось немного, – произнесла Наринэ и тут же покинула спальню. Эта женщина удивляла своей излишней строгостью и молчаливостью, я даже подумала, что мне жаль Изольду. Наверное, тяжело расти с такой матерью.

Я с тоской вспомнила о своих родителях. Интересно, как сложилась бы моя жизнь, если бы они были живы...

Стряхнув слезу с ресниц, я прошептала:

– Ну, да ладно, эти размышления все равно ничего не изменят. Так что нужно вставать и начинать операцию по спасению своей до предела странной жизни.

Поднявшись с кровати, я увидела на тумбочке тазик с теплой водой, небольшое зеркало на ножке, полотенце и расческу. Умывшись и приведя в порядок волосы, я отправилась на поиски Инара.

С василиском мы столкнулись прямо за порогом дома. Точнее, открыв дверь, я вывалилась прямо ему в руки.

Завороженно смотря на свое отражение в его черных глазах, мои губы почему-то произнесли:

– Интересно, а у меня тоже глаза почернеют в Эндервелле, – осознав, какую глупость сморозила, я смутилась и отвела взгляд.

Инар тихо рассмеялся, все еще держа меня за талию.

– Нет, это особенность василисков.

Перестав улыбаться, он провел ладонью по моему лицу, и погладил большим пальцем нижнюю губу, которую тут же пробило током от его прикосновения.

Я закрыла глаза, судорожно вздохнув. Отвела его руку от лица и, сделав шаг назад, произнесла:

– Послушай, я не думаю, что нам стоит...

Инар покачал головой.

– Не надо. Не продолжай, я понял. Ты права...

В воздухе повисло неловкое молчание. Я старалась смотреть куда угодно, лишь бы не в затягивающую бездну его глаз, потому что просто боялась, что сорвусь и допущу огромную ошибку, которая приведет к печальному исходу нас обоих.

Инар нарушил тишину первым.

– Идем на берег. Скоро полночь, нужно успеть совершить переход.

Уже на берегу, стоя спиной к воде, я напоследок оглядывала лес, ночное небо, домики ведьм, и все, до чего дотягивался взгляд. Я старалась запомнить свой мир, осознавая, что вероятно вижу его в последний раз. Как примет меня Эндервелл и смогу ли я хотя бы выжить в этом мире, пока неизвестно. Ясно только одно – на Земле мне оставаться нельзя...

Инар, стоявший в нескольких шагах от меня, наконец, произнес:

– Пора.

Сердце замерло от страха перед неизведанным, но я быстро скинула с себя оцепенение и подошла к василиску.

– Что мне делать?

– Главное – не паниковать. Мне придется принять второй облик, чтобы открыть переход. Для тебя это, скорее всего, будет весьма шокирующе.

– Второй облик... Это, в смысле, ты обратишься в громадную такую змеюку? – в ужасе спросила я.

– Нууу... в целом, да, – усмехнулся Инар, – Но не переживай, мое сознание во втором облике не меняется, поэтому я не причиню тебе вреда.

– Успокоил! Ладно, давай просто уже сделаем это побыстрее.

– Хорошо, тогда отойди шагов на двадцать назад.

Когда я отошла, вокруг василиска начали вихриться потоки воздуха, которые трепали его волосы и полы рубашки. Когда ветер вокруг него образовал смерч, из-за которого Инара даже не было видно, то потоком воздуха меня опрокинуло на спину. В испуге я начала отползать подальше, даже не рискуя встать. Вихрь вокруг василиска все увеличивался, и в один момент из самого его центра выпрыгнул огромный серебряный змей. Приземлившись в двух метрах от меня, он склонил голову, позволяя рассмотреть его. Змей был просто громадным, размером примерно с дом Наринэ. Серебристая чешуя переливалась в лунном свете, а голову венчала корона из шипов, от которой по всему телу тянулся острый гребень.

Я поднялась с камней, и осторожно протянула к нему руку. Сердце колотилось от страха. Василиск медленно приблизился ко мне, и уткнулся лбом в ладонь, смотря на меня на удивление разумными глазами.

Он был одновременно ужасен и завораживающе красив. Я никак не могла поверить, что это удивительное создание и есть Инар. То, что я сейчас наблюдала, не поддавалось никаким законам физики и биологии. Потому было ощущение, что я сплю и вижу очень яркий фантастический сон.

– Ну, привет... Скажи, ты понимаешь меня? – с опаской спросила я, осторожно поглаживая прохладные чешуйки на носу змея.

Василиск медленно кивнул, не отрывая от меня глаз с узким стальным зрачком.

– А говорить можешь? – на этот раз движения головы выражали отрицательный ответ.

Я отошла от него на пару шагов, и сжала виски руками.

Со мной общается огромный василиск из другого мира. Просто безумие! Казалось, моя голова сейчас взорвется от нереальности происходящего.

– Прости. Это какое-то сумасшествие. Мне нужно привыкнуть к тебе... Такому.

Змей качнул головой, указывая на луну.

– Нет времени... – поняла я и, собравшись с духом, произнесла, – Хорошо. Что мне нужно делать?

Василиск сначала указал кончиком хвоста на меня, а потом на свою спину.

– Ну, нет! Я не полезу на тебя, и не надейся!

Инар в змеином обличии зашипел и, закатив глаза, вдруг сделал то, чего я вообще не ожидала. Он обвил длинным хвостом мою талию и, подняв в воздух, боком усадил между шипов на гребне. Я лишь пискнуть успела. От испуга с возмущением стукнула его ладошкой по шипастой голове, и заявила:

– Ты очумел?! Предупредить не мог хотя бы? Я же чуть не померла со страху! Вот умора-то была бы. Спасали от великой Найтири, а отъехала от страха перед василиском!

Повернув голову так, чтобы я могла видеть его хитрющие глаза, василиск прерывисто, хрипло зашипел. И клянусь! Это был смех, настоящий издевательский смех, который издавало змеиное горло! Я обиженно отвернулась от него, и сложила руки на груди. Только вот показать всю глубину своей раненой «змейскими» издевательствами души не получилось, потому что василиск начал плавно ползти в сторону воды. Поэтому, чтобы не слететь с его спины, мне пришлось лечь между шипами в выемке гребня, и схватиться руками за шипы на голове.

Инар заполз в воду и поплыл на глубину. Слава богу, вода была не слишком холодной, благодаря жаркому лету, потому как мое платье уже было мокрым до талии. Когда мы оказались на середине озера, василиск остановился и начал наматывать круги вокруг самого себя, как будто бы гоняясь за хвостом. Между кольцами змеиного тела стал образовываться водоворот, который уходил все дальше ко дну. Вода уже накрывала меня с головой, и приходилось задерживать дыхание, и вот, когда воронка оказалась достаточно широкой для тела василиска, он, поднявшись на мгновение в воздух, нырнул прямо в середину водоворота. Я закричала, и тут же начала захлебываться. Вокруг меня сомкнулась толща воды, лишившая зрения, дыхания и слуха. Из последних сил я цеплялась руками за шипы, чтобы водоворот не выкинул мое тело в озеро, но через несколько мгновений сознание начало покидать меня, и я отключилась.

****

Очнуться пришлось от того, что из легких начала выходить вода. Откашлявшись, я попыталась подняться, и обнаружила, что животом лежу на коленях василиска, который придерживая мне волосы, хлопает по спине.

– Все, все! Жива я! Прекращай избивать.

Инар облегченно выдохнул и, откинувшись спиной на песчаный берег, произнес:

– Знаешь, это ненормально, что стабильно раз в сутки я спасаю тебя из воды.

Я с трудом встала, все еще покашливая и оглядевшись вокруг, не поверила своим глазам.

Передо мной простирался огромный океан, у которого не было видно ни конца, ни края. Но самое удивительное, что он был абсолютно белого цвета – как молоко.

В небе над водой светился алый закат, бросающий отблески в воду, и на удивительный, переливающийся перламутром песок. Повернувшись к воде спиной, вдалеке я увидела величественные горы со снежными пиками, и полосу леса перед ними.

Все вокруг в свете заходящего солнца имело легкий розоватый оттенок. Это было настолько прекрасно, что трудно не потерять дар речи.

Повернувшись к Инару, я дрожащим голосом спросила:

– Неужели это правда. Мы в Эндервелле? Все получилось?

Инар, который наблюдал за мной сидя на песке, с улыбкой сказал:

– Да, Анита. Мы в Эндервелле.

Я еще раз огляделась и пораженно протянула:

– Здесь так красиво. Как в сказке... Неужели весь твой мир так прекрасен?

– В целом, да. Мы сумели сохранить первозданную природу, благодаря магии и отсутствию технологий. Ваша планета тоже когда-то была прекрасной. Пока люди не заточили ее в бетон и асфальт. Просто наш мир пошел по другому пути развития. Мы ценим свой дом, и заботимся о нем.

Я с грустью поняла, насколько прав Инар. Люди сами виноваты во всех экологических катастрофах, которые происходят на земле, потому что мы в первую очередь гонимся за прогрессом, не думая, чем это обернется в будущем.

Инар встал и, отряхнув мокрую ткань штанов от песка, сказал:

– Нам нужно привести себя в порядок, и устроиться где-нибудь на ночлег.

Выразительно подняв бровь, я окинула взглядом местный колорит. До ближайшего поселения, если оно и есть где-то за лесом, нам топать не меньше суток.

– Прости, но как? Будем под открытым небом ночевать? – с сомнением спросила я у василиска.

Он усмехнулся, и прищурив глаза, сказал:

– Детка, ты забываешь, что мы уже не на Земле.

Я закатила глаза.

– Я, кажется, просила так не называть меня.

– Как скажешь, малышка, – на этот раз он уже откровенно рассмеялся, – Прости, ну никак не могу отказать себе в таком удовольствии. Ты так смешно пыхтишь, когда злишься. Как ежик.

– Чего? А ты, а ты... Змея ты подколодная, вот кто!

Инар расхохотался, запрокинув голову, и сквозь смех сказал:

– Знаешь, ты первая, кто сказал такое одному из наследных принцев.

Я отвернулась, и тихо пробурчала, выжимая мокрые волосы и подол платья:

– Кобра ты королевская, а не принц...

Оставив жалкие попытки избавиться от лишней воды на одежде, я повернулась обратно к Инару, и поинтересовалась:

– Что делать-то будем?

Он хитро улыбнулся и вдруг произнес:

– Инсэктари.

После этого мужчина начертил рукой на песке круг. Через мгновение песок начал осыпаться в этом месте, и когда я с любопытством заглянула внутрь провала, то увидела лишь непроглядную тьму. Василиск тем временем спокойненько запустил руку в получившуюся дыру и начал доставать из нее одежду.

Подняв удивленный взгляд, я спросила:

– А это как?

– Заклинание пространственного кармана, – ответил он, пожав плечами.

После этого окинул меня внимательным взглядом, и достал из круга еще один комплект одежды. Вложил его мне в руки, и одним взмахом руки закрыл пространственный карман.

– Переодевайся.

Я осмотрела одежду, которую он мне дал – белая мужская рубашка без пуговиц с широкими рукавами, черные узкие замшевые брюки, и широкий коричневый пояс. Одежда имела вид чего-то среднего между модой средневековья и современными нарядами из моего мира. И все бы ничего, но это была мужская одежда, и она явно была мне огромной.

– Слушай, ты не находишь, что это не мой размер?

– Надевай. Брюки под заклинанием безразмерности, а рубашку перетянешь ремнем, – сказал Инар, начиная стягивать с себя мокрую одежду.

Я тут же отвернулась и стала ожидать, когда он закончит. Через минуты три василиск окликнул меня:

– Долго будешь столбом стоять?

Я повернулась. Инар уже был одет в черные брюки, кожаные сапоги и сапфировый укороченный камзол с косой молнией. Одежда очень шла ему, и сразу было видно, что это наряд далеко не простого работяги.

– Слушай, а тебе не жарко во всем этом? – полюбопытствовала я. Хоть температура к вечеру была не особо высокой, но вряд ли в кожаных сапогах было бы комфортно.

– Одежда и обувь сшита из заколдованной материи, поэтому в ней не может быть жарко или холодно, а также она не пачкается и не рвется.

– Ого. И что, у всех в Эндервелле такая одежда?

– Нет, конечно. Услуги швей с магическим даром очень дорого стоят. Поэтому подобные вещи носят лишь аристократы и монархи. Да и у меня далеко не вся одежда имеет такие свойства.

– М-да... Хоть и технологический прогресс не испортил ваш мир, но это явно не касается сословного неравенства.

Положив полученную одежду на песок, я начала расстегивать платье. Примерно на четвертой пуговке подняла голову и поняла, что Инар даже не думал отворачиваться. Сложив руки на груди, он внимательно следил за тем, как я раздеваюсь.

– Эй, а у вас тут вообще знают, что такое приличия?

Он оторвал взгляд от расстегнутых пуговиц и, нахмурившись, произнес:

– Прости, задумался, – и тут же отвернулся.

То, что между нами происходит, начинало все больше меня пугать...

Сняв платье и нижнюю сорочку, я прямо на голое тело надела рубашку и с опаской стала натягивать брюки. И, о чудо! Они сели на меня, как вторая кожа. Подпоясав рубашку ремнем на талии, на манер туники, я встряхнула волосы, которые от влаги завились мелкими кудряшками, и позвала Инара.

Повернувшись, он склонил голову на бок и оценил:

– А тебе идет.

– Спасибо. Знаешь, весьма удобно. Действительно, на удивление легкая и приятная ткань, – произнесла я, осматривая на себе одежду.

– Только, когда войдем в город, накинешь сверху мой камзол.

– Зачем еще? – не поняла я.

– Ты выглядишь слишком вызывающе. Наши женщины обычно не носят брюки. Поэтому будешь притягивать излишнее внимание мужчин, – с недовольством закончил он.

Я прищурила глаза и, ухмыльнувшись, спросила:

– Скажи, а ты это из конструктивных соображений, или просто ревнуешь?

Инар медленно подошел ко мне и, склонившись над лицом, отвел прядь волос от моей щеки, тихо произнеся:

– А самой бы тебе чего хотелось? Чтобы я в первую очередь думал о деле, или ревновал тебя?

Смутившись, и опустив взгляд, я тихо ответила:

– Выжить. Вот чего бы мне хотелось, – и, отвернувшись от этого искусителя, спросила, – Куда мы теперь направимся?

– В Ладон, это провинциальный городок. Там мы сможем переночевать, купить другую одежду, и остаться незамеченными для императора.

– Хорошо. Сколько до него идти?

– Идти? – усмехнулся Инар, – Идти нам не придется, я открою портал.

Я удивилась:

– Ты и такое умеешь?

– Анита, такое умеет любой, у кого в Эндервелле есть достаточно средств. Мы перенесемся при помощи портального артефакта.

– Надо же. А у вас тут, оказывается, тоже главную роль во всем играют деньги...

– Как и в любом мире, в котором существует иерархия и централизация, – спокойно ответил Инар, доставая из кармана брюк какой-то медальон на цепочке с прозрачным камнем, внутри которого вспыхивали фиолетовые искры.

Василиск прокрутил несколько раз основание цепочки, в месте, где оно крепилось к медальону, и искры из камня, вылетев перед нами, стали разрастаться и закручиваться в портал. Инар взял меня за руку и произнес:

– Ладон.

После этого он шагнул в проход, утащив меня за собой.

Я думала, что портальный переход – это что-то более фееричное. На деле же казалось, как будто я шагнула за порог двери, и просто вышла с другой стороны.

Когда портал за нами захлопнулся, я открыла глаза и увидела, что мы стоим на мощеной дороге, посреди узенькой провинциальной улочки. Жителей городка не было видно, на дороге мы были абсолютно одни.

– Почему так пусто?

– Этот город находится слишком близко к горам, и с сумерками с них часто спускаются гримы. Чтобы не попасть в их когти, жители с закатом прячутся по домам.

– Кто такие гримы?

– Огромные черные псы, пожирающие душу.

Меня передернуло от ужаса.

– Жуть какая. А мы тогда какого черта торчим здесь посреди дороги?

Инар довольно улыбнулся.

– Не переживай, в одиночку ни один грим в здравом уме не решится напасть на василиска, а группами они с гор не спускаются.

Я закатила глаза. Вот выпендрежник!

– Идем, здесь недалеко есть приличный постоялый двор. Снимем там комнату, – сообщил василиск, накидывая мне на плечи свой камзол. Через несколько секунд он добавил, – Ах, да! Чуть не забыл – по легенде мы с тобой молодожены, которые после свадьбы отправились в путешествие по империи. Меня на людях зови Роден, а ты будешь, например... Магнолия.

– Это еще зачем? И что за идиотское имя – Магнолия? – возмутившись, спросила я.

Инар тяжело вздохнул.

– Ты можешь не оспаривать каждую мою фразу? Легенда нужна для того, чтобы мы не вызывали подозрений и могли ночевать в одном номере. Вскоре император объявит нас в розыск, поэтому нужно оставаться незаметными и не привлекать внимания. А Магнолия – это весьма распространенное имя в Эндервелле.

– Хорошо, бог с ней с Магнолией, да и с императором тоже, но для чего нам ночевать в одном номере? – упорно не понимала я.

Инар раздраженно зарычал:

– Ты порой просто невыносима! – наклонившись ко мне, так чтобы наши лица находились на одном уровне, он спросил, – Скажи, ты сможешь защитить себя от разбойников, которые частенько совершают набеги на постоялые дворы в глубинках? Или может, ты способна отбиться от императорских стражей? А я, представь себе, все это могу!

– Ой, кто бы сомневался! И вообще, не кричи на меня! Лучше пошли, давай на этот твой двор, – не дожидаясь Инара, я пошагала вперед по дороге.

Через минуту поняв, что не слышу шагов за спиной, обернулась. Василиск стоял на том же месте, сложив руки на груди, и подняв одну бровь.

– Кхм... Не в ту сторону, дорогая Магнолия.

Я насупилась и, подавив чувство стыда вперемешку с раздражением, потопала обратно к Инару. Он, прикрыв глаза, устало выдохнул и, взяв меня под руку, повел в противоположную сторону.

До местной гостиницы мы шли минут десять. Попутно я рассматривала архитектуру городка, которая оказалась весьма занимательной. Все было отделано в оливковых и коричневых цветах. Дома, в основном, были двухэтажными, и на первых этажах часто встречались различные лавки, магазинчики и таверны. Стены домов были увиты каким-то растением, похожим на плющ, но на нем росли белые крупные цветы наподобие пионов. Выглядело все это очень красиво, и к тому же, по городу витал сладкий цветочный аромат.

– А что это за цветы на стенах? – спросила я Инара.

– Это рициниум. Не вздумай их трогать – они ядовитые.

М-да, красота обманчива, – подумала я, вслух спросив:

– Для чего же их тогда выращивают?

– Их запах не нравится гримам, – пояснил Инар.

Дальше мы шли, молча, пока за поворотом не показалось единственное в городе здание на целых четыре этажа с большой вывеской, гласившей – " Постоялый дом матушки Родсон".

Инар остановился у крыльца, и произнес:

– Ты помнишь легенду?

– Да, возлюбленный мой муж, – с недовольством протянула я.

Инар на мгновение задержал на мне странный взгляд, а потом приобнял за талию, и повел внутрь, шепнув на ухо:

– Постарайся не показывать лишний раз свой характер, и не болтай лишнего.

Я лишь фыркнула в ответ.

Внутри здания обстановка была очень уютной. На первом этаже находилась таверна столиков на двадцать, и что-то типа стойки администратора, за которой, похоже восседала сама матушка Родсон.

Это была тучная дама средних лет, одетая в льняное длинное платье с глубоким декольте, выставляющим ее немалую грудь на всеобщее обозрение. На плечи была накинута бирюзовая шаль с кистями, а волосы забраны на манер тюрбана шелковой косынкой того же цвета. В ушах и на пальцах светились крупные камни, похожие на топаз. В общем, колоритная дамочка.

Как только мы вошли, хозяйка, радостно раскинув руки, вышла к нам из-за стойки, и начала что-то говорить Инару. Но вот проблема, я ни слова не поняла. И тут до меня дошло, что язык в Эндервелле явно другой! Стоп, но как я понимаю тогда Инара? И как я тут буду жить, если, конечно, меня не прибьют в ближайшие несколько дней? Неужели нужно будет изучать язык с нуля... Мои размышления прервал Инар, который вслед за мадам Родсон, прошел к стойке. Женщина выдала нам ключ от комнаты, а василиск взамен отсыпал ей серебряных монет из кошелька, прикрепленного к ремню брюк.

Женщина, пересчитав монеты, остановила взгляд на мне, и что-то спросила. Я скосила взгляд на Инара, и не нашла ничего лучше, чем просто улыбнуться пошире. Мужчина бросил пару коротких фраз хозяйке, а после повел меня по деревянной лестнице наверх. Поднявшись на третий этаж, он открыл комнату в конце коридора, и втолкнул меня в нее.

– Что все это значит? – не выдержала я. – Почему тебя я понимаю, а ее нет?

– Она говорит на вейлле. А меня ты понимаешь, потому что я разговариваю на твоем языке, благодаря специальному заклинанию. Не переживай, сейчас обустроимся, я активирую на тебе такое же, и ты тоже сможешь понимать наш язык и говорить на нем.

– А ты раньше предупредить не мог? Я выглядела, как немая дурочка, которая только и может, что улыбаться! Что эта матушка Родсон вообще у меня спрашивала?

– Прости, как-то из головы вылетело. Она спрашивала, понадобятся ли тебе услуги личной служанки.

– Надеюсь, ты ответил, что нет.

Немного успокоившись, я присела на большую кровать с балдахином.

– Конечно. Нам ни к чему лишнее внимание, служанка может что-то подслушать и выдать нас. Но в будущем, если все получится, тебе придется привыкнуть к присутствию служанок в твоей жизни. При дворе женщине обслуживать себя самой – это моветон.

Я рассмеялась.

– А кто меня впустит во дворец? Вряд ли ваша аристократия будет в восторге от чужачки. Насколько я понимаю, чтобы жить при дворе, нужно иметь высокую должность или быть близкой родственницей какого-нибудь маркиза.

Он подошел ко мне и, глядя сверху вниз, без тени улыбки произнес:

– Ты серьезно думаешь, что я не смогу обеспечить тебе достойное будущее в нашем мире?

Я тут же нахмурилась и, отведя взгляд, ответила:

– Ты и не должен обеспечивать мое будущее. Я тебе никто, – пожала я плечами.

Инар развернулся и отправился к двери, на ходу бросив:

– Ты даже не представляешь, как ошибаешься.

Громко хлопнув дверью, он вышел, оставив меня в одиночестве.

Ну и как это понимать?

ГЛАВА 11

Инар вернулся примерно через пятнадцать минут. За это время я успела исследовать номер.

Помимо кровати, в комнате присутствовал шкаф, пара прикроватных тумбочек, и камин. Все было оформлено в бежевых тонах и выглядело на удивление неплохо для провинциальной глубинки.

Слева от кровати находилась дверь, за которой спряталась ванная комната. Все было очень похоже на привычные мне санузлы. Лишь поражало полное отсутствие труб и шлангов, поэтому, сколько я не рассматривала, так и не поняла, как все работает. Только я закончила осмотр, открылась дверь, и спиной вперед в комнату зашел василиск. В руках он держал большой металлический поднос с едой. Поставив его прямо на пушистый ковер перед камином, Инар произнес:

– Садись, нужно поесть, – и первым опустился на пол, облокотившись на изножье кровати.

Я присоединилась к нему, и стала рассматривать содержимое подноса. Здесь был заварник с чаем, корзинка с пресными булочками, а еще две тарелки со стейками и какими-то овощами. Подцепив вилкой кусочек чего-то зеленого, я с опаской отправила его в рот. На вкус овощ оказался похож на сладкий кабачок. Съев все овощи, приступила к стейку, который по виду был приготовлен из говядины. Прежде чем попробовать, я все же спросила у Инара, что это за мяса.

– Ешь спокойно, это ягненок, – ответил он, уже заканчивая со своей порцией.

После ужина василиск сказал, что сейчас будет ставить заклинание. Прикоснувшись двумя пальцами к моему правому виску, он прикрыл глаза и начал бормотать какие-то невнятные слова. Спустя минуту в моей голове что-то резко щелкнуло, и Инар сообщил, что все готово.

Только я открыла рот, пытаясь сказать, что не чувствую изменений, как с моих губ сорвались слова на другом языке.

Я без проблем и раздумий говорила и думала на вейлле!

– Удивительно! А в нашем мире мне понадобились бы годы, для того чтобы хоть на среднем уровне говорить на иностранном языке, – поразилась я.

Инар дернул уголком губ.

– Это далеко не самое удивительное, что есть в Эндервелле, Анита.

– Охотно верю, – вздохнула я, даже не пытаясь спорить.

Инар встал с пола и произнес:

– Пора ложиться отдыхать. Завтра на рассвете мы должны будем отправиться в путь. Если хочешь помыться, то иди первая, я пока отнесу посуду обратно в трактир.

– Да, конечно. А что по поводу сна? Нам опять придется ночевать в одной постели? – уже зная ответ, спросила я.

– Ну, как видишь, кровать одна. Поэтому да, придется мне еще ночку потерпеть твое сопение, – лукаво прищурив глаза, усмехнулся Инар.

– Чего??? – моему возмущению не было предела. – Уж кому и придется терпеть эту ночь, то точно не тебе! Я, между прочим, все еще не могу смириться с тем, что ты гигантское, скользкое змеище, Так еще и теперь спать придется с тобой рядом!

На эмоциях я схватила лежавшую на краю кровати декоративную подушку, и запустила ею в василиска. Он легко перехватил снаряд и, отбросив его в сторону, в одно мгновение оказался рядом со мной. Едва ощутимо проведя большим пальцем по моей скуле, мужчина хрипло произнес:

– Не советую меня провоцировать, иначе последствия тебе могут не понравиться.

Я замерла, как кролик перед удавом, не в силах даже что-то ответить ему. А Инар вдруг наклонился и прикусил мою нижнюю губу, слегка оттянув ее на себя. Сердце упало куда-то вниз живота, и стало там испуганно и одновременно сладко пульсировать. Василиск разомкнул зубы, напоследок лизнув кончиком языка место укуса, и прошептал, прищурив взгляд:

– Лучше иди в душ, а то я могу и не сдержаться.

Я несколько секунд зачарованно смотрела на него, толком не понимая, что происходит, а потом, опомнившись, развернулась и рванула в ванную. Там, замкнув дверь на щеколду, прислонилась к ней и, прижав ладони к горящим щекам, прошептала себе под нос:

– Он точно чокнутый...

Да и я, собственно, не лучше. Стояла там как овечка, готовая ради поцелуя отдать себя на съедение волку! С этим нужно что-то делать... Если Инар не собирается держать дистанцию, то это должна сделать я. Только вот как, если сердце замирает от одного лишь его взгляда...

По щеке тоскливо скатилась одинокая слеза.

Я прекрасно вижу желание в его глазах, но желание – это не значит любовь. Я не могу позволить ему сделать себя очередной игрушкой, которой попользуются, а затем за ненадобностью выкинут. Ему будет плевать, а вот мое сердце этого не выдержит.

Но как?! Как я могу сдерживать нас обоих, если для меня все это впервые! Все эти чувства, его внимание ко мне... Я просто не знаю, как себя вести, и ужасно боюсь наделать ошибок.

Вытерев слезы, я собралась с силами и отправилась мыться.

Раздевшись и подойдя к ванной, вспомнила, что так и не разобралась, как все работает. Устало села на бортик ванны, и тут взгляд зацепился за неприметный круглый камешек, впаянный в фаянс под краном. Он был очень похож на портальный медальон Инара и, вероятно, должен как-то активировать подачу воды.

Я надавила на него, но даже спустя минуту ничего не произошло. Нахмурившись, подумала, что раз у них тут все работает на магии, то, может, нужно влить в камень силу? Выдохнула и, прижав ладонь к камешку, стала поднимать в себе магию и направлять в руку. Через несколько секунд из крана и вправду полилась теплая вода.

От радости я захлопала в ладоши, и скорее полезла внутрь, думая о том, каким образом теперь воду остановить. Но, слава богу, дойдя до уровня груди, все само отключилось.

Быстро помывшись и спустив воду, я вытерлась одним из полотенец, что висели на крючках рядом с ванной и, натягивая обратно одежду Инара, с тоской вспомнила о своих вещах, которые ушли под землю. Мне бы сейчас сюда нижнее белье и мою любимую пижамку... Я сокрушенно простонала. Черт, теперь придется спать в верхней одежде! Интересно, как я вообще буду здесь все это время без сменных вещей?

Вернувшись в спальню, я застала Инара разжигающим камин.

Остановившись у кровати, сказала:

– А я думала, что вы и огонь добываете заклинаниями.

Инар пожал плечами.

– А смысл? Куда проще чиркнуть спичкой, чем призывать магию.

Когда дрова, наконец, загорелись, он встал и произнес:

– Я нанял на завтра карету. Конечно, это усложнит передвижение, и сделает его куда дольше, чем переход порталом, но зато гораздо безопаснее для нас. Ищейки императора могут засечь остаточную магию от перехода и напасть на след, – остановив взгляд на моей одежде, он добавил, – Прежде чем покинуть город, пройдемся по местным магазинам. Нужно одеть тебя.

Я смутилась и тихо произнесла:

– Но... У меня нет денег на одежду.

Инар вскинул взгляд в потолок и простонал:

– Великий Ингевиль, эта женщина сведет меня с ума! Анита, послушай и запомни раз и навсегда, чтобы нам больше не возвращаться к этой теме. В нашем мире мужчина платит за женщину. И это нормально!

Я хотела объяснить, что не могу позволить ему купить мне одежду, потому как это уже слишком личное, но вместо этого вдруг ляпнула:

– Мужчина может платить за женщину, если она принадлежит ему!

Инар медленно склонил голову на бок и, сложив руки на груди, вкрадчивым голосом спросил:

– Ты хочешь, чтобы я сделал тебя своей? Поверь, для этого мне нужно, чтобы ты хоть один раз сказала мне да! – его глаза горели каким-то сумасшедшим огнем. – Я тысячу раз прокручивал в голове, как срываю с тебя эту проклятую одежду, и делаю своей. Но я прекрасно понимаю, что ты этого не хочешь. Не сейчас и не так. И только это сдерживает меня.

От его слов меня затрясло. Одновременно от страха и желания ощутить все то, о чем он говорит. И я поняла, что от ошибки меня сдерживает лишь один шаг в его сторону, после которого обратного пути уже не будет.

Сжав зубы, я выпрямила спину и, вскинув подбородок, упрямо произнесла:

– Никогда этого не будет! И знаешь почему? Потому что я буду принадлежать только мужчине, который меня любит, и которого буду любить я! А в наших с тобой отношениях отсутствуют оба эти пункта.

Выдав всю эту тираду, я отдышалась, и с победным взглядом посмотрела на Инара. Его лицо омрачала жесткая ухмылка.

Подойдя и остановившись в шаге от меня, мужчина, глядя на пляшущие искры в камине, произнес:

– А ты сама-то в этом уверена?

После этой фразы василиск ушел в ванную, а я, понимая, что он снова прав, от злости пнула валявшуюся на полу подушку, которую ранее запустила в василиска. После этого, скинула туфли, и прямо в одежде забравшись на постель, поверх покрывала, попыталась уснуть.

Но сон, как назло, не шел, а вместо него в голове роилась тысяча мыслей, связанных с событиями последнего дня. Когда глаза начали потихоньку закрываться, из ванной появился василиск, в одних только свободных домашних штанах из мягкой серой ткани. Видимо, у него весь гардероб содержится в пространственном кармане.

Щелкнув выключателем, Инар молча подошел к кровати, и расправив постель, лег под одеяло. Через минуту он со вздохом укрыл меня той частью покрывала, которая не была занята моим телом, и отвернулся.

Сердце заныло от того, что, несмотря на все наши ссоры, и недопонимания, он все еще продолжает заботиться обо мне.

Может быть, я не права, и все мои страхи напрасны?

С этими мыслями я провалилась в сон.

ИНАР

Резко открыв глаза и сев в постели, я оглянулся, разыскивая в темноте источник шума, который меня разбудил. Окончательно проснувшись, понял, что это Анита плачет во сне, сжимая руками подушку. Открыв шторы, я запустил в комнату лунный свет, и опустился на колени около ее лица, легонько трогая за плечо, чтобы разбудить. Эта попытка обернулась провалом, и тогда я, сев на кровать рядом с девушкой, начал тихонько звать ее по имени:

– Анита. Анита, проснись. Это просто кошмар.

Спустя несколько секунд она открыла глаза и, взглянув на меня, еще сильнее разрыдалась, закрыв лицо руками. Я в замешательстве отдернул ладони, не зная, что делать дальше.

– Анита, что не так? Тебе что-то приснилось? Скажи, что мне сделать?

Девушка все плакала, не переставая, и не отвечала.

Великие основатели! Куда проще иметь дело с сотней разъяренных гримов, чем с одной плачущей женщиной.

Я последний раз позвал ее, и не получив ответа, сгреб в охапку, усадив к себе на колени. Она попыталась вырваться, но я не дал, и лишь сильнее прижал ее хрупкое тело к себе.

– Тшшш... Ну же, успокаивайся, маленькая. Просто расскажи мне, что случилось, и мы вместе что-нибудь придумаем, – я старался говорить с ней осторожно, успокаивая и укачивая, как ребенка.

Я дико боялся напугать или оттолкнуть ее, виня себя за все, что произошло вечером. Нужно было сдержаться, но я не смог. Как только Анита появляется в поле моего зрения, перед глазами падает пелена, и я просто не соображаю, что делаю. И с каждым днем становится все хуже.

– Отпусти меня. Пожалуйста, – слабым голосом произнесла девушка.

– Не отпущу, пока не расскажешь, что случилось.

Она, понемногу успокаиваясь, помотала головой, и прошептала:

– Я не хочу об этом говорить. Мне просто приснился плохой сон.

Вот ведь упрямая!

– Хорошо, тогда просто скажи, что сделать, чтобы тебе стало лучше? – спросил я, ссаживая Аниту с колен. – Может быть, принести воды или чай?

Она робко подняла на меня заплаканные глаза, и попросила:

– Можешь посидеть со мной, пока я не усну?

– Конечно, – я забрался к ней на постель и, просунув руку под спину, обнял за талию, прижимая к себе.

И что греха таить, я был безумно счастлив от ее просьбы, даже несмотря на то, что мне невыносимо тяжело просто обнимать эту манящую, разгоряченную ото сна красавицу.

С каждым днем я начинаю все больше задумываться о том, что, может быть, те бешеные эмоции, которые я испытываю к Аните и есть любовь? Сжигающая ревность, невыносимое желание, и потребность скрыть ото всех, и сделать только своей. Может все так и должно быть...

С Еленой все происходило по-другому. Она нравилась мне, манила, но эти чувства были спокойными, и спустя время я понимаю, что прекрасно мог обойтись без них. С ней не нужно было ждать сюрпризов и неожиданностей, все было понятно и просто, как по заранее написанному сценарию. Я думал, что нашел свое счастье. Что с этой женщиной смогу провести всю свою жизнь. Но она не вызывала во мне и сотой доли тех чувств, что я испытываю к Аните.

Между нами, не переставая, бушует ураган эмоций и страстей, разгоняя за секунду от ссоры, до желания наброситься друг на друга. Да, я вижу, как она на меня смотрит, и сердцем чувствую, что испытывает то же самое. Только вот никогда этого не признает. Моя маленькая упрямица. Я должен доказать, что она дорога мне. Что я достоин ее любви. И наконец, признаться себе и ей, что без памяти влюбился... За этими мыслями я не заметил, как девушка уснула.

****

Мне снился сон. Одновременно прекрасный и ужасный.

Я стояла на берегу мертвого озера, и наблюдала, как Инар, обнаженный по пояс, выходит из воды.

Холодный, ночной ветер трепал мои волосы и одежду. Подойдя вплотную, василиск поцеловал меня, а потом признался в своих чувствах, обещая быть всегда рядом... Поверив, я сказала, что тоже люблю его, и хочу быть с ним.

Но вот только когда я сама потянулась к его губам, он оттолкнул меня, издевательски смеясь над тем, что я поверила ему. А потом и вовсе развернулся, и ушел, не обращая внимания на мои крики и мольбы вернуться. Я осталась абсолютно одна, в темноте и одиночестве. Медленно погибая от разбитого вдребезги сердца.

Открыв глаза и увидев перед собой Инара, я не сразу поняла, что это уже не видение, и потому слезы превратились в настоящую истерику. Он обнимал меня, что-то шептал, успокаивая, а я все не могла отличить реальность от сна.

Когда истерика стала понемногу отступать, я осознала, что сижу на коленях обнимающего меня Инара, и попросила отпустить. Но он не согласился, заставляя поговорить о том, что произошло.

Но как я могла это рассказать? Как могла признаться в том, что мне приснилось? Вот именно, что никак! Поэтому сказала, что все в порядке, и мне приснился обычный кошмар. Вряд ли он мне поверил, но все же согласился переложить обратно на кровать. А потом я попросила его посидеть рядом...

Не знаю, почему я это сделала. Наверное, просто не хотела ощущать в реальности тот холод, что исходил от него во сне. Не хотела снова чувствовать себя брошенной.

Мне было приятно, что он переживает за меня. Его слова и действия этой ночью вселяли в ноющее сердце надежду и веру в то, что, может быть, чувства Инара со временем перерастут в нечто большее.

Боже, как же я хочу, чтобы все мои страхи были напрасными! Я безумно хочу, чтобы он просто любил меня... Неужели я не заслуживаю хотя бы капельку счастья?

Жизнь и так отняла у меня все. Родителей, дом, возможность учиться, и жить, как нормальный человек. Если я потеряю еще и Инара, то ради чего мне существовать? Вряд ли в Эндервелле чужачку ждет великая судьба...

Засыпала я с тяжелым сердцем, полным сомнений и вместе с тем надежд.

ГЛАВА 12

Когда я проснулась, за окном еще стояли предрассветные сумерки, а в камине снова горел огонь.

Инара уже не было в постели. Я решила, что раз он не разбудил меня, то вставать еще рано и можно поваляться. Перевернувшись на живот, со стоном потянулась и услышала голос:

– Вставай, соня. Нам выезжать через полчаса.

– Ты изверг, – прохныкала я. – Мы же спали всего часа четыре.

Я почувствовала, как Инар стягивает с меня покрывало.

– Не переживай, отоспишься в карете. Времени для этого будет предостаточно.

– Ладно, ладно. Встаю я.

Сев в кровати, я встретилась глазами с Инаром, и в ту же секунду на меня нахлынули воспоминания прошлой ночи.

Увидев мой расширенный взгляд, Инар, нахмурившись, спросил:

– Что не так?

Я помотала головой.

– Все в порядке. Просто... Извини за сегодняшнюю ночь. И спасибо, что был рядом, и не оттолкнул.

Я говорила очень сбивчиво, взволнованным голосом, переживая, что Инар посмеется надо мной, прямо как во сне. Но он выдал совершенно другую реакцию.

– Серьезно? Ты думаешь, что я мог оттолкнуть тебя? Да эта ночь была самой счастливой в моей жизни лишь потому, что ты подпустила меня к себе и доверилась! Послушай, я понимаю, что в наших отношениях не все гладко, и мы пока еще друг друга совсем не знаем. Но давай попытаемся, ну например... – Инар развел руками, – Хотя бы просто стать друзьями и попробовать доверять друг другу?

Высказавшись, он вопросительно посмотрел на меня, ожидая какой-то реакции.

– Давай попробуем... – тихо согласилась я.

Инар сел на постель рядом со мной, и взяв за руку, попросил:

– Только, пожалуйста, не прячься от меня, и не отталкивай. Пойми, я не желаю тебе зла, и не сделаю ничего против твоей воли.

Слушая эти слова, я до боли прикусила нижнюю губу и, сделав внутренний рывок, привстала на коленях и обняла Инара за шею, горько прошептав:

– Не буду. Просто я очень боюсь ошибиться, до безумия боюсь снова потерять родного человека. Поэтому я после смерти родителей старалась ни к кому не привязываться, у меня даже друзей толком не было. Я просто не хочу снова испытать ту боль, – я сильнее прижалась к нему, и отвернула голову, чтобы он не заметил слез, застывших в глазах.

Инар сначала опешил от моей реакции, а потом тоже сжал меня в объятьях, прижимаясь щекой к моей шее, и произнес:

– Маленькая моя...

Так мы просидели в абсолютном молчании около минуты, наслаждаясь редким моментом близости, наполненной спокойствием и пониманием. А потом в дверь постучали, и послышался ехидный голос матушки Родсон:

– Господа, мне, конечно, очень жаль отрывать молодоженов от любовных утех, но карета уже приехала, и ожидает вас у парадного входа.

Услышав эти абсурдные слова, мы оба расхохотались, и наконец, отстранились друг от друга.

Инар, отводя рукой спутанные пряди от моего лица, все еще посмеиваясь, спросил:

– Ну что, давай собираться? А то у госпожи Родсон уже, наверное, уши к двери приросли от подслушивания.

– Конечно. Стоит пожалеть бедную женщину, – в том же тоне ответила я.

После этого Инар подождал, пока я приведу себя в порядок, и мы спустились на первый этаж, на выходе вернув ключи многозначительно подмигивающей нам хозяйке.

Выходя на улицу, василиск сказал:

– Позавтракать не успеваем, поэтому купим еды в дорогу в ближайшей продуктовой лавке.

Я, молча, согласилась и, обратив свой взгляд на дорогу, увидела нечто странное.

Не то карета, не то дом на колесах, но самое поразительное, что в это средство передвижения не были впряжены лошади. Да и оглобель не было предусмотрено. Я медленно обошла это чудо Эндервеллской мысли, и спросила, ткнув пальцем:

– А это что? И главное, как оно едет?

Инар насмешливо улыбнулся, и объяснил:

– Это дормез. Карета с удобствами, работающая на магии.

Я подняла бровь, и еще раз посмотрела на эту громадину, напоминающую лимузин каретного типа. Дормез, как назвал повозку Инар, был черного цвета и поблескивал лакированной поверхностью на ярком солнце. Три пары колес и высота в человеческий рост довершали картину.

Инар открыл дверь и поманил меня рукой, приглашая подняться первой. Я сначала с интересом заглянула в салон, а потом, шагнув на ступеньку, забралась в дормез.

Внутри все выглядело тоже весьма внушительно. Половину дормеза занимал отделанный зеленым бархатом широкий диван без спинки, на котором вполне могли поместиться два человека, и окна со шторками из той же ткани. Вторая половина была заставлена небольшим столиком со скамейками, тоже обитыми бархатом. Над диваном и столом висели бра, источающие тусклый желтый цвет.

Присев на скамью, я пропустила Инара внутрь, и спросила, оглядывая обстановку:

– А как все-таки эта штука двигается?

Мужчина открыл шторки, пуская внутрь больше света, и опускаясь на диван, произнес:

– Под днищем установлен двигатель, работающий на магии. Для того чтобы его запустить, нужно мысленно задать пункт назначения, либо просто направление, и влить силу в эту панель.

Инар приложил ладонь к выпуклому светящемуся квадрату в стене рядом с диваном, и через секунду дормез легонько тронулся с места.

– Конечно, это средство передвижения особой скоростью не отличается, зато весьма комфортно и безопасно.

Я изумленно наблюдала за действиями василиска, и задумывалась о том, насколько же все-таки отличаются наши миры.

Когда повозка набрала скорость, Инар сказал, что примерно минут через пять мы въедем на торговую площадь, и купим там все необходимое.

Остановившись у лавки с деревянной вывеской, на которой были нарисованы различные продукты, василиск попросил меня подождать, а сам пошел закупать продовольствие. Спустя минут десять он вернулся с огромной корзиной, наполненной едой. От нее так вкусно пахло свежим хлебом, что у меня потекли слюнки. Но только я потянулась рукой к сдобе, Инар сказал, что для начала нужно приобрести мне одежду, а уже потом в пути мы спокойно позавтракаем.

Я стрельнула в него недовольным взглядом, но все же выбралась на улицу. Взяв под руку, василиск повел меня по круглой, мощеной камнем площади к магазину с окнами в пол, в которых были видны манекены в красивых платьях. Перед входом он сказал:

Это конечно не столичный модный салон, но сейчас выбирать не приходится. Покупай все, что понадобится, на ценник можешь не смотреть. Даже покупка всего их ассортимента для меня капля в море. И помни, мы счастливые молодожены.

Я тяжело вздохнула, обдумывая минимальный набор одежды, который мне понадобится.

На входе нас встретила высокая, худощавая женщина, затянутая в аляпистое длинное платье с корсетом цвета фуксии, который резко контрастировал с ее белой кожей. На ней были надеты замшевые ботиночки на высоком каблуке в цвет платья, а волосы забраны в объемную прическу, что добавляло сантиметров к и так немаленькому росту.

Она окинула меня оценивающим взглядом, задержав внимание на туфлях, мягкая кожа которых съежилась, и выглядела весьма потрепано после заплыва в мертвом озере, и едва заметно скривившись, перевела глаза на Инара. Здесь выражение ее лица кардинально изменилось. Игриво улыбнувшись, женщина поправила изящным жестом прическу, и томным голосом произнесла:

– Добро пожаловать! Что же такой выдающийся мужчина, – она на секунду вернула взгляд ко мне, нехотя добавив, – И его спутница, забыли в нашем захолустье?

Инар, не обращая внимания на ее ужимки, взял меня за руку, и повел за собой в зал с одеждой, по пути бросив:

– Моей супруге нужен полный гардероб. В путешествии нас ограбили, украв все ее вещи, в том числе одежду.

Мне кажется, я услышала, как от злости у владелицы салона заскрипели зубы, и закусила губу, чтобы не засмеяться.

Сквозь натянутую, насквозь фальшивую улыбку, она произнесла:

– Ну, конечно. Мы подберем вам лучшие вещи, – она щелкнула пальцами и крикнула, – Лайза! Займись, – после чего поняв, что здесь ей ничего не светит, развернулась и исчезла в холле.

Из неприметной двери за вешалками к нам выбежала молоденькая светловолосая девчушка лет пятнадцати, одетая в простенькое серое платьице.

Она склонила голову в приветствии, и тоненьким голоском спросила:

– Чем я могу быть полезна?

Инар, подтолкнув меня к ней, произнес:

– Займитесь гардеробом девушки. Она все расскажет, – и, оставив нас, сел на диванчик недалеко от примерочных.

«Предатель!» – подумала я, глядя василиску в след. Откуда я знаю, что тут у них носят? Ладно, попробуем начать с базовых вещей.

– Здравствуй, – обратилась я к девушке, – Для начала мне нужно несколько комплектов белья и чулки. А потом... – я огляделась по сторонам, высматривая, нет ли поблизости той худющей ведьмы, и убедившись в этом, тихо сказала, – Может, ты подскажешь мне, что обычно покупают у вас богатые дамы?

Она понимающе взглянула, и произнесла:

– Вы не из аристократии, да? Не переживайте! Сейчас все сделаем в лучшем виде.

Лайза как будто обрадовалась, что я не являюсь одной из напыщенных аристократок, которых видимо простой народ в Эндервелле не особо жалует. Быстро пробежав между рядами вешалок, она набрала кучу одежды в руки, и направилась в примерочную, позвав меня за собой. Повесив одежду на крючки, девушка, задернув шторку, убежала, оставив меня одну.

Осмотрев вешалки, я решила начать с нижнего белья, которое совсем не было похоже на мои повседневные комплекты. Все варианты состояли из бюстье, высоких трусиков, а также корсажа с подвязками для чулок, и были сшиты из почти прозрачного кружева, прикрывающего самые пикантные места кусочками шелка или искусной вышивкой.

Я ахнула, рассматривая все это безобразие, и решила, что даже мерить не буду, выберу наугад. Все равно ни один из этих комплектов не угодил бы моему уровню стеснительности. Следующими в ход пошли платья. Тут уже мое настроение приподнялось. Все было в меру закрытым и элегантным.

В итоге перемерив все варианты, я выбрала три платья разных расцветок, четыре пары чулок, и три комплекта белья. А еще не смогла отказать себе в одной маленькой слабости, и взяла длинную ночную сорочку молочного цвета из шелка и кружева, с высоким разрезом на ноге, в комплект к которой шел легкий халатик в пол. Просто она была настолько нежной и невесомой, что я не устояла. Да и вообще, мне же нужно будет в чем-то спать! Успокаивая себя этим аргументом, я высунула голову из примерочной и спросила у ожидающей неподалеку Лайзы:

– А я могу кое-что из выбранного надеть сейчас?

– Конечно. Просто покажите мне эти вещи, и я сразу впишу их в чек.

Я показала девушке одежду, и она, записав что-то в блокнотик, прикрепленный к поясу, снова убежала.

Надев изумрудный комплект белья и черные чулки, я сверху натянула темно-синее платье из мягкого фатина с пышными рукавами, сужающимися к запястьям. Посмотрев на себя в зеркало, осталась весьма довольна увиденным. Широкий атласный пояс выгодно подчеркивал талию, делая ее совсем узенькой, а вырез красиво оголял плечи и ключицы, при этом оставляя декольте закрытым.

– А где Лайза? – спросила я у Инара, сидящего рядом на диванчике, выйдя из примерочной, – Я не могу сама пояс сзади завязать.

Мужчина обернулся, и на секунду замерев, рассматривая меня, произнес хриплым голосом:

– Позволь мне помочь.

Встав за моей спиной, Инар легко провел ладонью по спине, отчего по коже пробежали мурашки, и слегка натянув атласные ленты, начал завязывать их. Я даже замерла от того, насколько близко он был ко мне. От ощущения его дыхания и тепла тела, меня бросило в жар, а щеки покрылись лихорадочным румянцем. Закончив с лентами, Инар отвел мои волосы за спину, и невесомо коснувшись губами плеча, отошел на пару шагов назад.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я, украдкой бросая взгляд на зеркало с отражением раскрасневшейся и смущенной девушки, за спиной которой стоял василиск, окидывающий жарким взглядом ее фигуру.

Напряженное молчание было прервано появлением Лайзы, которая спросила, что еще мне понадобится. Я взглянула на свои туфли, и решительно ответила:

– Обувь. И желательно, без высокого каблука.

Девушка измерила мой размер ноги, и принесла с десяток коробок с различными вариантами обуви. Перемерив четыре первые пары, я остановилась на ботиночках со шнуровкой, и низким каблучком, которые были сшиты из мягкой темно-серой замши, а также серебристых лодочках с лентами, завязывающимися бантами на щиколотке, и мягких черных туфельках на плоской подошве.

Оставшись в выбранных ботиночках, я сообщила Лайзе, что больше ничего не понадобится, и она понесла все выбранные вещи на упаковку. Рассчитавшись, мы вышли из салона, и направились в другие лавки. По итогу еще были приобретены ридикюль, шпильки и ленты для волос, а также гребень и небольшое зеркальце.

Вернувшись в дормез, Инар убрал купленные вещи в потайной отсек в полу, и мы, наконец, отправились в дорогу.

Умирая от голода, я стала накрывать на стол. В корзине обнаружилось большое количество фруктов и овощей, а также хлеб, сыр, сливочное масло в горшочке, булочки, мясная нарезка и большой бурдюк с холодным сладким чаем. Найдя на полочке под столом все нужные столовые приборы и посуду, я осмотрела запасы, и решила сделать бутерброды. Намазав хлеб маслом, и собрав слоями, листья какой-то зелени, сыр, помидоры, и мясо, я уложила получившийся кулинарный шедевр на блюдо, а потом поставила на стол булочки и чай.

Инар, все это время удивленно наблюдавший за мной, спросил, что это такое я приготовила.

– А вы, что, не готовите бутерброды? – в замешательстве спросила я в ответ.

– Без понятия, что это такое, но название ужасное, – скривился василиск.

Я фыркнула, закатив глаза.

– Как хочешь, мне больше достанется, – и, подхватив с тарелки бутерброд, откусила от него сразу четверть.

Инар еще раз кинул подозрительный взгляд сначала на меня, а потом на кулинарное новшество, и все же решился попробовать. Откусив, он с удивлением произнес:

– Вкусно! Знаешь, это вообще не похоже на то, что готовят в Эндервелле, – мужчина быстро умял один бутерброд, и сразу потянулся за вторым.

Я, не переставая жевать, рассмеялась. Через десять минут тарелка была пуста, и мы сытые и довольные сидели на диване, допивая чай.

– Знаешь, ты привнесла в мою жизнь столько новых эмоций, что теперь мне кажется – до тебя я и вовсе не жил, – вдруг произнес Инар, глядя на дорогу за окном.

Потупив взгляд, я тихо ответила:

– Взаимно... Впервые со смерти родителей я чувствую чью-то поддержку. Это позволяет ощущать себя живой.

Повернувшись и посмотрев мне в глаза, Инар спросил:

– Скажи, а какой бы ты хотела видеть свою жизнь в Эндервелле, если у нас получится обойти проклятье?

На минуту я задумалась и произнесла:

– Я бы хотела получить хорошее образование, стать независимой, найти стоящую работу, иметь свое жилье. И просто... Быть кому-то нужной. Я очень боюсь одиночества. Боюсь провести в нем всю свою жизнь, – с грустью закончила я, сделав признание не столько Инару, сколько самой себе, – А почему ты спрашиваешь?

– Просто хочу знать, смогу ли я дать тебе ту жизнь, о которой ты мечтаешь. Меня, на самом деле, очень удивили твои слова. Все девушки, которые встречались на моем пути, мечтали о путешествиях, богатствах, высоком положении, и уж точно не о работе и образовании. Независимость для большинства особ женского пола вообще не интересна в Эндервелле. Я видел очень много охотниц за состоянием, которым было неважно ограничение их возможностей и инициатив, лишь бы это не мешало сорить деньгами. Хотя я честно не скажу, что мне полностью импонирует твоя позиция. Куда проще было бы, если ты желала сидеть дома и воспитывать детей. И если все получится, то во многом нам придется искать компромисс, и я не знаю, будешь ли ты на это согласна. Я не жду сейчас от тебя ответа, просто подумай о том, что я сказал, – придвинувшись, он легко коснулся губами моего лба, и прошептал:

– Поспи немного, нам ехать около трех часов, потом сделаем остановку, чтобы размяться. А мне нужно проработать варианты снятия проклятья.

Я вздохнула и, согласившись, скинула туфли, и легла на диван, практически моментально уснув.

ГЛАВА 13

Проснулась я от шума дождя, стучавшего по лакированной крыше дормеза. Приподняв голову, выглянула в окно, и не смогла ничего разглядеть, потому что стекла заливали потоки воды.

Инар сидел за столом в окружении книг и бумаг, которые он, видимо, добыл из пространственного кармана. Я потянулась, и потирая заспанные глаза, спросила:

– Сколько я проспала?

Не отрывая взгляда от бумаг, василиск ответил:

– Около двух часов. Выспалась?

– Не знаю... Чувствую себя разбитой, – с сомнением сказала я, и добавила, – Нашел что-нибудь интересное?

– Пока нет, – удрученно покачал головой он. – Я толком не понимаю, что искать, потому как сам текст проклятия и нюансы его воздействия император почему-то тщательно скрыл. И это сильно меня настораживает. Такой громкий инцидент, и так много белых пятен в информации. Я сейчас вспоминаю, что при нахождении гробницы Найтири это не предавалось массовой огласке, да и вообще, почти никто ничего не говорил. Как будто на это дело было наложено заклинание отвода глаз. И если это так, то ситуация явно сложнее, чем представлено жителям Эндервелла.

– Ого, но что такого могло быть в проклятии, что император решил это скрыть ото всех, и даже от собственного сына? – удивилась я.

Инар устало откинулся на спинку скамьи, и серьезно посмотрев на меня, произнес:

– Не знаю, Анита. Явно ничего хорошего, – а потом, нахмурившись, добавил, – Либо в этом просто есть какая-то личная выгода для моего отца.

Я склонила голову, задумчиво протянув:

– И тогда отец решил скрыть информацию и от тебя, чтобы защитить?

Инар хмыкнул.

– Это вряд ли. Скорее, чтобы не смог ему помешать.

Я подняла бровь.

– Какие-то у вас странные отношения.

– Обычные отношения в венценосной семье. Каждый борется за свой кусок власти, – пожал он плечами, – Я для отца лишь запасной вариант. Он не был особо рад моему появлению на свет, но куда проще воспитать бастарда рядом с собой, и полностью контролировать его, чем ежедневно ожидать удара ножом в спину.

– А как же твоя мать?

– Мама умерла, когда мне исполнилось два года. Я почти не помню ее, но отец рассказывал, что она была фрейлиной императрицы, и одной из видящих.

– То есть ты рожден от императора и земной женщины... Вероятно, для Эндервелла это стало самой запоминающейся сплетней, – озвучила я свои мысли вслух, – Скажи, а как к тебе относятся при дворе? Ты же вроде говорил, что у василисков в приоритете чистота крови, – после того как слова слетели с губ я поняла, что вопрос весьма неудобный, и ойкнув, добавила, – Прости, это было жутко бестактно.

Инар, слегка улыбнувшись, произнес:

– Не волнуйся, меня уже давно не трогают пересуды на эту тему. И да, ты права, мое рождение стало самой шокирующей новостью в империи, – после этих слов мужчина вдруг жестко ухмыльнулся и добавил, – До того момента, пока императрица из ревности не зарезала мою мать. Вот это действительно было в заголовках всех газет в течение целого года.

Я опешила.

– Подожди, но как императрица могла пойти на такое? И с чего вообще решили, что это она?

– Во дворце болтали, что маму рано утром нашла ее служанка. Она-то и позвала для освидетельствования лекаря, который подтвердил, что одна из приближенных фрейлин королевы убита ударом ножа в сердце. Расследование проводить не стали, потому как у моей матери не было родни в Эндервелле, и всем было плевать на смерть одной из фрейлин. А отец и вовсе спокойно вздохнул, наверняка, только жалея о том, что великий Ингевиль и бастарда к себе не забрал вслед за любовницей. В итоге дело замяли, якобы из-за недостатка улик, а меня император отдал на воспитание придворным нянькам и учителям. И я бы никогда ничего не узнал об убийце своей матери, если бы ни один вовремя подслушанный разговор... Как-то раз, лет в десять, я сбежал с урока династической истории, чтобы посмотреть на пегасов, которых привезли для императорского зверинца, и прокрадываясь за портьерами вдоль окон, услышал, как хлопнула дверь отцовского кабинета. Соответственно, я испугался, что меня обнаружат, и замер. Спустя несколько секунд до моих ушей донеслись голоса отца и его супруги, они приглушенно ругались, стоя у окна, справа от меня. Из подслушанного разговора я понял, что Генриетта – императрица, вновь застала своего благоверного за интрижкой, и это привело ее в ярость. В порыве гнева мачеха сказала, что скоро отец доиграется, и она прирежет и его, и всех его любовниц. Отец на это пригрозил, что если императрица будет совать нос не в свое дело, то он расскажет всем, что это она убила мою мать восемь лет назад.

Так для меня и раскрылась правда. На следующий же день я понял, что явно не один подслушивал этот разговор, потому как все газеты пестрели новостями об убийстве, совершенном императрицей. Но и здесь она выкрутилась, потому что отец вышел к народу, и рассказал свою правду о том, что это было не убийство, а лишь самооборона. Якобы – это моя мать, обезумев от ревности, накинулась на его супругу, а та, защищая свою жизнь, вонзила в нее столовый нож. Народ поверил. Репутация императрицы осталась незапятнанна. А мне приходилось каждый день завтракать за одним столом с убийцей единственного человека, который меня любил. Когда я вырос, то благодаря уровню дара, и неплохим лидерским качествам, смог занять должность верховного хранителя, и завоевать уважение империи, несмотря на постыдное происхождение. Отец тешил свое самолюбие, и думал, что я стремлюсь достичь всех этих высот, чтобы заслужить его похвалу. – Инар покачал головой и усмехнулся. – На самом же деле я с детства желал только одного – отомстить императорской чете и устроить переворот. Потому днями и ночами сидел над учебниками и хватался за самую тяжелую и грязную работу. И надо признать, это принесло свои плоды. Только вот по прошествии времени и юношеского максимализма я стал понимать, насколько это нереальная, и более того, бредовая мечта. Но самое интересное то, что с этого момента моя жизнь как будто потеряла смысл. Стало не за что бороться и нечем жить, – сказав все это, он устало потер глаза, и добавил, – возможно, поэтому я так ухватился за Елену. Чтобы иметь какую-то цель в жизни, а не бессмысленно начинать и провожать такие похожие друг на друга дни. Возможно, это и вовсе была не любовь. Сейчас, после знакомства с тобой, я начинаю допускать эту мысль.

Сделав это признание, Инар начал молча собирать со стола бумаги и книги, убирая их в пространственный карман. А я сидела и думала о том, что ему ответить. Мысли разбегались и, не придумав ничего лучше, просто встала, и обняла его со спины, прижавшись щекой к мягкой ткани камзола.

Сначала он замер, а потом прошептал:

– Несмотря на все пророчества, преграды, и проблемы, которые поджидают нас на пути, ты лучшее, что случалось в моей жизни, – он повернулся и, взяв мою ладонь обеими руками, прижал к своим губам.

В груди сладко защемило от его слов, и я, зардевшись, отвела взгляд. Мужчина, тихо усмехнувшись, отпустил мою руку.

– Знаешь, нет ничего прекраснее, чем наблюдать, как ты смущаешься.

От этих слов я покраснела еще больше, и поэтому, отвернувшись, решила сменить тему:

– Кхм... А скоро остановка? Что-то так ноги затекли, да и свежим воздухом хочется подышать. Здесь как-то душно.

Инар видимо решил больше не стеснять меня, и подыграл:

– Да вот прямо сейчас тогда и остановимся. Тем более, что дождь вроде бы уже закончился, – произнес василиск, выглядывая в окно.

Он приложил руку к панели, с помощью которой происходило управление дормезом, и через минуту мы уже выходили наружу.

Остановка получилась крайне живописной. Слева от дороги шел пологий склон горы, покрытый изумрудным пушистым мхом, мягко переходящим в хвойный лес, а по правой стороне метрах в ста виднелся обрыв, за которым разливался уже знакомый мне белый океан. Тучи на небе начинали расходиться, и солнце добавляло красок в картину, простирающуюся перед глазами.

Любуясь природой и вдыхая полной грудью воздух, все еще пахнущий дождем, я спросила у Инара:

– А как называется этот океан?

– Это не океан.

Я удивленно посмотрела на него:

– А что же тогда? Море?

– Это река. А называется Белория.

– Постой... Но края воды даже у горизонта не видно, а мы сейчас находимся на большом возвышении.

Инар взял меня за руку и повел к краю обрыва, попутно рассказывая:

– Так вышло, что наш мир пригоден для жизни лишь частично. Представь себе планету, размером вполовину меньше Земли, и ее верхушка отделена от остальной поверхности огромной рекой, замкнутой в кольцо. Так вот, эта верхушка и есть Эндервелл, здесь процветает жизнь, и есть все, что нужно для существования. Но вот то, что лежит за границами Белории – мертво. Там нет ни одного растения, а вместо плодородной почвы сплошной камень и пески. Легенда гласит о том, что изначально наш мир был полностью приспособлен к жизни, но когда Берадот пытался из жажды власти убить Ингевиля, то последний в ярости обратил в камень все, что видит, и лишь Белория остановила его чары, благодаря чему на планете и остался существовать островок жизни.

Мы остановились в метре от обрыва, и глядя на огромное водное пространство, я спросила:

– Но если река протекает кольцом и замыкается, то откуда она берет свое начало?

Инар встал за моей спиной, осторожно приобняв за талию.

– Ядро нашей планеты – это огромный водный источник, насыщенный магией. От ядра воды поднимаются на поверхность и поддерживают уровень реки, а также магический баланс в самом Эндервелле. Белория, по сути, и есть источник жизни нашего мира.

– Невероятно... У нас даже в книгах такого бы не смогли придумать. Порой мне кажется, что я просто вижу сон, – сказала я, и, усмехнувшись, добавила, – Или может, я просто валяюсь в коме после обморока у книжного магазина.

Василиск тихо рассмеялся и, наклонившись к моей щеке, прошептал:

– А хочешь, я докажу тебе, что все это вовсе не сон?

Я замерла, раздумывая о том, что делать, если он намекает на поцелуй, и осторожно поинтересовалась:

– Как?

Развернув меня к себе, Инар спросил:

– Скажи, ты боишься высоты?

– Эмм... Нет, – ответила я, уже сомневаясь в том, что придется решать подпускать Инара так близко к себе или нет.

Услышав мой ответ, он отошел на пару шагов назад, и начал превращаться. Через несколько мгновений из уже знакомого мне вихря выпрыгнул василиск, и начал медленно подползать ко мне. Оказавшись рядом, он уткнулся головой в мой живот, на мгновение замерев, и я, осторожно протянув руку, погладила жесткие чешуйки на шипастом лбу. Инар в обличии этого дивного существа довольно заурчал, прикрыв глаза с узким серебристым зрачком.

– Значит, почесушки нравятся? Так ты у нас в душе не змей, а просто огромный кот, – усмехнулась я.

Змей, фыркнув, отдернул голову, а потом, хитро прищурив глаза, начал обвивать мою талию кончиком хвоста.

– Эй, ты чего?! Если шутка не понравилась, то можно для начала просто сообщить об этом, чего сразу-то душить? Имей совесть! Если ты сейчас задавишь меня, то миссия по моему спасению потеряет всякий смысл!

Не успев выдать весь поток своих возмущений, я вдруг взлетела в воздух, а уже через секунду оказалась на шее у василиска, который начал двигаться к краю обрыва, где находился более пологий сход к воде. Под мой визг Инар медленно сползал в реку, а я, ухватившись всеми руками и ногами за чешуйчатое тело, мысленно проклинала этого гада.

– Стой, остановись, кому говорю! Это очень плохая идея. Лучше б ты уж целоваться полез, чем пытался утопить! – на мои крики василиск внимания не обращал.

Вскоре я немного успокоилась, поняв, что он двигается достаточно медленно, чтобы я упала в воду, и даже начала наслаждаться происходящим. Вода доходила мне до бедра и была на удивление теплой, а плавные движения василиска позволяли разглядеть всю красоту Белории. Змей не заплывал на глубину, и благодаря этому, я смогла увидеть стайку золотистых рыбок, выпрыгивающих из воды у берега. А еще там были удивительные птицы, похожие на лебедей, только в три раза больше, и оперение у них было нежно-голубого цвета, а голову венчал пышный лиловый хохолок. Сделав пару кругов, мы стали возвращаться обратно, и когда василиск начал ползти вверх по склону, то я удивилась, насколько же у него сильное тело. Он ведь, наверняка, может запросто переломить не только человеческое тело, но и целый корабль. Вернувшись на вершину склона, Инар ссадил меня, и вернул себе человеческий облик.

– Ну, так что там по поводу поцелуев? – с довольной улыбкой спросил он, подходя ко мне вплотную.

Я сделала шаг назад, казня себя за то, что мой язык в моменты стресса, к сожалению, срабатывает быстрее, чем мой мозг. Не придумав ничего лучше, я решила прикинуться дурочкой, и удивленно хлопая глазами, спросила:

– Какие еще поцелуи? Ты о чем вообще?

Инар, прищурившись, склонился ко мне вплотную так, что между нами осталось не более сантиметра, и прошептал:

– Ну, уж нет, сейчас ты не отвертишься. Я ведь все верно понял... Когда ты услышала от меня предложение доказать, что это не сон, то решила, что я буду целовать тебя. А я, идиот, и не догадался сразу...

Судорожно раздумывая, как отвертеться, я не заметила, что отступать уже некуда, и одна нога зависла в воздухе на краю обрыва. За секунду до падения Инар резко схватил меня за талию, и дернул на себя. Вместе мы повалились на траву, и он, оказавшись сверху, аккуратно отвел мои волосы от лица, сказав прямо в губы:

– Ты еще не поняла, что бежать бесполезно? Даже обрыв тебя не спасет от меня. Запомни, Анита – каждый раз, когда ты будешь стоять на краю, я буду рядом, чтобы удержать... – произнеся последнее слово, он уверенно прижался к моим губам, и замер, позволяя мне привыкнуть к происходящему.

Мое сердце дико колотилось, а внизу живота разливалось чувство сладкого томления. Наслаждаясь желанной близостью, я наконец отбросила все сомнения, и зарылась руками в шелковистые темные волосы, притягивая мужчину еще ближе к себе.

Инар, будто бы только и ожидая этого, со стоном закинул мою ногу себе на бедро, и проник языком в приоткрытые губы. Он целовал меня так яростно, будто боялся, что через секунду я просто испарюсь из его объятий.

Под давлением захлестнувшего желания я неумело отвечала на его страстные поцелуи, которые постепенно переходили от губ все ниже. Сначала лицо, потом шея и ключицы, которые были открыты благодаря легкому фасону платья. Но когда его рука легла на лиф в попытке сдернуть его вниз, я опомнилась, и попыталась аккуратно остановить.

– Нет, постой. Прошу, давай не будем заходить так далеко.

Инар со стоном, переходящим в рык, резко откатился от меня, и сокрушенно произнес:

– Прости. Сам не понимаю, что творю. Рядом с тобой я просто начинаю терять рассудок.

Повернувшись на бок, я прижала ладонь к щеке Инара, на которой уже начинала пробиваться колючая щетина, и тихо произнесла:

– Не нужно извиняться. Я ведь сама этого хотела, и не стала отталкивать тебя. Пойми, я никогда не испытывала и не переживала ничего подобного, я просто не знаю, как правильно себя вести в этой ситуации... И поверь, мне бы хотелось зайти дальше, хотелось, чтобы это произошло именно с тобой, но просто... Просто, наверное, я боюсь. Боюсь, что после более серьезной близости ты просто потеряешь ко мне интерес, – Украдкой стерев со щеки скатившуюся слезу, добавила, – Я не уверена, что мое сердце сможет это выдержать. И да, я знаю, что наверняка выгляжу сейчас жалкой и неуверенной в себе, но уж лучше быть до конца откровенной с тобой, чем новые недомолвки сотрут все- то светлое, что есть сейчас, между нами.

Инар, нахмурившись, сел и, развернувшись ко мне, с какой-то необъяснимой болью в глазах произнес:

– Неужели я кажусь тебе вот таким? Способным на предательство? Я не буду отрицать, что у меня были в жизни отношения, в которых и речи не шло о каких-то чувствах. Но они были построены на взаимном физическом удовольствии, и те девушки не ожидали от меня в ответ чего-то большего. А к тебе я порой даже прикасаться боюсь, чтобы не спугнуть. И уж точно никогда не сделаю ничего, что тебя расстроит или, тем более, разобьет сердце. И если ты думаешь, что после секса я потеряю к тебе интерес, то ты глубоко ошибаешься! Все совсем наоборот, и тебе скорее стоит бояться, что после того, как ты целиком и полностью станешь моей, я просто окончательно свихнусь, и запру тебя в родовом замке на тысячу замков, спрятав ото всех на свете, – на последних словах Инар уже улыбался, с нежностью глядя на меня, – Так что возможно вскоре тебе придется рожать и воспитывать детей в закрытом замке, а еще терпеть до ужаса ревнивого мужа.

На этой фразе мы рассмеялись, а Инар добавил:

– Но, даже, несмотря на это, поверь, я не стал бы настаивать на более серьезной близости сейчас. Я хочу, чтобы для тебя это стало особенным моментом, который ты будешь вспоминать не с болью, а с радостью.

Расчувствовавшись от этих слов, я привстала, чтобы обнять его, но Инар оказался быстрее. И пока мы сидели, прижавшись, друг к другу на краю обрыва, я думала о том, насколько символичен этот момент, ведь пытаясь, стать ближе друг к другу, мы каждую минуту танцевали в шаге от пропасти, в которую нас пытался столкнуть целый мир.

Легко поцеловав меня, Инар произнес:

– Пойдем, нам пора ехать, родная, – и вскинув на меня тревожный взгляд, поспешно произнес, – Извини, забылся. Просто как-то само собой...

Даже не дослушав его до конца, я покачала головой и перебила, поспешно сказав:

– ... Ты даже не представляешь, сколько я бы отдала за то, чтобы хоть кто-нибудь называл меня так же, как называл когда-то папа. В прошлый раз я расстроилась не из-за того, что ты сказал родная, а от понимания, что для тебя это слово в отношении меня ничего не значит, и вряд ли в будущем кто-то еще назовет меня так. А сейчас я счастлива, слышать это, и безумно рада осознавать, что для тебя это слово уже не пустой звук.

– Тогда ты не будешь против, если я буду называть тебя так? – спросил Инар, взяв меня за руку.

– Нет, конечно, нет...

ГЛАВА 14

Вернувшись в дормез, мы перекусили новой партией бутербродов, которые явно пришлись Инару по душе. А после василиск снова принялся за поиск хоть какой-то информации о проклятии, перед этим выдав мне книгу, в которой были изложены легенды о создании Эндервелла.

В них не было ничего нового, что бы мне уже не рассказывал Инар, но написано оказалось столь увлекательно, что я не заметила, как пролетели следующие четыре часа. Оторвалась от книги я лишь тогда, когда в салоне потемнело до такой степени, что уже невозможно было толком разглядеть ни строчки. Инар тоже сворачивал свитки и карты, разложенные на столе.

– Нужно поужинать и ложиться отдыхать.

Я не стала спорить, и отложив книгу, встала с дивана, чтобы достать оставшиеся продукты для ужина. Но успев только сделать шаг в сторону стола, почувствовала, как повозка начала раскачиваться из стороны в сторону, а снаружи стали слышны жуткие завывания, от которых кровь моментально стыла в жилах. Не удержав равновесие, я опрокинулась обратно на диван и, подняв на Инара испуганный взгляд, дрожащим голосом спросила:

– Что происходит? Почему нас так трясет, и кто воет снаружи?

Инар, ухватившись руками за стол, ножки которого были прикручены к полу, выглянул в окно, и отрывисто произнес:

– Пожиратели душ. Гримы.

– Но ты же говорил, что гримы не ходят группами?! – вскрикнула я.

– В обычных условиях нет. Поэтому у меня есть лишь одно предположение. Вероятно, их наслали при помощи заклятья, и им приходится действовать не от своей воли. Этих зверей любят держать в подчинении огненные змеи, а это означает, что сейчас, конкретно у этих гримов полностью отсутствует инстинкт самосохранения, и просто так они не отступят, пока не выполнят задачу, поставленную заклинателем.

Я тоже выглянула в окно, находившееся над моей головой, и разглядела в темноте высокие деревья, среди которых мелькали силуэты огромных черных собак с абсолютно белыми, будто бы совсем незрячими глазами. Несколько гримов бежали рядом с дормезом, с яростью толкая его в лакированные бока лапами, из-за чего и происходила такая тряска. Эта картина меня нисколько не успокоила, и пытаясь сдержать страх, я напряженным голосом произнесла:

– Что нам делать, Инар? Они же сейчас перевернут повозку и доберутся до нас.

– Нужно выпрыгивать из дормеза. Снаружи я смогу обернуться и защитить нас. В человеческом облике мне с ними не справится, их слишком много.

– Прыгать?! Но как? Они же сразу схватят нас, ты даже превратиться не успеешь! – поддавшись панике, прокричала я.

Инар, пошатываясь, добрался до меня и, посмотрев в мои напуганные глаза, серьезно произнес:

– Именно поэтому я выпрыгну первым. Когда я обернусь, то отвлеку их внимание на себя, а потом уже прыгнешь ты, и постараешься скрыться в лесу. Только все нужно сделать так, чтобы гримы в суматохе не поняли, что тебя нет в повозке, – видя, что я все еще на грани истерики, он добавил, – Анита, доверься мне. Я обещаю, что вытащу нас.

Я со стоном схватилась руками за голову, понимая, что иного выхода нет, и с трудом смирившись с неизбежностью обстоятельств, ответила:

– Хорошо. Но как я узнаю, что пора прыгать?

– Я направлю порыв ветра на дормез, ты почувствуешь это, и в тот же момент должна будешь выпрыгнуть наружу.

Выдохнув, и собравшись с силами, я кивнула:

– Ладно, я все сделаю.

– Хорошо, тогда действуем.

Инар напоследок прижался к моим губам, с силой сжав в объятьях, и подойдя к двери, резко распахнул ее. Леденящий вой стал еще громче, а в дверном проеме было видно одного из гримов, пытающегося запрыгнуть внутрь.

Последний раз, взглянув на меня, василиск выпрыгнул на дорогу, в прыжке отбросив грима под колеса дормеза, от чего меня тряхнуло еще сильнее. В тот же момент, подлетев к двери, я захлопнула ее, чтобы другие пожиратели не смогли забраться в салон.

Спустя минуту снаружи раздалось громкое шипение и многоголосый скулеж, из чего я поняла, что гримам сейчас приходится несладко.

Не знаю, сколько прошло времени, пока Инар отвлек всех пожирателей, для меня – так целая вечность, но за эти минуты я успела собрать лентой волосы, чтобы не лезли в глаза, и полностью извести себя.

Когда я уже начала сходить с ума от ожидания, в дормез наконец-то ударил мощный порыв ветра, и не оставляя себе времени на раздумья, я рванула к двери. Распахнув ее, увидела, что дорога свободна, и можно выпрыгнуть, оставшись незамеченной. Посчитав про себя до трех, я с тихим писком сиганула вниз, и больно приложившись спиной о дорожные камни, да так, что дух вышибло из груди, скатилась на обочину у края леса.

С трудом поднявшись, и действуя лишь на одном только желании выжить, я устремилась вглубь лесной чащи. В легких уже почти не оставалось воздуха, но я упрямо продолжала двигаться вперед, краем уха слыша вдалеке звуки сражения, и вой гримов, который почему-то не отдалялся, а наоборот становился ближе.

Решив разок обернуться, я увидела метрах в ста от себя белые, светящиеся глаза жуткого создания. Понимая, что еще несколько рывков, и пожиратель окажется совсем рядом со мной, я попыталась ускориться, но через пару шагов осознала, что бежать становится все сложнее. До меня не сразу дошло, что я угодила в болото, и поэтому упрямо продолжала двигаться вперед, все больше увязая в трясине.

Когда вода дошла мне до колен, и было уже почти невозможно передвигать ноги, я вдруг ощутила жуткий страх, сковавший тело, и пожиратель, вцепившись острыми клыками в мое оголенное плечо, начал тащить меня из болота на твердую землю.

Я пыталась отбрыкиваться и вырываться, но силы были явно не равны, плюс к тому же каждое движение причиняло дикую боль прокушенному плечу. К моменту, когда подо мной была уже не вода, а лишь влажная почва, грим отпустил меня, и медленно обойдя, придавил мощными лапами к земле.

Глядя чудовищными белесыми глазами, он открыл пасть, из которой вывалился длинный раздвоенный язык с капающей с него слюной. В эту секунду ощущение страха и омерзения сменилось безразличием, которое, заползая в душу, вытесняло из нее все чувства и эмоции.

Стало абсолютно плевать на дикую боль в теле, на то, что через минуту я, скорее всего, умру, и даже, что моя смерть окажется настолько бессмысленной. Больше не хотелось бороться за свою жизнь, я просто не видела в этом смысла, и лишь молча ждала своей участи, наблюдая, как из моей груди поднимаются белые светящиеся нити, исчезающие в пасти грима.

«Вот, что чувствуешь, когда из тебя вырывают душу» – подумала я, когда зрение начало сужаться, и сознание цеплялось лишь за жуткий белый взгляд.

Безразлично прощаясь с жизнью, и ожидая наступления блаженной темноты, вместо нее я неожиданно получила целый коктейль из страха, боли и адреналина, который резко обрушился на меня, оглушая и одновременно возвращая зрение.

Сжав пульсирующие болью виски, я попыталась сесть, но услышала голос Инара, который приказал не делать этого.

– Не двигайся, тебе нужно для начала прийти в себя. Пожиратель почти высушил тебя, оставалось не больше минуты, поэтому и восстановление пройдет дольше.

Василиск подхватил меня на руки и куда-то понес. Находясь в темноте и полной дезориентации от боли и ужаса пережитых событий, я совсем не понимала, где мы находимся, и лишь тихонько постанывала от боли и бессилия, свернувшись на руках у Инара.

Когда виски перестало ломить, и я вернула себе способность мыслить более-менее связно, то охрипшим от крика голосом спросила:

– Где мы?

– Все еще в лесу. Нужно найти место, чтобы отдохнуть. Нам придется переночевать здесь, а утром решим, что делать. Дормез гримы разломали на щепки, и поняв, что тебя там нет, рванули в лес, учуяв твой запах. Я смог убить всех, упустив лишь одного, который и догнал тебя, но не переживай, сейчас и он мертв. Больше опасности нет.

– Спасибо, что снова спас. Если бы не ты, то я бы уже была сейчас мертва.

– Если бы я смог сразу убить всех гримов, то тебе бы и не пришлось столько пережить. Это я виноват в том, что ты чуть не погибла, – жестко ответил Инар.

– Ты не прав сейчас, но у меня, к сожалению, нет сил тебе это доказывать, – слабым голосом возразила я.

Остановившись у огромного поваленного дерева, поросшего мхом, Инар осторожно опустил меня на землю, прислонив спиной к стволу. Мокрая одежда и волосы заставляли измученное тело дрожать от холода при малейшем дуновении ветра, да и пропитанный влагой мох под спиной не делал ситуацию лучше. Прокушенное плечо все также ломило, но сознание уже было достаточно ясным, чтобы понять, что повреждены только мягкие ткани.

Пока я потихоньку приходила в себя, Инар собирал хворост и опавшие иголки, складывая их в костер. Присев у получившейся невысокой кучки веток, он закатал рукав камзола. На запястье оказалось надето несколько широких браслетов из черненого серебра, инкрустированных различными камнями. Прокрутив пальцами кроваво-красный камень на одном из браслетов, он поднес руку ближе к костру, и яркая искра, сорвавшись с камня, выстрелила в ветки, которые мгновенно занялись пылающим огнем.

Видимо, это очередной артефакт, только действующий как зажигалка – подумала я, и сказала:

– Надо же, а я думала, раз в Эндервелле есть магия, то все могут по щелчку пальцев вызывать огонь, и делать прочие магические штуки.

– Нет, Анита, это так не работает. Все гораздо сложнее. Я, например, могу повелевать водой и воздухом, но огонь и земля мне недоступны, а также прочая бытовая магия. Поэтому в моем арсенале есть множество артефактов, которые существенно помогают в жизни. И так у всех жителей Эндервелла, которые имеют хоть какой-то дар. У каждого свои способности, – пожал плечами Инар, – Есть, конечно, заклинания, требующие минимум обычного магического резерва, вроде того, благодаря которому можно разговаривать на других языках, но их крайне мало.

– Ясно. Значит в книжном фэнтези, которое я читала, все слишком романтизировано. Реальность куда более сурова, – усмехнулась я, склонив голову, и тут же зашипела от острой боли, пронзившей плечо.

Инар присел рядом со мной, и отбросив волосы, забранные в хвост, на другое плечо, начал осматривать рану.

– Сустав и кости не повреждены, но сами ткани сильно разорваны, – хмуро посмотрев на меня, он добавил, – Придется обработать и зашить, иначе может пойти заражение.

– Что? А без этого никак? – шокировано спросила я.

– Нет, родная. И сделать это нужно как можно быстрее, ты и так потеряла немало крови. Я нанесу обезболивающий бальзам, и ты почти ничего не почувствуешь.

Не оставляя мне выбора, Инар открыл пространственный карман и начал доставать из него кучу разных вещей. Какие-то бутыльки, маленький металлический футляр размером с ладонь, холщовый мешочек на завязках, и стопка одежды, из которой он тут же достал длинный плащ, подбитый мехом, и уложил его у костра.

Снова подхватив на руки, мужчина перенес меня к огню, и усадил на расстеленную мехом кверху ткань. Тело сразу стало отогреваться, от чего заледеневшую кожу начало покалывать.

Инар опустился рядом со мной на колени, и стянув с моих ног ботинки, поставил их к огню сушиться, а после, ухватившись за ленты на талии, развязывая, потянул их на себя.

Я схватилась за конец ленты, как утопающий за соломинку, и настороженно спросила:

– Что ты делаешь? Рану же и так видно.

Инар прикусил губу, сдерживая улыбку, и произнес:

– Анита, мне, безусловно, импонирует твоя застенчивость и невинность, но позволь все же переодеть тебя. Как ты помнишь, высушить твою одежду я не могу, а ты вся в крови и промокла. Если этого не сделать, то даже согреться толком не получится, не говоря уже о возможной простуде.

Я тяжело вздохнула, понимая, что он прав, а сама я переодеться сейчас просто не в состоянии, и поэтому отпустила ленты, позволяя снять с себя платье.

Вытянув ленту, Инар завел руки за мою спину и расстегнул молнию, после чего аккуратно подцепив пропитанную кровью ткань, прилипшую к коже у раны, потянул ее вниз, снимая с плеч и рук. Когда верх платья скатился до талии, и мужскому взгляду показалась грудь в полупрозрачном изумрудном кружеве бюстгальтера, Инар на секунду замер, сжав челюсть так, что выступили желваки. Но уже через мгновение тряхнул головой, оторвав взор от покрытой мурашками обнаженной кожи, и продолжил стягивать платье дальше.

– Привстань, пожалуйста, лучше стянуть ткань через ноги, чтобы не беспокоить плечо, – хриплым полушепотом произнес василиск.

Смущаясь и краснея, я привстала на коленях, но, не удержав равновесие, тут же свалилась на грудь вовремя подхватившему меня Инару. Осознание того, что я прижимаюсь почти обнаженной кожей к его телу, бросило в жар, даже, несмотря на холодный ветер, гуляющий по талии и рукам.

– Осторожнее, – горячо прошептал Инар, глядя мне в глаза, и одновременно стягивая платье с бедер.

Потом, все также не отводя взгляда, он расстегнул крючки на бюстье, а я, прижав здоровой рукой мокрый клочок тонкой ткани к телу, тихо сказала:

– Может, все-таки оставим белье?

– А если я хочу его снять? – склонив голову, спросил этот искуситель.

Я вздрогнула, но вдруг, решившись, отвела руку, позволив бюстгальтеру скатиться по телу и упасть на плащ. Инар, тяжело дыша, приподнял руку, будто бы желая прикоснуться к груди, но потом тут же отдернул ее, и прищурив глаза, простонал:

– Великий Ингевиль, ты хоть понимаешь, как я хочу тебя, Анита?! Если бы не рана, я, честно, не уверен в том, что смог бы сдержаться...

Вытянув из кучи лежащей рядом одежды, белую мужскую рубашку на пуговицах, он надел ее на меня, застегнув до груди, а потом усадил обратно. Не глядя, стянул трусики с чулками и полностью укутал плащом.

Пока Инар развешивал на ветках деревьев мою мокрую одежду, я молчала, не зная, что сказать и как реагировать. Закончив, он вернулся ко мне, и обнажив раненое плечо, сначала обработал его спиртом, а затем нанес какой-то густой зеленый бальзам вокруг раны, от которого кожа начала неметь, и уже через минуту боль в плече не чувствовалась совсем.

– Ты готова? – спросил меня Инар.

Я кивнула, и он достал из холщового мешочка бинты. Положив их мне на колени, мужчина раскрыл металлический футляр, в котором оказался спрятан шовный набор. Обработав руки спиртом, он осторожным движением отвел мою голову в сторону, чтобы я не могла наблюдать за процессом зашивания, и приступил к делу. Я чувствовала лишь легкое покалывание, которое даже болью нельзя было назвать, и уже через пару минут Инар отложил инструменты в сторону и, наложив на рану мазь, закрыл все повязкой, закрепляя ее края на коже какой-то субстанцией, похожей на прозрачную смолу.

– Что это?

– Смола гардарии. Это такой хищный цветок, выделяющий жидкость, которая при специальной обработке превращается в смолу. Ее обычно используют целители, чтобы закреплять повязки или же заклеивать непосредственно сами раны.

– Откуда все это в твоем пространственном кармане? – поинтересовалась я.

– Благодаря специфике работы приходится часто бывать в поездках и различных передрягах. Хочешь, не хочешь, но приходится быть готовым ко всему.

Убрав все бутыльки и шовный набор обратно в карман, Инар подкинул еще веток в костер, и сняв свой камзол, свернул его и положил на землю рядом со мной.

– Ложись, тебе нужно поспать.

– А ты? – осторожно спросила я, укладываясь.

– Я тоже сейчас лягу, только активирую защитный амулет на всякий случай, – ответил Инар, проворачивая на руке еще один браслет, из которого начала вытекать голубоватая дымка, тянущаяся за каждым шагом мужчины, обходящего ночлег по кругу.

Я закрыла глаза. Ничего не болело, тело успело отогреться, и от этого на меня накатила приятная слабость, утягивающая в сон. Уже на грани засыпания я почувствовала, как рука Инара обнимает меня за талию, и притягивает к себе. Окончательно расслабившись, я наконец позволила сознанию уплыть в темноту.

ГЛАВА 15

Кап... кап...кап...

Что-то холодное капало на мое лицо. Боже, неужели крыша опять начала протекать? Нужно сказать тете Але, чтобы вызвала плотника...

Открыв глаза, я сначала вообще не поняла, где нахожусь, и почему вместо знакомого деревянного потолка вижу над собой раскидистые хвойные ветви, с которых на меня стекает вода. Но сев и проморгавшись, я постепенно вспомнила события последних дней и особенно вчерашнего вечера.

Потянувшись, с удовлетворением поняла, что плечо почти не болит, и чувствую я себя на удивление отдохнувшей.

– Доброе утро. Как спалось? – произнес Инар, жаривший на костре куски какого-то мяса, нанизанного на ветки. От него исходил такой умопомрачительный запах, что мой желудок, не видящий еды со вчерашнего обеда, невольно начинал сжиматься.

– Доброе, вроде бы хорошо. А откуда ты взял мясо? – поинтересовалась я.

– Поймал зайца в лесу, пока ты спала. К сожалению, ничего другого найти не удастся, поэтому довольствуемся тем, чем есть.

– Я очень даже не против жареного мяса. Кушать хочется просто жутко.

Инар убрал мясо с огня, положив его в глубокую, вдруг появившуюся откуда-то металлическую тарелку. Порой разнообразность вещей в его пространственном кармане меня пугала. Сняв куски с веток, василиск поставил тарелку передо мной, и сел рядом.

Мы приступили к завтраку. Мясо оказалось на удивление нежным и вкусным, даже, несмотря на полное отсутствие соли и специй. Уже через несколько минут тарелка была пуста, и довольно откинувшись на импровизированную постель, я произнесла:

– Теперь гораздо лучше! Спасибо большое за завтрак. Еще бы найти где-нибудь воду, и жизнь вообще станет прекрасной, – рассмеялась я.

Удивительно, но переживая такие тяжелые моменты, начинаешь радоваться элементарным вещам, на которые раньше просто не обращал внимания.

– С водой как раз таки проблем нет, – произнес Инар, и протянул ладонь вверх.

Сначала ничего не происходило, но уже через несколько секунд капли росы с веток стали скатываться куда быстрее и собираться над ладонью мужчины в водяной шар. Когда воды набралось достаточно, он легким движением отправил шар в миску из-под мяса. Вымыв ее, Инар вылил грязную воду и, повторив манипуляцию с росой еще раз, подал мне в руки абсолютно чистую емкость с прохладной водой.

Вдоволь напившись, я вернула миску Инару, и произнесла:

– Вот почему я так не умею? Какой вообще смысл в даре убеждения, если даже использовать его нельзя.

Инар допил оставшуюся воду и ответил:

– Твой дар имеет огромную силу, Анита. В старые времена, когда у нас еще не было артефакторики, ты смогла бы подчинить себе весь мир. И даже сейчас, несмотря на то что все правительство и аристократия имеет защиту от принуждения, ты вполне способна подчинять простых людей и создавать целые армии, способные свергнуть всю императорскую семью, и меня, в том числе. Поэтому император так боится тебя. Запомни, лишь ты сама вершишь свою судьбу, и решаешь, как воспользоваться данными тебе способностями. Большой дар – это большая ответственность.

Я тяжело вздохнула и, посмотрев на хмурое утреннее небо, сказала:

– Императору нет смысла бояться человека, который совершенно не имеет мотива для какого-то вымышленного переворота. Я не стремлюсь к власти, да и все эти дворцовые интриги не для меня. Единственное, чего мне сейчас хочется, это чтобы все от меня отстали, и перестали стеречь с ножом и ядом за каждым углом.

– А зря, из тебя бы вышла хорошая императрица, – улыбнулся Инар.

Я рассмеялась.

– Что? С чего ты это взял?

Он поправил сползающую с моего плеча рубашку, и ответил:

– Ты умная, честная, отзывчивая и добросердечная. По-моему, это прекрасные качества для императрицы.

Смутившись от его похвалы, я прикусила губу и опустила взгляд на ладони, сжимающие край плаща.

– Когда ты так кусаешь губы, мне до безумия хочется поцеловать тебя, – вдруг хриплым голосом сказал Инар.

Немного помедлив, я привстала и, обняв его за шею, притянула к себе, прошептав:

– Так что тебе мешает это сделать?

Инар тут же подхватил меня под спину, и осторожно уложил на землю. Полы плаща распахнулись, открывая тело в одной только тонкой мужской рубашке, едва прикрывающей ягодицы. И он медленно провел рукой от груди до колена, очерчивая контуры тела. Когда его ладонь начала обратный путь, взбираясь по ноге все выше, мое тело охватила сладкая дрожь и, не выдержав, я застонала, выгнув спину. Инар остановил ладонь на бедре и с силой сжал, а потом, вклинив колено между моих ног, опустился, впиваясь в губы жарким поцелуем. Освободив из горячего плена бедро, мужчина завел руку под рубашку, и нежно огладил грудь, ненадолго сжав пальцами ее навершие.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Его ласки сводили меня с ума, вгоняя тело в томительную лихорадку и туманя разум. Прекратив терзать губы, Инар спустился к шее. Проведя языком от ключицы до мочки уха, он слегка прикусил ее зубами.

– Твоя кожа настолько сладко пахнет, что я не могу оторваться от нее, – прошептал он, прижимаясь носом к впадинке за ухом.

Понимая, что еще немного, и я просто растворюсь в его поцелуях и прикосновениях, предупредила дрожащим голосом, подставляя шею мужским губам:

– Еще один поцелуй, и я уже не смогу тебе отказать...

Отстранившись на миг, он посмотрел на меня замутненными страстью глазами.

– Значит, мне придется остановиться самому. Ты сейчас не в состоянии для первой близости, да и место не совсем подходящее, не находишь? – улыбнулся он, и легко прикоснувшись губами к моему лбу, встал, поправляя на мне рубашку, и укутывая обратно в плащ.

Я разочарованно застонала, откинув голову на землю, а Инар расхохотался, видя мою реакцию.

– Родная, поверь, я хочу этого куда больше, чем ты, но, даже опустив тот момент, что мы сейчас посреди леса, твое тело недостаточно восстановилось после вчерашнего, для подобного опыта. К тому же нам уже пора отправляться в путь.

Я приподнялась на локтях и спросила:

– Но дормез же разрушен. На чем мы продолжим дорогу?

– На мне, – прищурив хитрый взгляд, ответил Инар.

– В смысле? – не поняла я. – Ты не думал, что будешь куда приметнее на дороге, чем повозка?

– Само собой. Потому мы будем двигаться через лес и горы, огибая дороги и поселения.

– Н-да, василиск-экспресс отправляется с первого пути, захватив с собой мою поехавшую крышу, – пробурчала я, и жалобно добавила, – Может, все-таки попытаемся поймать какую-нибудь повозку? Я даже на лошадях никогда не ездила верхом, не говоря уже о долгой дороге на огромном змее.

Инар, все еще усмехаясь надо мной, произнес:

– Не переживай, я весьма комфортный вид транспорта. Тебе понравится.

Я фыркнула, и зацепившись взглядом за свои вещи, развешанные на ветвях, спросила:

– Что с моей одеждой? Успела высохнуть?

– Успела, но ее ты не наденешь.

– Это еще почему? – с подозрением спросила я у Инара. Он вытянул из стопки вещей, лежащих неподалеку от костра уже знакомые мне безразмерные штаны и пояс.

– В этом тебе будет куда удобнее путешествовать верхом, – ответил мужчина, протягивая мне одежду, поверх которой он сложил один из купленных в Ладоне комплектов белья, и свой камзол.

– Откуда у тебя это белье? Все вещи же остались в дормезе? – удивилась я.

– Когда ты спала, я успел переложить их в пространственный карман.

– Спасибо, весьма вовремя. А то два потерянных гардероба за несколько дней – это уже перебор, – усмехнулась я.

– Переодевайся, я пока соберу вещи, – сказал Инар, и отвернулся, открывая пространственный карман.

Не снимая рубашки, я надела белье, а потом остальную одежду, и абсолютно сухие ботиночки, стоящие у костра. Свернув плащ, на котором спала, я передала его Инару, и мужчина, спрятав все вещи, наконец, закрыл пространственный карман.

– Давай я осмотрю твою рану, а после отправимся в путь, – сказал василиск, и оголив мое плечо, аккуратно сдвинул повязку.

– Все в порядке, почти зажило, даже следов не должно остаться.

– Хорошо. Значит, я все еще могу носить открытые платья, – пошутила я.

Инар прижал меня к себе и прошептал, наклонившись к уху:

– Ты прекрасна и со шрамами, и без. На твою красоту не могут повлиять никакие ранения.

– Мне хотелось бы тебе верить, но я, к сожалению, видела себя в зеркало, – вздохнула я.

– Ты не видела себя моими глазами...

Я подняла на Инара изумленный взгляд, думая о том, что никогда не перестану удивляться этому мужчине.

Поразительно, как наши отношения изменились всего за несколько дней. Глядя со стороны, я могла бы сказать, что все это звучит, как полный бред, но в реальности... Такие чувства невозможно надумать.

Разорвав объятия, Инар отошел шагов на десять назад, и обратился в василиска. Хоть поляна, на которой мы находились, была далеко не маленькой, змей еле помещался на ней, даже свернувшись в два кольца.

Окинув место ночлега внимательным взглядом, и проверив, что мы ничего не забыли, я подошла к василиску, и позволила ему обвить свою талию хвостом. Оказавшись на шее, ухватилась за шипы на серебристом гребне, сказав, что готова отправляться.

Сделав несколько плавных движений, чтобы я привыкла, змей ускорился и начал быстро петлять между деревьями.

Это было странно. Очень странно... Я до сих пор не могла сопоставить то, что Инар и есть этот огромный василиск.

Мы двигались уже около трех часов. Лес сменился на поросшие мхом скалы, а я даже успела немного вздремнуть, свернувшись в ложбинке между шипами. Когда солнце склонилось к полудню, Инар остановился у небольшого озерца между скалами, над которым поднимался пар и, ссадив меня на землю, принял человеческий облик.

– Как ты?

Я потянулась, распрямляя уставшую от долгой дороги спину, и ответила, пожав плечами:

– Вроде бы нормально. Только кожа на лице обветрилась, и мышцы затекли, но это не страшно.

– Хорошо, тогда может быть, ты захочешь искупаться? Это горячий источник, и вода должна быть достаточно комфортной.

Я подумала, что освежиться было бы действительно неплохой идеей и, согласившись, проследовала за Инаром к воде.

Водоем был совсем маленьким, и представлял собой каменный мешок, наполненный водой. Склонившись над поверхностью, я поняла, что стенки источника целиком покрыты кристаллической друзой какого-то бирюзового минерала. Это выглядело настолько красиво и необычно, что с минуту я просто стояла, раскрыв рот и рассматривая, как бликуют камни под водой в свете солнечных лучей. Опомнилась лишь тогда, когда услышала шуршание снимаемой одежды у себя за спиной.

Обернувшись, я увидела Инара, который уже был раздет по пояс, и стаскивал с ног сапоги. Оставив одежду на земле, он, подойдя к краю источника, нырнул в него, поднимая множество брызг. Проплыв круг под водой, мужчина вынырнул у моих ног и, стряхивая капли с лица, произнес:

– Иди ко мне. Вода идеальная.

Я с сомнением оглядела свою одежду, и решила, что правильнее всего будет остаться в белье, представив, что это просто купальник. Избавившись от обуви и верхней одежды, я осторожно присела на край источника, с блаженным стоном опуская усталые ноги в теплую воду. Инар, все это время неотрывно наблюдавший за мной, в несколько гребков приблизился, а потом, подхватив меня под бедра, погрузил в воду по грудь. Я ухватилась руками за его плечи и соскользнула по телу мужчины, опускаясь в водоем по шею.

– Тебе очень идет это белье, – произнес Инар, проводя пальцем по краю выреза бюстье из белоснежного кружева, почти не скрывающего грудь, – Но без него будет лучше, – добавил он, расстегивая застежки на спине.

Я ахнула, и автоматически прикрыла грудь руками, а Инар быстро выбросил мокрый клочок белой ткани на берег, и даже успел поддеть пальцами резинку трусиков.

– Ну, нет! – возмутилась я, отплывая от него.

Инар рассмеялся и произнес:

– Утром ты была куда более сговорчивой, родная.

– Просто утром все стратегически важные места на моем теле были прикрыты! Да и вообще, это все было последствием пережитого шока, – пробурчала я, все еще не отводя рук от груди.

Инар вновь подплыл ко мне, и приподнял мою голову за подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Анита, я прошу, не закрывайся от меня. Просто расслабься и насладись источником. Обещаю не приставать. Мне просто безумно нравится любоваться твоим прекрасным телом.

Заплыв мне за спину, он осторожно развел скрещенные руки, и притянул меня к себе, откидываясь на край источника. Не в силах сопротивляться, я опустила голову на мужское плечо, и позволила его рукам прикасаться к обнаженной коже.

Не знаю, сколько мы так простояли в горячей воде, но со временем я расслабилась настолько, что начала смыкать веки, проваливаясь в сон. Понимая, что еще чуть-чуть, и я рискну захлебнуться, отключившись в воде, произнесла:

– Давай выходить, а то я уже засыпаю.

Инар, соглашаясь, выпустил меня из объятий, и подсадил на край водоема. С трудом задействовав расслабленное до состояния желе тело, я встала, и побрела переодеваться. Инар, выбравшись следом, отдал мне свою рубашку, чтобы я вытерла влагу с кожи и волос.

Одевшись и высушив на себе брюки, он оставил меня, предварительно активировав защиту вокруг источника, и сказав, что попробует раздобыть какой-нибудь еды. А я, накинув одну только рубашку, расстелила мужской камзол у водоема, и решила немного подремать на солнышке.

Проснувшись, услышала какой-то шум вдалеке, и подумала, что это Инар, но открыв глаза, тут же зажала рот рукой, чтобы не выдать себя, потому что увидела буквально в двадцати шагах от водоема совершенно посторонних мужчин.

Сразу стало понятно, что это императорский отряд. Около двадцати затянутых в синюю военную форму стражников рассматривали местность, будто бы и вовсе не замечая меня. Двое из них явно имели какое-то высокое звание, потому что, в отличие от простых воинов, которые были коротко подстрижены, их длинные волосы, забранные золотыми зажимами у лица, струились аж до лопаток. А еще – лишь они седлали белоснежных крылатых лошадей в золоченой упряжи, с переливающейся гривой, которая спускалась почти до земли.

– Все, Инламар, разворачиваем, нет здесь никого, – сказал один из мужчин своему спутнику.

Было тяжело разглядеть выражение лица этого Инламара, но судя по продолжительному молчанию, он явно в этом сомневался.

– Не знаю, Арангеш, что-то здесь меня настораживает. Только вот никак не могу понять, что...

Я замерла, и даже постаралась дышать реже, чтобы не выдать себя. Прокручивая в голове, что бы было, пренебреги Инар активацией защитного купола, я окидывала взглядом переговаривающихся мужчин. И вдруг позади них из-за скалы появился сам Инар, который осторожно шагал в мою сторону, обходя отряд по кругу. Увидев мои увеличившиеся глаза, он прижал палец к губам, предупреждая о молчании.

Судя по тому, что его мужчины тоже не замечали, Инар каким-то образом смог скрыть и себя.

Тем временем, пока василиск медленно пробирался ко мне, Инламар отдал команду отряду поворачивать, но взбираясь на коня, вдруг резко обернулся, и произнес:

– Запах. Вот что не так.

– Да брось, Мар. Ты серьезно? Запах?

Повернувшись к Арангешу, он медленно произнес устрашающим тоном:

– Похоже, что я шучу? Здесь повсюду женский запах. Человеческая девушка. Не находишь, что это странное совпадение?

– Ну, не знаю, здесь неподалеку немало человеческих поселений. Может, кто из девушек приходил на источник. В любом случае ты же видишь, что сейчас здесь никого нет. Да и несмотря на предположение императора о возможном предательстве Инара, вряд ли он бы решился на такое. Все же его верность империи не поддавалась сомнению на протяжении долгих лет.

– Поверь мне, этот ублюдок способен на многое, как и его мамаша, так вовремя подлегшая под моего отца. И к тому же, этот сукин сын уже однажды связался с видящей, может, и этот раз не стал исключением. Если отец уверен, что Инар предал нас, то я не собираюсь ставить под сомнение его приказы. К тому же, в лесах неподалеку сегодня утром нашли развороченный дормез со следами нападения гримов, а вот самих путешественников нигде не было.

Я перевела взгляд на Инара, который прожигал уничтожающим взглядом, как я поняла, своего сводного брата и первого наследника императорского престола. Казалось, что еще чуть-чуть, и он бросится на Инламара, но, слава богу, принц наконец-то взобрался на пегаса, и они с Арангешем взлетели в воздух, оставляя отряд следовать за ними по земле. Инар уже гораздо быстрее приблизился ко мне, жестами все еще приказывая молчать, и сел рядом, глядя, как императорская стража скрывается за скалами.

На всякий случай мы просидели, молча еще около пятнадцати минут, а потом Инар спросил:

– Сильно испугалась? Прости, я никак не думал, что Инламар заберется так далеко от императорского дворца. Обычно он избегает военных походов, но видимо больше отец никому, кроме него, не доверяет.

– Он твой сводный брат, я правильно поняла?

– Да, а Арангеш – это его телохранитель, и одновременно двоюродный брат по матери. Нам нужно торопиться, они вскоре могут догадаться, куда мы держим путь. Поэтому быстро перекусим и в дорогу.

Инар поднялся, и направился к скалам, из-за которых вышел, когда появилась императорская стража. Воспользовавшись его отсутствием, я полностью оделась, оставив лишь мокрый бюстгальтер, который выжала и разложила на горячих камнях, решив, что, когда он высохнет, попрошу василиска убрать его в пространственный карман. Инар тем временем подходил ко мне с уже знакомой тарелкой, наполненной голубыми крупными ягодами и какими-то клубнями. Вымыв все в водах источника, он поставил ягоды передо мной, а сам принялся чистить продолговатые зеленые корнеплоды ножом.

– Что это такое? – не удержалась я от вопроса.

– Это корень градэна. Листья этого растения ядовитые, зато плоды съедобные и вполне вкусные.

– Как-то это не очень сейчас прозвучало, – скривилась я. – Мы точно не отравимся?

Инар усмехнулся.

– Не переживай, градэн – это неотъемлемая часть многих блюд в Эндервелле, и никто еще не умирал от него.

Пока василиск счищал тонкими полосками кожуру с корнеплода, я принялась за ягоды. Судя по виду, я думала, что они будут похожи на знакомую мне чернику или голубику, но мои ожидания не оправдались вообще. Мякоть ягод была очень сладкой, чем-то напоминая виноград, но при этом имела некую остринку, которая жгла кончик языка. В целом было вкусно, и я быстро опустошила четверть чашки.

– Не увлекайся сильно этими ягодами. Ламия является афродизиаком, и если переборщить с порцией, то можно получить весьма интересные последствия, – лукаво усмехнулся Инар.

Я выплюнула ягодку, которую еще не успела раскусить, и возмущенно посмотрела на Инара.

– Ну, спасибо! А ты раньше не мог предупредить?

– А ты бы тогда стала их есть? – резонно спросил он.

– Конечно, нет!

Василиск закатил глаза.

– И осталась бы голодной. Послушай, хоть какой-то эффект будет, если ты съешь целую чашку, так что не переживай. Вот, держи лучше градэн.

Он протянул мне нарезанный кругляшками зеленый плод, а я, подозрительно глядя на него, спросила:

– Надеюсь, хоть в этом градэне нет никаких скрытых свойств?

– Все в порядке, ешь.

Я прищурила глаза, и поднесла один кусочек к губам василиска.

– А давай-ка ты первый.

Ухмыльнувшись, Инар взял плод из моих рук зубами, попутно прикусив кончики пальцев. С довольным видом пережевывая градэн, он спросил:

– Все, убедилась? Как видишь, я не умер, и даже чувствую себя более чем прекрасно.

Я потерла место укуса, и тоже закинула в рот зеленый кругляшок. Плод был водянистым и слегка кисловатым, но в принципе действительно съедобно. Закончив со своей порцией, я решилась задать мучающий меня вопрос:

– Я слышала, как Инламар сказал, что твоя мама вовремя подлегла под императора, что это значит?

Инар отложил остатки еды, и ответил:

– В то время, когда мама забеременела мной, отец с нынешней императрицей еще не были женаты, лишь обвенчаны. И чисто теоретически, первым наследником крови являюсь я. Понимаешь, сила, и дар у василисков лучше всего отражаются в первенце. Несмотря на то, что я василиск лишь наполовину, все равно гораздо сильнее и магически одареннее Инламара, и это его несказанно бесит. Но он терпит меня, потому что я не претендую на трон, и приношу немалую пользу империи. Во дворце ходят слухи, что моя мать специально подстроила беременность, желая стать императрицей. И, якобы, когда отец отказал ей в первый раз, она решила по прошествии времени попытаться соблазнить его снова, чтобы подчинить себе, и хотя бы сделать первым наследником меня. Но Генриетта, узнав эти коварные планы, решила помешать. Тогда моя мать набросилась на нее с ножом, и императрица убила ее, защищая свою жизнь. Но это лишь предположения. Истинную правду моя мать унесла с собой в могилу, а Генриетта никогда сама не признается в содеянном. И на самом деле все это было бы сейчас не важно, если бы я не заметил одну странную закономерность. Моя мать умерла через неделю после того, как нашли гробницу Найтири. А еще я поднял вчера в архивной книге сведения обо всех видящих, попавших в Эндервелл, и угадай, что? Они все либо мертвы, либо пропали без вести. Да и вообще, никто не знает, из-за чего подобные тебе начали появляться, известно лишь то – что, находясь на земле, они нарушают баланс между нашими вселенными. Как будто планета их отторгает, как чужеродное тело. Не находишь, что это очень странно?

– Да, действительно... – согласилась я, – Но что это может значить?

– Без понятия, Анита, но нам очень нужно это узнать. Надеюсь, усыпальница Найтири даст ответ на эти вопросы. Поэтому давай отправляться в дорогу, и к ночи, скорее всего, мы уже будем на месте, если не делать остановок.

Я со вздохом потянулась, готовясь к тому, что придется еще много часов провести в неудобном положении, ютясь между шипов, и встав, решительно произнесла:

– Поехали.

ГЛАВА 16

Луна уже озарила вечернее небо, а мы все еще были в дороге. Скалы сменились лесом, а лес уступил место перламутровым пескам и бескрайним просторам Белории. От жуткой усталости я уже не замечала ни времени, ни удивительной красоты, простирающейся перед глазами, и когда василиск остановился у самого края воды, то не смогла поверить своему счастью. Но скатившись по чешуйчатой шее на песок, и оглянувшись, я нахмурилась. Кругом была абсолютная пустота, только вода и песчаный берег.

– Почему мы остановились? Здесь же ничего нет, – спросила я у Инара, который уже стал человеком.

– Согласно легенде, как ты помнишь из книги, которую я тебе давал, Берадот, для того чтобы Найтири не могла освободиться, скрыл ее гробницу от глаз простых жителей заклятьем миражей. И увидеть ее могут только потомки великих основателей, принеся свою кровь в жертву Белории, в месте, где река берет свое начало.

– Подожди, – не поняла я, – Но ты же говорил, что Белория протекает кольцом, не имея ни начала, ни конца.

– И да, и нет. Начало у реки все же есть, потому что она наполняется от ядра планеты. А подземный источник, приносящий магические воды от сердца Эндервелла в Белорию, находится прямо здесь.

Инар указал на место в реке, где приглядевшись можно было заметить небольшие завихрения.

Я действительно вспомнила, что о чем-то подобном упоминалось в книге, но уточнила:

– А для чего вообще Берадот оставил потомкам основателей возможность найти гробницу, раз опасался, что Найтири могут освободить?

– Я думаю, что он ожидал от Найтири подобного исхода, последствия которого мы сейчас и пожинаем. Вероятно, Берадот понимал, что она не сдастся просто так, и оставил небольшую лазейку, чтобы его дети смогли, в случае чего, остановить ее. Ну, а у Найтири просто не осталось потомства, которое бы смогло открыть гробницу.

– Да, это вполне логично... – задумчиво согласилась я.

Инар открепил от ремня одну из рукоятей меча, и тихо произнес:

– Арэх.

А потом, зайдя в Белорию по колено, одним из появившихся лезвий надрезал себе ладонь, протягивая ее над водой. Кровь, капая в реку, собралась струйкой и потекла к берегу. Достигнув песка, она устремилась дальше, не оставляя мокрого следа, и мы с Инаром поспешили за ней, чтобы не потерять из виду. Пробежав метров двадцать, ручеек остановился, будто бы уперевшись в невидимую стену, которая тут же пошла рябью, явив нашему взору большую каменную плиту прямо в песке, шагах в пятидесяти от нас.

Мы с Инаром переглянулись и, взяв за руку, василиск повел меня к входу в гробницу. Но только мы сделали пару шагов, как песок под нашими ногами начал проседать с огромной скоростью.

– Здесь зыбучие пески! – безуспешно пытаясь сделать шаг назад, вскрикнул Инар.

Я, лихорадочно осматриваясь вокруг, пыталась найти, за что можно ухватиться, чтобы выбраться, но понятно, что везде был лишь один песок. Нас с Инаром уже затянуло по пояс, и я, вдруг вспомнив кое-что о зыбучих песках, прокричала:

– Змеи! Змеи не тонут в зыбучих песках, потому что перемещаются зигзагами! Вероятно, это еще одно испытание Берадота. Превращайся!

Инар, доверившись мне, начал оборачиваться, и уже через несколько секунд серебристый василиск, выпрыгнув из воронки, зигзагообразно с огромной скоростью сделал круг и, подцепив меня хвостом, вытянул из песка. Устремившись к каменной плите, он сделал последний рывок, выпрыгивая на устойчивую почву.

Хватая ртом воздух и отплевываясь от песка, я лежала на прохладном камне, молча радуясь тому, что в который раз за последние дни осталась жива.

Инар подошел ко мне и, протянув руку, сказал:

– Спасибо, родная. Я раньше никогда не сталкивался вживую с зыбучими песками, слышал об этом лишь в легендах. Считалось, что они есть только на мертвой стороне Белории, но как видишь, оказалось, что это не так...

Я приняла его руку, и поднявшись, посмотрела на каменную плиту под ногами, на которой была изображена женщина с длинным змеиным хвостом. Плита оказалась метра три в длину, и в ширину. Никакой ручки или зазоров для того, чтобы открыть ее, видно не было.

– Слушай, а ты уверен, что это вход? Как-то не особо похоже на дверь.

– Должен быть он, просто Берадот, вероятно, и тут придумал какую-то хитрость, – произнес Инар, ощупывая плиту по всему периметру.

Минут десять мы ползали по каменной поверхности, частично скрытой песком, пытаясь найти тайный механизм, который откроет вход, но все было без толку. Отчаявшись, я сняла с себя камзол Инара, и начала им сметать с камня песок. Когда изображение Найтири показалось полностью, заметила, что вытянутая ладонь женщины как будто вдавлена внутрь. Это открытие вселяло мысль о том, что на нее не раз нажимали.

– Смотри, тут вроде есть углубление.

Инар перевел взгляд на то место, где была выдавлена ладонь.

– И, правда. Но оно такое глубокое, как будто входом пользуются, чуть ли не каждый день, – нахмурившись, подтвердил мои мысли василиск, и приложил свою ладонь на рисунок.

Ничего не произошло, и мы оба разочарованно вздохнули. Я провела пальцами по углублению, и резко отдернула руку, потому что в моей голове вдруг начали появляться странные картины.

Не отводя настороженного взгляда от изображения, я спросила у Инара:

– Слушай, а ты ничего не видел, когда прикасался к камню?

Инар повернулся ко мне и, прищурив взгляд, медленно произнес:

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

Я прижала ладонь тыльной стороной ко лбу, и на выдохе сказала:

– Можешь считать меня сумасшедшей, но когда я прикоснулась к ладони Найтири, то что-то увидела.

– И что же?

– Это место. Только вокруг плиты стояло множество женщин. Больше я ничего не успела рассмотреть, потому что сразу отдернула руку.

– Так попробуй еще раз, может быть, увидишь что-то важное, – настойчиво произнес Инар.

– Боже, это сумасшествие просто, – шепнула я, но, все же, прикрыв глаза, положила ладонь на рисунок, и тут же оказалась, будто не в своем теле.

Это было до пугающего странно, и совсем не похоже на видение или сон. Все было чересчур реальным. Находясь с закрытыми глазами, я все равно видела. Видела, как девушка, глазами которой я наблюдала за происходящим, подходит к входу в гробницу, и целая толпа женщин, выстроившихся в линию перед каменной плитой, падают на колени, и покорно склоняют головы. Я, и одновременно не я, опускаюсь на твердый камень и, разрезав кинжалом белоснежную ладонь, прижимаю ее к углублению. Кровь растекается по граням рисунка, и плита начинает опускаться вниз, вместе со мной...

На этом видение оборвалось, и открыв глаза, я повернулась к Инару, задумчиво произнеся:

– Дай свой кинжал.

Он с подозрением спросил:

– Зачем?

– Хочу кое-что проверить.

Инар подал мне клинок стороной, на которой не было его крови, и я, поморщившись от боли, сделала небольшой надрез на руке, а потом, как в видении, приложила ее к ладони Найтири. Инар наблюдал за мной со странным выражением лица, но ничего не говорил.

Кровь текла из моей ладони медленно, и только через минуту начала наполнять каменные желобки, растекаясь по всему рисунку.

– Если мне показали верный механизм открытия гробницы, то сейчас плита должна начать опускаться вн...

Не успела я договорить, как камень под ногами начал дрожать и двигаться с жутким скрежещущим звуком. Я отняла руку от углубления и с восторгом взглянула на Инара.

– Получилось! Сработало!

– Да, получилось... Но теперь встает один вопрос. Как гробницу открыли в прошлый раз, если это под силу, как вероятно, только видящей?

Я нахмурилась, подумав, что в этом действительно есть какая-то странность.

– Мне кажется, что мы что-то упускаем. Легенды и действительность в который раз не состыковываются, – раздраженно покачал головой Инар.

Мы уже находились метрах в пяти от поверхности, но каменный коридор все никак не заканчивался. Стало заметно холоднее, и я обхватила себя руками, жалея, что оставила камзол наверху.

– Слушай, мы уже очень глубоко. Почему спуск не заканчивается? – когда я говорила, изо рта вырывалось облачко пара.

Инар пожал плечами и поднял голову вверх. Вдалеке едва заметным пятнышком мерцала луна, освещая наши лица.

Когда от холода я уже начала прижиматься к Инару, платформа застыла, а мы оказались перед широкой бронзовой дверью с ручкой в виде оскаленной головы змеи.

– Как думаешь, что там, за этой дверью? – тихо спросила я.

Инар вздохнул, поворачивая ручку.

– Надеюсь, наше спасение...

Дверь открылась абсолютно бесшумно, будто бы петли регулярно смазывались, и что удивительно, на нас буквально хлынул теплый воздух, отогревая замерзшие конечности.

Инар, обнажив запястье, взялся пальцами за красный камень, вызывающий огонь, только на этот раз провернул его в другую сторону. С камня сорвался огненный шар размером с кулак, и поднялся в воздух над нашими головами, освещая пространство.

Я приняла протянутую Инаром ладонь, и с замершим сердцем шагнула вслед за ним в темноту дверного проема.

Освещение из артефакта нам не понадобилось, потому что как только мы переступили порог, помещение тут же озарилось мягким красноватым светом, льющимся из десятка факелов, расположенных на стенах.

То, что открылось нашему взору, мягко говоря, шокировало. Вместо серых стен, поросших паутиной, крыс и гробницы мы увидели абсолютно чистую, просторную комнату, полы и стены которой были отделаны белым камнем. Колонны, поддерживающие высокий потолок, оказались увиты искусным изображением змей, а посередине комнаты стояла статуя Найтири высотой в два человеческих роста, простирающая свои руки в приглашающем жесте над большим алтарем из прозрачного камня, похожего на хрусталь. Огонь, бросая оранжевые отблески на обстановку, придавал помещению мрачную, загадочную красоту, которая одновременно завораживала и пугала.

– Как-то не особо похоже на гробницу, не находишь? – спросила я, проводя рукой по гладкой поверхности алтаря, на котором не оказалось ни пылинки.

– Все здесь говорит о том, что помещением регулярно пользуются, – оглядываясь, произнес Инар. – Но как это возможно, если гробница была открыта лишь однажды?

– Да... Так много вопросов, и так мало ответов...

Обходя помещение по периметру, я заметила, что на стене за статуей что-то изображено. Направившись туда, через плечо бросила Инару:

– Там, похоже, что-то есть.

Это оказался не рисунок. Текст. Стихотворные строки, выведенные кровью на белом мраморе. Только вот это было вовсе не то проклятье, о котором рассказывал Инар.

Как завороженная я скользила взглядом по туманящим сознание словам.

Мудростью змей в тайной гробнице

Хранились древние знаки.

Хранились они для избранницы,

Скрываясь от всех в полумраке.

Тысяча лет и тысячи бед ждали ее прихода,

Чтоб показать всем видящим:

Без выхода нет и входа.

Возляг на алтарь, и сверши судьбу,

Обманом вонзи нож в сердце

Тому, кто предал все свои табу,

Открыв в душу избранной дверцу.

Прольется кровь и отнимет жизнь,

Даруя ее младенцу,

который от видящей примет дар,

а от василиска сердце.

На последних словах пророчества я уже не осознавала себя...

ИНАР

– Там, похоже, что-то есть.

Обернувшись на возглас Аниты, я увидел, что она направляется к стене, расположенной позади статуи Найтири. Девушка стояла, рассматривая мраморную поверхность, испещренную красными буквами.

Проследовав за Анитой, я встал за ее плечом, и протянул руку, касаясь знаков. На пальцах остался влажный след. Кровь свежая, соответственно, текст вероятного пророчества написан совсем недавно. Но этого не может быть! Согласно легенде, Найтири написала его прямо перед смертью. Это явно какая-то ловушка!

– Анита, здесь что-то не так, уходим, – напряженно произнес я, пытаясь в спешке прочесть слова на стене.

Но не успел дойти до второй строчки пророчества, как девушка повернулась и, посмотрев на меня странным взглядом из-под ресниц, протянула:

– Все в порядке. Все так, как должно быть...

Скользнув рукой по моей шее, она притянула меня к себе, впиваясь в губы пьянящим поцелуем.

– Анита, что ты творишь, сейчас не время и не место, – прошептал я, с трудом отрываясь от нее.

Склонив голову набок, она чарующе улыбнулась, и произнесла:

– Разве ты не хочешь меня?

Великий Ингевиль, да что с ней происходит! Взяв ее лицо в ладони, я сказал:

– Ты прекрасно знаешь, насколько я хочу тебя, так что это глупый вопрос. Я не понимаю, что с тобой, но мы поговорим об этом позже, а сейчас идем, нужно выбираться на поверхность.

Анита отбросила мои руки и, перестав улыбаться, твердо произнесла:

– Ты хочешь меня. И ты возьмешь меня прямо сейчас.

Вскинув ладонь, она прижала ее к моей груди, и я тут же почувствовал, как сквозь меня проходит импульс желания, разносящегося кровью по каждой вене и артерии.

Не контролируя свои действия, и сгорая заживо от сводящей с ума страсти, я набросился на девушку, оставляя губами красные пятна на белоснежной шее и ключицах. Разорвав на ней рубашку, приник к нежной коже, целуя и покусывая каждый миллиметр груди, а потом, подхватив под бедра, отнес к алтарю, и уложил на него спиной, вклиниваясь между стройных ног. Анита стонала, в полубреду шепча мое имя, и сильнее прижимая к своему горячему телу, что распаляло меня еще больше.

Периодически в сознании вспыхивали мысли о том, что все это неправильно, и так быть не должно, но, не успевая зацепить мое внимание, они растворялись в страстных прикосновениях и поцелуях.

Лаская языком розовые навершия упругой груди, руками я стягивал брюки с бедер выгибающейся девушки. Когда Анита оказалась передо мной абсолютно обнаженной, я на секунду отстранился и замер, любуясь прекрасным и таким желанным женским телом.

Почувствовав, что я отодвинулся, она потянула меня на себя, и дернула вверх рубашку в попытке снять. Решив помочь, я одной рукой стащил ткань, и отбросил ее в сторону, а Анита провела рукой по моей груди и животу, остановив пальцы у края ремня на брюках, вызвав этим нестерпимую дрожь во всем теле. Застонав низким, гортанным звуком, я дернул пряжку ремня и, расстегнув брюки, опустился на нее. На ту, которая через считанные доли секунды может стать целиком и полностью моей. Краем сознания, улавливая мысль о том, что до меня у Аниты никого не было, я старался сдерживать себя, и делать все медленно и осторожно, следя за реакцией девушки. Хоть это и было почти нереально.

Соединяя наши тела, я уже больше ничего не видел и не слышал. Лишь в ушах раздавался быстрый, непрерывный гул собственной крови.

С губ Аниты сорвался громкий вздох, который тут же затерялся в моих устах. Подождав пока девушка немного привыкнет, я начал двигаться быстрее, с каждым толчком все громче шепча ее имя.

Извиваясь подо мной, Анита царапала и кусала мои плечи, умоляя не останавливаться, и наконец, доведя ее до пика, я полностью отпустил себя, утопая в волнах блаженства.

Через минуту, возвратив себе способность мыслить ясно, и освободившись от наведенной, неудержимой страсти, я понял, что натворил...

****

То, что произошло после того, как я прочла слова пророчества, не поддавалось никакому смыслу и логике. Что-то внутри меня щелкнуло, оставив лишь одну цель, возлечь с Инаром на алтарь, а после убить его.

Я не могу сказать, что не осознавала то, что делала, нет. Я как раз таки все прекрасно понимала, и запомнила каждое мгновенье тех событий. Просто это была не я, а какая-то древняя сила, пробудившаяся проклятьем.

Насильно заставив василиска возжелать меня, я сама поддалась страсти, и позволила сделать своей. Несмотря на стучавшую набатом мысль о том, что скоро мне предстоит вонзить нож в сердце любимого человека, я не испытывала ни одной эмоции сожаления по этому поводу, будто бы так и должно быть. Растворяясь в ласках, которые дарил мне Инар, я осторожно вытягивала из ножен на его ремне рукоять клинка, и когда почувствовала, как наши тела соединяются, завела ладонь, сжимающую оружие, над его спиной.

Вырвавшись из томительной дрожи эйфории, я почувствовала на себе испуганный взгляд Инара, пытающегося отстраниться. Осознав, что осталось сделать последний шаг, я прошептала:

– Арэх.

И отстраненно наблюдая, как в изумлении и непонимании расширяются глаза Василиска, занесла острие клинка над спиной, резко вонзив его в область сердца.

Только вот ничего не произошло... А Инар, с полным боли взглядом поднялся, оставив меня одну на холодном камне, и тихо сказал:

– Меня нельзя убить моим же клинком, Анита. Он зачарован от этого.

Глядя на свои руки, сжимающие рукоять со спрятавшимся лезвием клинка, я наконец, пришла в себя, понимая, что произошло.

Оружие, выпав из моих разом ослабевших рук, со звоном упало на мраморный пол, а я, лихорадочно раздумывая, что мне сделать или сказать, только открывала и закрывала дрожащие губы, как рыба, выброшенная на берег.

Застегнув брюки, Инар, даже не глядя на меня, спросил леденящим сердце голосом:

– Скажи только одно, ты с самого начала знала, что должна будешь убить меня?

Я встала, прикрывая обнаженное тело руками, и с непониманием произнесла:

– Что? Я ничего не знала! Я не собиралась тебя убивать, ты же знаешь, что я чувствую к тебе! Что-то случилось, когда я прочла пророчество, эти слова что-то пробудили во мне. Что-то страшное!

Понимая, что он не верит ни единому моему слову, я со слезами на глазах прошептала:

– Неужели ты думаешь, что я сама могла бы поступить так?

Инар повернулся ко мне и, глядя на то, как я неловко пытаюсь прикрыть грудь и бедра, жестоко произнес:

– Хватит изображать невинность, – а потом бросил мне свою рубашку, с отвращением добавив, – Прикройся.

Всхлипывая и не веря происходящему, я дрожащими руками натянула рубашку, все еще хранящую запах мужчины, слова которого сейчас медленно убивали меня. Не выдержав боли, разрывающей сердце на куски, я опустилась на пол, и прижав руки к заплаканному лицу, сквозь слезы вскрикнула:

– Что?! Ну что мне сделать, чтобы ты поверил?!

Ударив кулаком в одну из колонн, разбивая в кровь костяшки, Инар прокричал:

– Как я могу тебе верить, если ты только что пыталась меня убить, перед этим наведя чары, чтобы отвлечь?! Я сам лично видел, что кровь на стене свежая. Все это просто хорошо продуманная ловушка! И я попался в нее как последний идиот, слепо желая спасти женщину, которую искренне полюбил!

Сжимая кулаки, и тяжело дыша, он привалился к колонне, и тихо добавил:

– Знаешь, ты ничем не лучше Елены. Она хотя бы не пыталась оправдываться, когда предала меня.

Пытаясь остановить поток слез и объяснить Инару, что не оправдываюсь, я вдруг услышала до боли знакомый голос, от которого в жилах застыла кровь. Голос, который я не слышала вот уже четыре года...

ГЛАВА 17

– Ну что вы, детки. Полно ругаться, мы все делаем одно великое дело!

Не веря своим ушам, я медленно повернула голову, и увидела маму, одетую в черное закрытое платье. Она стояла, улыбаясь, в толпе других женщин, в похожих траурных нарядах.

– Мама... Но... Этого не может быть, это сон... – как в бреду, шептала я, думая о том, что резерв удивления на всю оставшуюся жизнь теперь исчерпан. Однако это оказалось не так, потому что Инар оторвавшись от колонны, вдруг мертвым голосом произнес:

– Как это возможно? Я же помню твои похороны, помню, как ты лежала в гробу...

Темноволосая женщина, к которой он обращался, посмеиваясь, произнесла:

– Ах, сынок. Просто маленькие женские хитрости.

Что за бред здесь происходит?!

Поднявшись с пола, я попятилась в сторону Инара, интуитивно ища защиты. Подняв на него шокированный взгляд, я спросила:

– Что все это означает, черт возьми?

Не отводя от женщины взгляда, он процедил:

– Познакомься, Анита – Вивьен Ларген. Моя давно почившая матушка, которая, оказывается, живее всех живых.

Переведя взгляд на мою маму, он склонил голову набок, и с жестокой иронией добавил:

– Поразительный поворот судьбы, сразу две матери вдруг ожили и воссоединились со своими детьми. Ничего не хотите объяснить?

Сложив руки на груди и прищурив взгляд, Вивьен произнесла:

– Ну, раз уж ты по нелепой случайности остался жив, сынок, то слушай.

И мать Инара начала свой рассказ.

– В легендах все не совсем так, как происходило в реальности. Все легенды и истории, что вы слышали, написаны нами, видящими, для того чтобы скрыть истину. То, что Берадот пытался избавиться от Найтири из-за жажды власти, это полная чушь. На самом деле он любил ее, и не раз пытался сделать своей, но сердце Найтири было отдано Ингевилю. Когда василиск и огненный змей создавали подобных себе существ, при помощи магии, Найтири поняла, что ее дар не способен на это, и решила родить ребенка сама, зачав его от возлюбленного Ингевиля. Когда она узнала, что беременна, то решила скрыть это ото всех, опасаясь мести отвергнутого ей Берадота. Двадцать лет она скрывалась с дочерью в глухой деревушке, живя, как обычная селянка, и передавая свои знания Инге. Так она назвала девочку, взяв первые буквы имени отца. Но в один день Берадот, пролетавший над деревней, увидел Найтири и как две капли воды похожую на нее девушку, у которой были черные глаза василиска. Тогда-то он все и понял, и впал в слепую ярость от предательства той, которой он был готов отдать свое сердце. Поняв, что огненный змей все знает, Найтири пришла к Ингевилю и рассказала о ребенке, умоляя спрятать их общую дочь от гнева Берадота. Ингевиль пообещал скрыть девушку в другом мире, который имел наиболее тонкую границу с Эндервеллом, а Найтири стала ждать, когда огненный змей придет за ней. Вскоре Берадот схватил Найтири, но так и не решился убить возлюбленную, и поэтому навеки заточил ее под землю. А после пришел к Ингевилю, чтобы лишить жизни того, кому Найтири отдала свое сердце, и подарила дочь. В яростной схватке василиск все же смог убить Берадота, но был смертельно ранен. Собрав последние силы, он вернул Ингу обратно в Эндервелл, сказав, что этот мир теперь принадлежит ей. Девушка, оплакав отца, отправилась к василискам, которые после смерти всех основателей взяли власть на себя, и создали совет семи, встав в его главе. Увы, но совет рассмеялся над Ингой, которая заявила, что приходится дочерью Ингевиля и Найтири, и является их прямой наследницей. Изгнанная и униженная, она поклялась, что отомстит. Найдя место, в котором Берадот заточил ее мать, девушка обнаружила ее едва живой. Перед смертью Найтири сказала дочери, что оставила пророчество. И, как ты, верно, понял сынок, это не тот текст, что Анита прочла, прежде чем соблазнить тебя. Усмехнувшись, Вивьен откинула волосы, и вытянула из-за ворота платья синий камень на тонкой серебряной цепочке.

– Этот кулон дочь Найтири сняла с бездыханного тела матери.

Расстегнув цепочку, Вивьен поднесла камень к одному из факелов и, пропустив сквозь себя свет огня, он отразил на мраморный пол слова истинного предсказания основательницы.

Заклинаю. Настанет день,

и на свет появиться она.

Та, что рождена от дочери

моих дочерей и от потомка

Ингевиля, единственного

мужчины, в котором будет

течь моя кровь. Великая

наследница. В день ее

появления померкнет солнце.

Она сотрет огненных змеев

и возродит мою силу, которая

будет вечно править над

водами Белории.

Обнаружив эти слова, девушка обосновалась в последнем пристанище Найтири, а тело матери предала огню, развеяв прах над Белорией, и обещая, что будет хранить ее пророчество, и ждать нужного часа, чтобы воплотить его. Шли годы, Инга смогла вычислить день, в который должна появиться избранница. Но понимая, что ей уже не суждено самой увидеть, как погибнет весь род огненных змеев, создатель которых извел ее мать, и как будут свергнуты с трона василиски, унизившие ее саму, она решила родить ребенка, который продолжит нести эту месть вместе с пророчеством Найтири. Сначала она соблазнила обычного человека, но, увы, не смогла забеременеть от него. Потом попыталась зачать от представителей других рас, но ничего не получалось. В отчаянии думая, что она бесплодна, женщина в последней попытке пришла к одному из василисков. Проведя с ним ночь, вскоре она осознала, что носит под сердцем ребенка. Родив дочь, Инга поняла, что в Эндервелле явно не будут рады еще одной наследнице Найтири, и потому до совершеннолетия решила спрятать девочку на земле, как когда-то сделал ее отец. Подчинив василиска, от которого был рожден ребенок, она заставила перенести его в другой мир, подбросив в человеческую семью. Когда дочери исполнилось восемнадцать лет, до женщины начали доходить слухи, что граница на стыке Эндервелла и Земли начала истончаться, и что виной этому магия, вспыхнувшая в ком-то из жителей соседнего мира. Равновесие было нарушено, но совет семи решил забрать девушку, в которой открылся дар, в Эндервелл, таким образом, возвратив баланс. Инга сразу поняла, что речь идет о ее девочке, но уже не могла сама вернуть дочь домой, чтобы не раскрыть ее настоящее происхождение. Тогда она стала ждать, пока василиски, назначенные хранителями, приведут девушку в этот мир. И как только это случилось, она направилась во дворец, чтобы поговорить с дочерью, и все ей объяснить. Девушка, конечно же, не сразу поверила совершенно незнакомому человеку. Но когда мать рассказала об истинной магии, которая течет в ее жилах, и что во дворце ее убьют, как только узнают о даре принуждения, она согласилась скрыться с ней в гробнице. Так проходили века. На свет появлялось все больше потомков Найтири, которые всегда были женского пола, и могли продолжать род только с василисками. Они хранили пророчество Великой основательницы и подготавливали все к нужному дню. Девочек все так же отправляли после рождения на землю, а с совершеннолетием возвращали обратно, объясняя, какая судьба их ждет.

– Стоп, – перебила я Вивьен, – Но что насчет силы? Я так и не поняла, как смогла принудить Инара. На нем ведь стоит защита от принуждения. И почему у всех видящих целых два дара, насколько я поняла, а у меня только один?

На эти вопросы ответила моя мать.

– У всех видящих, как ты сказала, "два дара" – потому что само принуждение – это не дар. Это наша сущность. А вот дар может быть разным – целительство, предвидение и многое другое. Все носительницы крови Найтири могут принуждать лишь того мужчину, с которым они провели хотя бы одну ночь, по-другому наше принуждение не действует. И, конечно же, благодаря своей сути мы можем склонить к близости мужчину, которому мы сексуально привлекательны. Поэтому ты смогла заставить Инара возлечь с тобой на алтарь. Попытайся ты принудить его сделать что-то другое, то ничего не получилось бы.

Ну, а то, что ты можешь принуждать и женщин, и мужчин, на которых нет защиты, склоняя их к любым действиям, то это видимо и есть благословение Найтири, которое вытеснило прочую магию из твоей крови.

Я поморщилась.

– Это отвратительно... Худшей магии просто невозможно придумать. Принуждение через интимную близость, простые люди, которые не могут этому противостоять... – сокрушенно произнесла я. – Не удивительно, что правительство истребляло всех с даром принуждения, потому что более грязной магии во вселенной просто нет.

Моя мать улыбнулась и с легкостью сказала:

– Ничего, детка, настанет время, и ты перестанешь страдать муками совести, и начнешь использовать свою магию в полную силу. Все мы через это прошли, и все по итогу приняли свою суть, и свое предназначение.

Я медленно качала головой и просто не верила своим ушам.

– Ну, все, хватит лирических отступлений! – воскликнула Вивьен, – Вернемся к истории. У нас не так много времени.

И она продолжила.

– Видящие – так стали называть девушек в Эндервелле из-за того, что только они, благодаря не до конца раскрытой магии, видят теней, обитающих на стыке миров, которые и питались их энергией. Видящие внедрялись во дворец, и изменили очень много исторических фактов, чтобы скрыть свое истинное происхождение и предназначение. Так были переписаны многие легенды и истории. Но как девушки внезапно появились, так они внезапно и исчезали, разыгрывая свою смерть или пропажу. Благодаря дару, им было достаточно просто задурить головы мужчинам, которые провели с ними ночь, потому все эти проделки остались незамеченными. Зная точный день появления на свет избранницы, видящие вычислили, кто будет являться ее родителями. На тот момент уже родился ты сынок, и мы сразу поняли, что именно ты станешь отцом истинной наследницы Найтири из пророчества, ведь в нем говорилось, что избранница родиться от единственного мужчины, в котором течет кровь великой основательницы. Ну, а потом дело осталось за малым – подгадать, когда родится нужная видящая, которая и произвела бы избранницу на свет. В то время единственной из нас, которая еще не имела ребенка, была Лилана. Вивьен указала на мою мать.

– И мы стали ждать твоего появления на свет, Анита. Параллельно я уговаривала императора сделать первым наследником престола Инара, чтобы мы могли контролировать власть с его помощью. Но он отказался. Потому пришлось разыгрывать этот спектакль с нахождением гробницы и липовым пророчеством. Подкинув императору состаренный свиток с легендой, где говорилось о расположении гробницы, я заставила его собрать экспедицию, в которой мне пришлось участвовать самой, потому что вход был заколдован еще Ингой так, что открыть его могла только одна из наследниц крови Найтири. Поэтому вы и смогли, кстати, попасть в гробницу, ведь вы оба – наследники крови великой основательницы. Сняв заклятие миражей, тайком для этого пустив свою кровь в Белорию одновременно с императором, я провела отряд к двери, и отвлекла воинов при помощи зыбучих песков, наколдованных заранее одним подчиненным мной магом. Пока мужчины пытались выбраться, я проскользнула в безопасном месте и открыла вход. Спустившись в гробницу, которую, кстати, пришлось значительно "приукрасить", император увидел пророчество. В липовом тексте речь шла о том, что появится видящая, которая вместе с его первенцем истребит всех огненных змеев. Мы подумали, что в свете конфликта с протестантами императору это будет выгодно, и он в нужное время отправит тебя на поиски Аниты, чем спровоцирует ваше знакомство. Но твой отец удивил нас, отдав приказ вырастить тебя для ее убийства. Он стал опасаться, что возродившаяся в девушке Найтири захочет большей власти, и отомстив потомкам Берадота, истребит и василисков заодно. Он же не знал, что основательница любила Ингевиля больше жизни, и точно не стала бы убивать его детей. Ну, да неважно. В общем, как оказалось, император решил поиграть в благородного рыцаря, и спасти весь белый свет, принеся в жертву лишь одну, никому не нужную землянку. Конечно, это было не совсем по нашему плану, но главное, что теперь мы знали точно, что вы с Инаром встретитесь. И мы, конечно же, надеялись, что пророчество начнет работать, и вас станет тянуть друг к другу. Благо, что так и случилось, и нам не пришлось опаивать вас приворотной водой. Дальше все шло по плану. Император растил тебя, как лучшего из хранителей, а Лилана спустя годы наконец-то забеременела. И все было бы замечательно, если бы не огненные змеи, которые, узнав о проклятии, начали убивать нас пачками, спасая свои шкуры. Из-за этого нам пришлось отправить беременную Лилану на Землю, и оставить там на какое-то время. Когда ты родилась, протестанты начали искать тебя и в том мире, поэтому твоя мать осталась с тобой на время, чтобы не позволить им убить тебя. Дальше видящая, которая была внедрена нами во дворец в качестве прорицательницы, сказала императору, что девочка родилась на земле, и через девятнадцать лет в ней пробудиться магия. Тогда император начал усиленно готовиться к этому моменту. Когда змеи немного поутихли, Лилана инициировала пожар и вернулась в Эндервелл. Дальнейшую историю вы знаете сами. Кроме пары моментов. Узнав, что Инар отправился за тобой, мы подготовили гробницу, нанеся на стену мое личное проклятие, которое и заставило тебя соблазнить Инара, и лечь с ним на алтарь из силедита, который гарантирует женщине стопроцентное зачатие. И все прошло, как планировалось, только вот ты должна была убить Инара, чтобы его силы перешли к вашему ребенку. Но над этим мы еще поработаем.

Слушая Вивьен, я одновременно смотрела на свою маму, и думала о том, как она могла так поступить со мной? Сердце сжималось от понимания того, что самый близкий и самый любимый человек, растил меня лишь для того, чтобы я исполнила какой-то мифический долг. Эту женщину я когда-то считала примером для подражания во всем, и до сих пор не могла связать то, что мамочка, которая воспитывала меня, одаривая заботой и любовью, и вот эта женщина, стоящая передо мной с абсолютно холодным взглядом, один и тот же человек. Про мать Инара я даже думать не хотела. Как можно сознательно отправить своего сына на смерть? Это просто немыслимо...

С болью вырвав из ушей золотые серьги, подаренные когда-то матерью, я с ненавистью швырнула их ей под ноги, и спросила:

– А как же папа? Он тоже жив?

Мама проследила равнодушным взглядом за сережками, разлетевшимися в разные стороны, и ответила:

– Роман? Он не был твоим родным отцом, я лишь внушила ему это. Для поддержания легенды пришлось оставить его в пожаре, а родила я тебя от одного василиска из аристократии, Лерона Грайма. Когда видящие решили отправить меня еще беременную на землю, я заставила Лерона открыть переход, а потом сделала так, чтобы он все забыл. Больше я его не видела, и без понятия, как сложилась жизнь этого василиска.

Инар шокировано воскликнул:

– Грайма? – повернувшись ко мне, он уточнил. – Я знаю его. Он обучал меня военному искусству в детстве.

Вернув взгляд на Лилану, василиск спросил:

– Лерон знает, что у него есть дочь?

Мать фыркнула, закатив глаза.

– Конечно, нет. Какой смысл был ему об этом рассказывать?

– Действительно... А вы вообще мужчин хоть во что-то ставите? Или это для вас просто расходный материал? – сложив руки на обнаженной груди, спросил Инар.

На его вопрос ответила Вивьен.

– Ах, мой мальчик, ты еще так молод, и многого не понимаешь. Как бы мужчины не старались показать свою значимость, раздувая эго, как павлиний хвост, но истинная власть всегда была и остается в руках женщин, стоящих за их спинами. Лерон исполнял свое предназначение, так же как это делаешь ты.

И тут до меня дошло... Все это время Вивьен рассказывала о пророчестве, согласно которому избранная – не я, а моя дочь, рожденная от Инара. И если верить видящей, то я уже в скором времени узнаю о беременности.

Вне себя от шока я схватилась за стоящего рядом Инара, оседая на пол. Он придержал меня, не давая упасть, и взволнованно спросил:

– Анита, что с тобой? Тебе плохо?

Я покачала головой, судорожно хватая воздух ртом.

Нет, нет, нет..., этого не может быть!

Переводя взгляд с одной видящей на другую, я слабым голосом произнесла:

– Это не может быть правдой... Мама, скажи, что это не так! Я же не могла так сразу забеременеть?! – под конец я уже рыдала, срываясь на крик.

Инар, пытаясь успокоить, прижимал меня к себе, но я оттолкнула его руки, и кое-как поднявшись, попятилась назад, чтобы оказаться подальше ото всех этих людей, слова и действия которых ранили похлеще ножа.

– Анита, послушай, все будет хорошо. Мы выберемся, и со всем разберемся, – Инар говорил, и одновременно делал медленные шаги в мою сторону.

Выставив перед собой руки, я произнесла:

– Нет. Остановись, и лучше замолчи, Инар! Пару минут назад ты называл меня предательницей и отказывался верить. Ты просто растоптал мое сердце и сейчас надеешься, что у нас все будет хорошо?! Ты действительно думаешь, что теперь я подпущу тебя к себе или к своему ребенку?!

Вивьен подошла, и встала между нами.

– Отойди, сынок, ты же видишь, что нервируешь ее, – повернувшись ко мне, женщина спросила, – Анита, позволь нам осмотреть тебя? Думаю, нас всех сейчас одинаково волнует вопрос твоей беременности.

С опаской глядя на мать Инара, я все же согласилась, понимая, что мне самой нужно это знать.

– Хорошо, но только кто-нибудь один.

Не отрывая от меня взгляда, она махнула рукой, подзывая одну из видящих. Совсем седая женщина с голубыми выцветшими глазами подошла ко мне, и прижала руку к животу.

– Это Найна, она имеет целительский дар, и видит болезни, а также беременность, – пояснила Вивьен.

Я почувствовала, как от ладони женщины по животу распространяется тепло, и через несколько минут Найна скрипучим голосом произнесла:

– Плод прижился под сердцем матери. Душа ребенка уже тут.

Я ахнула, и прижала руку к животу. Хоть и понимая реальность происходящего, я все же надеялась, что что-то пойдет не так, и планы видящих сорвутся. Но целительница ясно дала понять, что все происходит так, как они задумали.

Что мне теперь делать?! Как защитить себя и ребенка? Как сбежать от этих сумасшедших фанатичек, ведь куда бы я ни пошла, везде меня будут пытаться убить... И меня, и моего еще не родившегося ребенка. Василиски, огненные змеи... Всем будет выгодна моя смерть.

– Свершилось! – с каким-то сумасшедшим блеском в глазах произнесла мать Инара.

Василиск, стоящий позади нее, вдруг подлетел ко мне, и оттолкнув женщин, выставил перед собой второй клинок, который все еще оставался у него, а после твердо произнес:

– Значит так, сейчас мы с Анитой уходим отсюда, а вы не пытаетесь нам препятствовать, иначе я не постесняюсь изрубить каждую из вас на мелкие кусочки, включая и тебя, дорогая матушка.

– Как грубо, сынок! Разве отец не научил тебя манерам? – язвительно спросила эта фурия.

– Я не шучу. Отойди и не мешай нам!

Инар, взяв меня за руку, начал вести к выходу, и сразу семь видящих перегородили нам дорогу, встав на пути. Василиск, все также, не выпуская мою ладонь, кинулся с кинжалом на ближайшую женщину, и порезав ей плечо, оттолкнул к колонне.

Видящих, которые яростно бросались на Инара, и пытались оторвать меня от мужчины, становилось все больше, и нам пришлось отступать. Инар не решался отпустить меня, и из-за этого мог сражаться только вполсилы, да и то лишь одной рукой. И когда женщины окружили нас, а Вивьен дернув меня за руку, смогла оттащить от Инара, дверь вдруг открылась, и в темном проеме показался уже знакомый отряд императорских стражников во главе с братом Инара.

Рассредоточившись по комнате, стража наставила оружие на видящих, и на нас с Инаром, отрезая пути для выхода. А Инламар, презрительно оглядывая брата, закрывающего меня, произнес:

– Именем императора, вы все арестованы для выяснения обстоятельств по делу о государственной измене, – и кивнув страже, добавил. – Наденьте на женщин сковывающие браслеты, а на этого ублюдка еще и обруч для сдерживания второй сущности.

Инар, направив кинжал на брата, спросил:

– Как ты нас нашел?

Инламар, гаденько ухмыляясь, засунул руку в карман мундира и достал из него забытый мной на берегу источника бюстгальтер. Я мысленно хлопнула себя по лбу за такую оплошность, и чуть не взвыла от собственной неосмотрительности.

– Милая вещица, да? А главное, имеет такой сильный аромат, – произнес первый наследник, поднося тонкую ткань к лицу. Прикрыв глаза, он, раздувая ноздри, глубоко вдохнул мой запах, – Она-то и помогла нам. Ну, а добравшись до места, мы обнаружили рядом одну из видящих, которая раньше работала при дворе, но вскоре бесследно исчезла. Она любезно открыла нам вход после того, как я немного подправил ей личико.

Оторвавшись от бюстгальтера, и направив взгляд на меня, Инламар добавил:

– Знаешь Инар, эта девочка так сладко пахнет, что может быть, я даже не отправлю ее сразу в тюрьму, а оставлю на недельку себе. Посмотрим, что она способна предложить. Если будет послушной, то может, после того как надоест, отправлю ее в императорский бордель.

Лицо Инара перекосило от бешеной злости, и произнес:

– Лучше заткнись, Инламар, ты знаешь меня! Одна минута, и стража будет собирать твои императорские ошметки по всей пещере.

Брат Инара рассмеялся и, с превосходством задрав нос, ответил:

– О, дорогой брат, ты сейчас не в том положении, чтобы ставить условия, – махнув страже рукой, увешанной перстнями, он отдал команду:

– Взять их!

И начался какой-то кошмар.

Быстро сняв со своей руки один из браслетов, которым он активировал защиту, Инар нацепил его на меня, и нажал на центральный камень. В тот же момент меня как будто накрыло полупрозрачным куполом, который немного приглушал картинку и звуки.

Так вот как Инар смог скрыть себя у источника! А видеть я его могла тогда вероятно, потому что тоже находилась под защитой этого артефакта.

Пока я в ступоре раздумывала о свойствах волшебного браслета, василиск уже бросился в гущу битвы, и начал орудовать клинком, сражая воинов императора одного за другим.

Видящие, которые в этот момент остались без внимания стражи, оглядываясь по сторонам, видимо высматривали меня. Так и не обнаружив свою цель, через несколько секунд они сбились в одну кучку, и моя мать, активировав портальный артефакт, вывела своих соратниц из помещения, и они исчезли.

Инар, которого от брата отделял уже лишь тот самый телохранитель Арангеш, перешагивая через безжизненные тела стражей, и тяжело дыша, произнес:

– Либо ты сейчас не мешаешь нам уйти, либо я убью и тебя, и твоего телохранителя. Так или иначе, но мы все равно покинем это место.

Инламар с недоверием посмотрел на Инара.

– Ты не посмеешь! Отец не простит тебе этого.

– А ты разве еще не понял, что мне плевать?! И на тебя, и на отца, – с каким-то бешенством во взгляде ответил Инар.

– И что? Неужели эта девка стоит того, чтобы предать родину и свою семью?

– Очнись, Инламар! У меня никогда не было семьи! Император лишь терпел неугодного бастарда ради высшей миссии.

Подойдя к брату, пытавшемуся спрятаться за Арангешем, он вырвал из его рук мое белье, и собрав валяющиеся около алтаря остатки одежды, тоже активировал портал, подозвав меня к себе:

– Анита, идем.

Сняв браслет, я рванула к нему, и под пристальными взглядами его братьев, мы вместе шагнули в портал.

ГЛАВА 18

Выйдя из портала, мы оказались около белокаменных ворот, высотой примерно в два человеческих роста. Задрав голову, я попыталась рассмотреть, что же скрывается за ними, но из-за высоты и неприступности это было невозможно. Оглядевшись, поняла, что вокруг есть лишь горы и бескрайний лес, отбрасывающий тени на дорогу, благодаря свету фонарей, установленных на заборе.

Поджимая уже окоченевшие пальцы на ногах, и растирая дрожащие ладони, я спросила:

– Что за этим забором? Куда ты перенес нас?

Инар, оглядев меня с ног до головы, и заметив, что я трясусь от холода, подхватил на руки, перед этим всучив остатки одежды, которую забрал из гробницы. Подходя ближе к воротам, он попросил меня нажать на звонок, и произнес:

– Это дом твоего отца. Лерона Грайма.

Я в шоке застыла с открытым ртом, а через несколько секунд, опомнившись, возмутилась:

– Какого черта ты меня сюда притащил?! Он даже не знает о моем существовании, и вряд ли обрадуется взрослой дочери, которая вдруг решила его навестить!

Инар покачал головой.

– Он должен знать, что у него есть ребенок. Так будет правильно. К тому же у нас все равно нет выбора. Сейчас мы уже объявлены в розыск. Путь во все гостевые дома нам закрыт, а дом Лерона находится на другом конце империи, и никто кроме видящих не знает, что он твой отец, и не станет нас искать здесь. И эта крепость хорошо охраняется, видящие не смогут добраться до тебя.

– Допустим, – согласилась я. – Но как ты себе это представляешь? С порога заявишь, что привел ему дочь?

– Нет, я же говорил тебе, что знаком с ним. Скажу, что попал в беду и мне нужна помощь, а потом мы вместе ему все объясним.

Я тяжело вздохнула, понимая, насколько это будет непростой разговор. Неизвестность, которая скрывается за реакцией моего настоящего отца, меня неимоверно пугала, и я даже не была уверена, что вообще хочу сейчас с ним знакомиться.

Пока я погружалась в эти невеселые мысли, ворота вдруг щелкнули, и разъехались в разные стороны, представляя нашему взору огромную территорию с красивым белым особняком в три этажа, парком, и еще несколькими постройками непонятного мне назначения. Из-за ворот к нам шагнула женщина с фонарем в руке, и звонким голосом произнесла:

– Прошу, проходите. Хозяин ожидает вас.

Инар кивнул и тут же шагнул в ворота, а я из-под ресниц аккуратно стала рассматривать женщину, которая видимо, работала управляющей в этом поместье. Одета она была в совершенно обычное темно-синее платье с белыми манжетами и воротничком стойкой. И в принципе, эта женщина была бы ничем не примечательна, если бы не ее кожа и волосы, которые имели нежно-зеленый оттенок, что для меня казалось жутко странным. Глаза, кстати, тоже сверкали зеленью, и даже казалось, что радужка немного светится в темноте.

Я украдкой бросила взгляд на Инара, но он как ни в чем небывало, шагал в сторону особняка, не обращая внимания на странный вид управляющей. Я решила, что в Эндервелле зеленые люди – это видимо нормально, и перевела свое внимание на территорию около поместья.

А посмотреть было на что. Резные каменные беседки, дорожки, выложенные красивой узорной плиткой, фонтаны, пруд, и даже статуя василиска из хрусталя, возвышающаяся перед особняком.

Зайдя в дом, управляющая повела нас по расположенной в холле крутой лестнице на второй этаж. Там, остановившись у одной из дверей, она постучала и произнесла:

– Господин Грайм, к вам прибыл господин Кара-Ларген со спутницей.

Кара-Ларген? Интересно. Я вдруг поняла, что никогда не интересовалась фамилией Инара. Нужно потом будет спросить у него, что значит Кара, если Ларген фамилия его матери.

Из-за двери раздался мужской голос.

– Впусти их, Рэйна.

Когда дверь открылась, то я увидела высокого, статного мужчину, по земным меркам лет пятидесяти, который поднявшись из кресла, расположенного у камина, направился в нашу сторону.

– Инар? Что случилось? И кто эта девушка на твоих руках? – нахмурившись, с подозрением спросил мой новоиспеченный отец.

Василиск опустил меня на пол, и я чуть не застонала от удовольствия, когда почувствовала под босыми ногами теплый пушистый ковер.

– Я попал в непростое положение, Лерон. Эту девушку зовут Анита, она моя невеста.

Я фыркнула, и сложив руки на груди, подумала про себя: «Невеста, ага, еще чего!»

Лерон нахмурился еще больше, и Инар, видя это, поспешно добавил:

– Я клянусь, что все объясню тебе, просто дай нам привести себя в порядок, и позови лекаря для Аниты.

Тяжело вздохнув, мужчина отдал приказ Рэйне провести нас в гостевую комнату, и позвать его личного лекаря. Поблагодарив Лерона, Инар увел меня из кабинета отца, и мы направились на третий этаж, в одну из спален, которую Рэйна выделила нам.

Как только дверь за управляющей захлопнулась, и мы остались одни, я, бросив на пол вещи, которые все еще находились в моих руках, накинулась на Инара.

– Зачем ты выпросил лекаря? Со мной и так все нормально!

Василиск, тяжело опустившись на край огромной кровати, застеленной зеленым шелковым покрывалом, сжал руками виски и произнес:

– Я хочу убедиться, что с тобой и с нашим ребенком все в порядке. Ты элементарно могла простудиться, а в твоем теперешнем положении это вредно.

Я возмущенно ахнула.

– Так ты, значит, решил великодушно позаботиться обо мне! Только вот знаешь, что?! Поздно! Ты уже все сказал и сделал для того, чтобы я тебя ни на метр к себе не подпускала! Я сейчас здесь, с тобой, по одной простой причине – мне просто некуда пойти. Но как только все разрешиться, то я сразу же исчезну из твоей жизни, и ни меня, ни ребенка ты никогда не увидишь! Если ты считаешь, что хоть какое-то отношение будешь иметь к моей дочери, то ты глубоко ошибаешься! С этого момента и для меня, и для нее ты – никто, пустое место!

Когда я все это кричала Инару в лицо, то мне хотелось выплеснуть всю боль, которую он мне причинил, и сделать так же больно ему. Хотелось, чтобы Инар страдал точно так же, как страдала я. И конечно, я не могла больше верить человеку, который предал меня, отказавшись даже попробовать выслушать.

Под конец этих наполненных горечью и болью слов, я просто разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Это была настоящая истерика, которую невозможно было остановить. Весь пережитый за последние дни страх и потрясение выплескивались наружу, даря хоть какое-то облегчение истерзанной душе.

Инар попытался обнять меня, успокаивая, но я оттолкнула его, так и не прекращая плакать. Видя, что я не могу успокоиться, он снова поднял меня на руки, и уложил на постель, накрыв сверху покрывалом.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я рыдала, уткнувшись в подушку, но в один момент кровать рядом со мной прогнулась под весом лекаря, и послышался взволнованный голос Инара:

– У нее истерика уже двадцать минут, вы можете что-то сделать? И да, девушка беременна, поэтому будьте предельно аккуратны!

Лекарь, попросив Инара посадить меня, достал из своего чемоданчика маленький холщовый мешочек, и высыпал на ладонь горсть какого-то голубого порошка. Поднеся руку к моему зареванному лицу, он легонько дунул так, что пыльца осела на моем лице и в дыхательных путях, даря моментальное успокоительное действие. Уже через минуту я была в абсолютно адекватном состоянии, и могла четко осознавать все, что происходит вокруг. Поэтому вырвалась из кольца рук, придерживающего меня Инара, и отсела от него на другой конец кровати. Он, конечно, остался недоволен моими действиями, но ничего не сказал, а вместо этого обратился к доктору – седовласому старичку в круглых очках.

– Скажите, вы можете оценить состояние девушки и ребенка?

Лекарь кивнул.

– Конечно. Для этого вашей супруге придется прилечь и расслабиться.

Я послушно вытянулась на кровати, решив, что раз лекарь уже тут, то неплохо бы узнать, что с ребенком. Но все же не смогла сдержаться и язвительно уточнила:

– Ну что вы, это не мой муж. Абсолютно посторонний человек. Да я вообще его почти не знаю!

Старичок, спрятав ухмылку за пышными усами, весело произнес:

– Если это так, деточка, то весьма печально. Потому что не каждый муж так заботиться о своей супруге, как этот " не муж " заботиться о вас.

Я закатила глаза, а лекарь, приказав мне расслабиться, начал водить руками по телу, ненадолго останавливаясь над животом и головой.

Через пару минут он произнес:

– Все в порядке. И с ребенком, и с мамочкой. Есть небольшое переохлаждение, поэтому я оставлю вам лечебный травяной сбор. Выпьете на ночь, и все будет хорошо.

Оставив на прикроватной тумбочке мешочек с травами, старичок распрощался с нами и вышел из комнаты. Инар, проводив его, присел ко мне на кровать, и тихо произнес:

– Родная, выслушай меня, пожалуйста.

Прищурив глаза, я холодным тоном ответила:

– Никогда. Слышишь? Никогда больше не смей меня так называть!

Василиск сжал кулаки так, что хрустнули костяшки, и поджал губы.

– Я не могу не называть тебя так, потому что люблю. Нет! Не перебивай, пожалуйста, дай мне всего пару минут. Я, правда, совершил огромную ошибку, которой нет прощения, и я понимаю тебя, и понимаю, что ты не захочешь теперь быть со мной. Но пойми и ты, ребенку нужен отец! Он не виноват, что его родители наделали кучу ошибок. Поэтому хочешь ты или нет, но тебе придется выйти за меня, и вместе со мной воспитывать нашу дочь. Ты можешь кричать, проклинать, или же вовсе делать вид, что меня не существует в твоей жизни, но я все равно буду рядом с вами. Если ты когда-нибудь решишь меня простить, то я стану самым счастливым человеком на земле, хоть и осознаю, что прощения мне нет, и не может быть! Но, так или иначе, тебе придется терпеть мое присутствие рядом с собой ради нашей дочери. Я клянусь, что вы обе никогда и ни в чем не будете нуждаться. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку и любовь. Потому как, несмотря на все что с нами происходит, любить я тебя буду до конца своих дней.

Прижав мою ладонь к своим губам, и опустив голову мне на колени, Инар, не переставая, шептал:

– Прости, прости, что не поверил. Прости, что предал тебя.

Из моих глаз снова лились слезы, но я молчала, понимая, что не могу простить его. Как бы это ни было тяжело признавать, Инар прав. Ребенок не виноват в наших ошибках. К тому же, в одиночку мне не защитить нас обоих, поэтому придется как-то научиться взаимодействовать с василиском, а главное, не пускать его в свое сердце, чтобы больше не было так больно.

Я вытерла соленую влагу со щек и осипшим от рыданий голосом сказала:

– Хорошо, я согласна на то, что нам придется воспитывать дочь вместе. Но на мое доверие и любовь можешь не рассчитывать.

Поднявшись с постели, я направилась в ванну, оставив Инара в одиночестве.

Опустившись под горячие струи, я позволила телу расслабиться, и пролежала в воде до того момента, пока она не начала остывать. Вымыв кожу и волосы найденным на бортике ванной мыльным эликсиром, я вытерлась и, закутавшись в полотенце, вернулась в спальню. Рубашку Инара я выкинула в урну, заметив на ней пятна крови.

Инар, уже одетый в свежую одежду, ждал меня, меряя комнату шагами. Пройдя мимо него, я на ходу бросила абсолютно безэмоциональным голосом:

– Мне нужно свежее платье, белье и обувь. Буду благодарна, если ты их достанешь.

С абсолютно подавленным видом он, открыв пространственный карман, вытащил из него серебристые лодочки, белье, и жемчужно-серое шелковое платье с пышной юбкой чуть ниже колена, корсетом, шнурующимся на спине широкой атласной лентой в цвет, и длинными рукавами, свободно спускающимися до запястий.

Забрав одежду, я ушла в гардеробную, которая одновременно служила огромным шкафом, встроенным в стену. Полностью одевшись, я поняла, что не смогу зашнуровать сама корсет на спине и, выругавшись, позвала Инара.

– Я не могу сама затянуть ленты на корсете.

Мужчина, молча, встал за моей спиной, и слегка натянув ленты, зафиксировал корсет.

– Можно было затянуть туже, ткань почти не прилегает, – отметила я, повернувшись к василиску.

Он покачал головой и, оглядывая меня, произнес:

– Это ни к чему. В твоем положении это может быть вредно.

Я закатила глаза и вышла из гардеробной.

– Не преувеличивай. Моей беременности еще нет и суток, корсет ей точно никак не навредит.

Инар на это ничего не ответил и, взяв меня под руку, вывел из комнаты. Когда мы снова оказались у кабинета Лерона, василиск остановил меня и, наклонившись так, чтобы слова не дошли до лишних ушей, тихо произнес:

– Постарайся не принимать близко к сердцу реакцию отца на то, что он сейчас от нас услышит. Нелегко с первого же момента поверить, что все это время у тебя был ребенок, о котором ты даже не подозревал.

Отведя глаза в сторону, чтобы не поддаться очарованию взгляда василиска, я холодно сказала:

– Не переживай. Вряд ли его реакция доставит мне больше боли, чем ты, – я понимала, что этими словами раню Инара, и даже перегибаю палку. Но все равно не могла себя остановить. – Идем. Давай уже быстрее покончим с этим разговором.

Я постучала в тяжелую дубовую дверь и, дождавшись разрешения, первой шагнула в кабинет Лерона Грайма. Отец стоял у окна, и потягивал из высокого стеклянного стакана какой-то черный напиток.

Оторвавшись от созерцания парка, простирающегося за окном, мужчина повернулся к нам, и указал рукой на небольшой диванчик у стены.

– Присаживайтесь. Надеюсь, вы готовы рассказать, почему так внезапно появились на моем пороге.

Мы с Инаром заняли предложенные места. Комкая дрожащими руками ткань платья, и кусая от напряжения и страха губы, я стала ждать, пока василиск начнет разговор, потому как сама я точно не решилась бы рассказать Лерону о том, что прихожусь ему дочерью.

Вскоре, неловко кашлянув, Инар начал разговор:

– В общем, дела обстоят так, что мы с Анитой сейчас находимся в императорском розыске.

Отпив глоток странной черной жидкости из стакана, Лерон отставил его на край стола, и внимательно глядя на нас, спросил:

– И вы решили, что мой дом – это лучшее место для пряток от императора?

Инар покачал головой.

– Нет, Лерон. Мы здесь по другому поводу... – бросив быстрый взгляд в мою сторону, он произнес, – Мы здесь для того, чтобы сообщить, что у тебя есть дочь.

В кабинете повисла тишина, а отец, склонив голову набок, с недоумением посмотрел на Инара.

– Послушай, Кара-Ларген. За время твоего обучения у нас сложились неплохие доверительные отношения. Так давай не будем портить их такими бредовыми шутками, – устало потерев глаза под узкими очками в золотой оправе он, невесело усмехнувшись, добавил, – Дочь... Надо же такое придумать.

Инар, подскочив с дивана, подошел к столу, и оперевшись на него руками, твердо сказал:

– Да услышь же ты меня, Лерон! У тебя правда есть дочь. Просто одна женщина сделала так, чтобы ты об этом забыл.

Выпрямившись, и гневно посмотрев на василиска, отец громогласно произнес:

– Хватит, Инар! Я не намерен выслушивать эти бредни. Ты прекрасно знаешь, что у меня нет наследников, а единственный сын умер еще в младенчестве. И сейчас ты являешься, как снег на голову, и начинаешь сыпать мне соль на рану, прекрасно понимая, что я сейчас должен чувствовать!!! – со всей силы хлопнув ладонью по столу, Лерон с ненавистью крикнул, – Убирайтесь! Я не желаю больше терпеть ваше общество!

Инар, прищурил глаза и, не обращая внимания на вспышку гнева бывшего учителя, продолжил:

– Хорошо. Мы уйдем. Но только после того, как ты проведешь ритуал на кровное родство, и если окажется, что Анита не твоя дочь, тогда мы уйдем.

– Что?! Анита? Ты хочешь сказать, что твоя невеста и есть моя дочь? Да ты совсем сбрендил, парень, тебе лечится надо! – возмущался отец.

Вкрадчивым голосом василиск продолжал убеждать Лерона.

– Ритуал проводится в течение пяти минут, и почти не требует энергозатрат, так почему бы не провести его? Думаю, твой лекарь в этом не откажет. Если окажется, что мы врем, то ты в этот же момент можешь вышвырнуть нас за ворота. Ну же, Лерон! Мы спорить будем дольше.

Испуганными глазами я наблюдала за перепалкой мужчин, стараясь как можно глубже вжаться в диван, чтобы стать совсем незаметной. Я ожидала такой реакции от отца, и даже была уверена, что он выгонит нас. Но Инар и тут нашел способ выкрутиться.

– Ладно! Великий Ингевиль тебе судья. Я проведу ритуал, и вы сразу же исчезните из моего дома, – сказал Лерон, будучи полностью уверенным, что у него не может быть дочери.

Инар, облегченно выдохнув, повернулся в мою сторону и поманил к себе рукой. Я очень медленно встала с дивана, не желая покидать свое убежище, и как на казнь шагнула к мужчинам.

Лерон достал из кармана брюк какую-то штуку, похожую на серебряную зажигалку, и со щелчком открыл ее. Из предмета вылетел небольшой голубоватый огонек, зависнув напротив его лица.

– Сэндр Лэйм, – произнес отец, и огонек, сорвавшись с места, куда-то улетел, пройдя дверь насквозь.

Через пару минут в кабинете появился уже знакомый мне лекарь, и я поняла, что та штука является чем-то вроде оповещателя. Лерон, все это время расчищающий стол для ритуала, повернувшись к нему, произнес:

– Нужно выяснить родство крови.

Лекарь кивнул, и молча пройдя к столу, поставил на него свой чемоданчик. Достав из него скальпель, несколько чаш и каких-то склянок, он попросил Лерона дать руку. Обработав запястье, лекарь сделал неглубокий надрез, и подставил под струйку крови небольшую чашу из белого камня. Нанеся на рану заживляющий порошок, он проделал те же манипуляции со мной. Когда обе чаши были наполнены кровью, Сэндр Лэйм поставил перед собой плоское блюдце из того же камня, что и чаши, а я, дернув Инара за рукав, тихонько спросила:

– Что сейчас будет происходить?

Инар, наклонившись к моему уху, коснулся горячим дыханием завитков у виска, и прошептал:

– Сейчас лекарь капнет вашу кровь на противоположные концы ритуального камня, и произнесет заклинание. Если жидкости потянуться друг к другу, значит, есть второстепенное родство, если сольются – то прямое. А вот если останутся на месте, то родства нет.

Я передернула плечами, пытаясь прогнать, целую стаю предательских мурашек, которых вызвала близость этого гада, и сосредоточилась на ритуале.

Распределив нашу кровь на каменной поверхности, старичок прикрыл глаза, и начал шептать какие-то непонятные слова. Лерон, сложив руки на груди, с некой иронией наблюдал за происходящим, а вот я, не выдержав напряжения, вцепилась в руку Инара, и даже на миг задержала дыхание. Когда слова заклинания иссякли, первые мгновения ничего не происходило, и я уже приготовилась с позором бежать из этого дома. Но вот еще пара секунд, и капли крови, наконец, дрогнули, устремившись, друг к другу. Созерцая, как наша с Лероном кровь сливается в одно целое под действием чар, я ахнула, а Инар, облегченно вздохнув, обратил на моего отца победный взгляд.

– Прямое родство, сомнений быть не может, – выдал свой вердикт Сэндр Лэйм.

Отец, резко побелев, приложил руку к сердцу, и тяжело опустившись в кресло у стола, прошептал:

– Это невозможно...Дочь... Но как же так...

Испугавшись, я подбежала к нему, на ходу вскрикнув:

– Сделайте же что-нибудь! Не видите, ему плохо!

Наклонившись над креслом, в котором сидел еле живой Лерон, я дернула галстук, ослабляя его, и расстегнула верхние пуговицы рубашки, чтобы мужчине было дышать легче. После этого, уступив место лекарю, открыла створки окна, запуская в комнату прохладный ночной воздух.

Сэндр Лэйм, достав какую-то настойку, накапал ее в бокал с водой, и дал выпить отцу, который дрожащими руками все еще хватался за сердце. Когда его состояние стабилизировалось, он встал и, сделав несколько шатких, медленных шагов, остановился напротив меня.

– Ты похожа на нее... На твою мать, – подняв руку, отец едва заметно коснулся тыльной стороной ладони моей щеки. – Я вспомнил ее. Лилана... Она устроилась горничной в мой дом, а через месяц исчезла, даже не оставив записки. Значит, тогда она забеременела... Но почему же ничего не сказала?

– Все очень сложно, Лерон, – подал голос Инар, – этот разговор требует много времени и нервов. Я думаю, сейчас нам всем стоит отправиться спать, а завтра мы все спокойно обсудим.

Отец, повернувшись к нему, нахмурился.

– Ты серьезно думаешь, что я теперь смогу спокойно спать?

– Тем не менее, не только тебе здесь стоит выспаться, – настаивал на своем Инар, – Анита беременна. И ей стоит беречь нервы и соблюдать режим.

Я мысленно дала пинка василиску, который думает явно не головой. Лерон только начал свыкаться с мыслью, что все это время у него была дочь, а он ему тут же говорит о внуке!

Направив на василиска грозный взгляд, отец вкрадчиво уточнил:

– Так понимаю, отец ребенка ты – Кара-Ларген?

Сложив руки на груди, и не поддаваясь давлению будущего тестя, Инар с улыбкой ответил:

– Абсолютно верный вывод, Лерон. И с этим ты сможешь поздравить меня завтра. А сейчас, с твоего позволения, мы все же пойдем спать, – протянув мне руку, Инар сказал, – Анита, идем.

Переводя взгляд с одного василиска на другого, я тяжело вздохнула. Покачав головой и извинившись перед Лероном, отправилась на выход, игнорируя протянутую Инаром ладонь.

Уже в коридоре, догнав меня, василиск произнес, обнимая за талию:

– Все прошло не так уж и плохо.

Остановившись, я скинула с себя его руку.

– Да. Ты прав, все прошло неплохо. Но это не значит, что ты снова можешь прикасаться ко мне, и нарушать дистанцию.

Не дожидаясь ответа, я ускоренным шагом направилась в комнату, затылком ощущая пристальный взгляд, прожигающий насквозь.

ГЛАВА 19

Оказавшись в комнате, я сразу направилась к кровати, чувствуя болезненную тяжесть в мышцах и голове. Видимо, все же стоит принять противопростудное средство, которое оставил лекарь.

Расправляя постель, застеленную тяжелым одеялом и множеством подушек в восточном стиле, я почувствовала за спиной присутствие Инара. Замерев, стала ожидать чего василиск от меня хочет на этот раз. Не заставив себя ждать, он, неловко кашлянув, спросил:

– Ты позволишь лечь рядом? В комнате больше нет мест, где можно переночевать, а Лерона уже не хочется беспокоить. Обещаю не касаться тебя, и спать на другом конце кровати.

Не решившись повернуться, я просто пожала плечами.

– Ложись. Нам все равно стоит установить рамки дозволенного, в которых мы будем существовать рядом друг с другом. Просто соблюдай дистанцию, и все будет в порядке.

Я старалась говорить отстраненным, не выражающим каких-либо эмоций тоном. Но в душе... В душе кипел целый вулкан из чувств, начинающихся от боли и гнева, и заканчивающихся желанием плюнуть на все, и простив, прижаться к нему всем телом, снова услышав, что я нужна и любима.

Задушив это желание на корню, я постаралась в деталях вспомнить, как Инар поступил со мной в гробнице. И это сработало. Отрезвило разум, позволив осознать, что по-настоящему любящий человек никогда бы так не поступил.

Закончив с постелью, я попросила василиска достать купленную в Ладоне ночную сорочку, и ушла в ванную. Распустив забранные в косу волосы, я встряхнула их, позволив крупным завиткам свободно ниспадать до талии. После, плеснув в лицо прохладной водой, переоделась в ночнушку, и поняла, что все же стоило захватить халат. Молочный шелк оказался слишком тонким, и просвечивал так, что было видно каждую линию тела, делая одеяние донельзя откровенным. Не улучшали ситуацию и глубокие вырезы на ноге и спине, отороченные кружевом того же цвета. Но надо признать, эта сорочка очень мне шла, выгодно подчеркивая все достоинства тела. Тряхнув волосами, я решила, что это неплохой способ отомстить василиску. Пусть смотрит и осознает, что уже никогда не сможет ко мне прикоснуться. Подмигнув своему отражению, я расправила плечи, и направилась обратно в спальню исполнять свою маленькую сладкую месть.

ИНАР

Приготовив отвар от простуды из трав, оставленных лекарем, я оставил его на тумбочке у кровати, и последовав примеру Аниты, тоже отправился переодеваться ко сну. Скинув в гардеробной всю верхнюю одежду, достал из пространственного кармана свободные домашние штаны из темного хлопка, решив, что этого будет достаточно для соблюдения правил приличия и дистанции, установленной Анитой.

Переодевшись, я вернулся в спальню, и погасил весь свет в комнате, кроме пары бра над кроватью, отбрасывающих тусклый желтый свет на мебель в темно-зеленых тонах. Откинувшись на мягкие подушки, я завел руки за голову, и наконец-то позволил мышцам расслабиться после долгого и неимоверно тяжелого дня.

Хоть тело и наливалось приятной слабостью, голову все еще не покидали мысли о том, что я сегодня натворил. Моему поступку нет, и не будет оправдания, и я понимаю, что Анита не сможет мне этого простить. Я в один миг разрушил все-то прекрасное, что могло бы быть между нами.

Просто Анита – единственная женщина, которую я истинно полюбил. И после предательства Елены сама мысль о том, что все ее чувства были всего лишь игрой, а я в этой игре стал пешкой для исполнения какой-то многовековой мести, приводила меня в негодование, разрывая душу на куски и застилая разум пеленой ярости.

Сейчас я ненавидел себя, вспоминая тот миг, когда кричал на нее, обвиняя в коварстве и лжи. Теперь я понимал, насколько беззащитной и растерянной она чувствовала себя в тот момент. Моя маленькая девочка, с которой я повел себя, как последний урод. И мне бесконечно жаль, что нельзя отмотать время назад и все исправить...

Пусть Анита не сможет простить меня, но я всегда буду рядом, оберегая ее и нашего ребенка. Я постараюсь сделать все, чтобы они были счастливы, насколько это возможно в реалиях нашего мира. И все же попробую пусть и не вымолить прощение, но хотя бы заслужить самую малость ее доверия. Уже этому я буду безумно рад.

От этих не совсем радужных мыслей меня отвлек стук двери, ведущей в ванну. Обратив взор на треугольник света, льющегося на пол из дверного проема, я увидел Аниту, входящую в комнату.

Потеряв дар речи, я присел на кровати, не в силах оторвать взгляд от столь хрупкого и притягательного женского тела, облаченного в белый шелк.

– Ты... Ты прекрасно выглядишь, – хриплым голосом произнес я, глядя, как Анита идет к кровати.

Каждый ее шаг оголял стройные ноги, поднимая во мне волны желания. Сжав челюсть до хруста, я с усилием оторвал взгляд от мелькающих в высоком вырезе сорочки ног девушки, и поднял его выше. Но вот только лучше не стало... Тонкая ткань почти не оставляла простора для воображения, а вырез на груди будоражил кровь.

Остановившись у постели, девушка выпила отвар, оставленный мной на тумбочке, а после плавно потянулась к одному из ночников над кроватью, отчего волосы упали на левое плечо, оголяя изящную спину в глубоком вырезе, который доходил почти до поясницы.

Выключив свет, Анита забралась в постель поверх одеяла, и легла на бок, отчего ткань на бедрах натянулась, вселяя мысль о том, что на девушке совсем нет белья.

– Спокойной ночи, Инар, – протянула она, вероятно, даже не подозревая о том, какие непристойные мысли крутятся сейчас в моей голове.

Зажмурив глаза, я рывком откинулся обратно на подушки, отворачиваясь от девушки на другой бок.

Прошло минут двадцать, а сон все не шел. Кровь кипела, а внизу живота затаилось острое желание, распаляя тело и заставляя наброситься на девушку, разорвав на ней эту проклятую полупрозрачную ткань. Казалось бы, после того, что произошло с нами на алтаре, мне должно быть легче, но получилось наоборот. Теперь каждое мгновение перед глазами всплывают картины того, как соединяются наши с Анитой тела, растворяясь в страсти и желании, а в ушах все еще стоят ее сладкие стоны.

Смирившись с тем, что уснуть, не удастся, я поднялся и отправился в ванну, надеясь хоть немного остыть под струями ледяной воды. Когда удалось хоть немного привести мысли в порядок, и погасить бушующий в крови огонь, я вернулся обратно, и вновь попытался провалиться в сон, но моим планам не суждено было сбыться.

Анита, застонав, вскочила с постели и, зажав рот рукой, рванула в сторону ванной. Перепугавшись, и не понимая, что происходит, я направился за ней.

Вбежав в комнату, я увидел, что девушка стоит перед раковиной, сжимая края фаянса побелевшими пальцами. В зеркале напротив отражалось ее скривившееся, зеленоватое лицо. Приблизившись, я спросил:

– Родная, что не так? Тебе плохо?

Вновь застонав, Анита прижала тыльную сторону ладони к губам, и с трудом произнесла:

– Уйди, пожалуйста. Меня жутко тошнит.

Я нахмурился.

– Ну, нет. В том, что тебе плохо, виноват по большей части я, и потому должен быть рядом.

Запрокинув голову вверх, она спросила:

– О чем ты? Вероятно, я просто отравилась или же последствия стресса. Для токсикоза слишком рано.

Осторожно погладив девушку по спине, я тихо ответил:

– Не думаю, родная... Наполовину наш ребенок имеет мою кровь. Дети василисков рождаются примерно через четыре месяца после зачатия, и все сопровождающие беременность физиологические процессы происходят гораздо быстрее. Поэтому и токсикоз начинается с первых дней.

Опустившись на край ванны, Анита наклонила голову к коленям, обхватив себя руками, а я, присев перед ней на корточки, произнес:

– Послушай, ты ничего не ела, поэтому тебе так плохо. Стоит выпить воды. Тебя вырвет, и тут же станет легче.

– Нееет, я не смогу, – простонала Анита, качая головой.

Отведя от ее лица волосы, я все же начал настаивать.

– Ну же, родная, я обещаю, что тебе сразу полегчает.

Спустя минут десять уговоров, девушка наконец-то согласилась. Принеся из комнаты графин с прохладной водой, и высокий стеклянный стакан, я наполнил его и вручил Аните.

– Нужно выпить весь стакан.

Измученная тошнотой, Анита послушно выпила всю воду, и через мгновенье склонилась над раковиной. Подхватив ее волосы, я подождал, пока девушке не станет лучше.

Умывшись, она тяжело осела на кафельный пол и, прикрыв глаза, откинула голову на стенку ванны.

– Спасибо. И, правда, гораздо лучше. Тошнота совсем ушла, только слабость ужасная.

Взяв полотенце, я сел рядом с ней, и вытер капли воды, стекающие по щекам и скулам.

– Тебе нужно беречь себя. Правильно питаться и меньше нервничать, вам обеим сейчас это вредно.

Повернув ко мне голову, Анита, прищурив взгляд, спросила:

– Как ты успел за сутки превратиться из грозного василиска в сумасшедшую курицу-наседку?

Я тихо рассмеялся.

– Не знаю, наверное, инстинкты. Но скорее всего, я просто очень сильно вас люблю. И тебя, и нашу дочь.

На секунду мне показалось, что я вижу в глазах Аниты нежность и теплоту, но не дав мне в этом удостовериться, она отвернулась и, поднявшись с пола, произнесла:

– Нужно ложиться спать, завтра нам предстоит тяжелый день.

Согласившись, я подхватил на руки еще не твердо стоящую на ногах девушку, и отнес в постель, не обращая внимания на ее возмущения.

Ложась рядом, я начал укрывать Аниту одеялом, и не удержавшись, на миг задержал руку на животе. Даже не верится, что под сердцем этой хрупкой девушки сейчас растет наш ребенок. С сожалением я уже собирался отнять руку, но Анита остановила меня, накрыв ее своей ладонью.

– Ребенок же должен чувствовать отца, верно? – прошептала она, неловко отводя взгляд.

Вне себя от радости я сказал лишь одно слово:

– Спасибо.

Так и не убирая руку с живота девушки, которая в один день перевернула мою жизнь, навсегда поселившись в моем сердце, я наконец-то заснул, ощущая покой и умиротворение.

****

Открыв утром глаза, первое, что я увидела – это взгляд Инара, наблюдающего за мной из-под ресниц.

– Доброе утро, родная, – прошептал василиск.

Смутившись, я промычала что-то невнятное и, попытавшись встать, обнаружила, что моя нога лежит на бедре мужчины, а его рука покоится на моей талии. Впопыхах я убрала ногу, и села в постели, отворачиваясь от Инара, в попытке скрыть покрасневшие щеки.

– Сколько времени? – хриплым со сна голосом спросила я.

– Около двенадцати, – ответил василиск, поднимаясь с кровати.

Я вскинула на него ошарашенный взгляд.

– Что? Уже двенадцать? Но почему ты меня раньше не разбудил? Мы же должны были с утра поговорить с Лероном.

– Тебе стоило выспаться после всего произошедшего. А Лерона я попросил перенести разговор на обед, чтобы ты могла спокойно отдохнуть. Твой отец любезно согласился.

Слушая Инара, я медленно вспоминала то, что произошло ночью. Дааа... Хороша же из меня соблазнительница! Просидеть перед мужчиной полночи в туалете с тошнотой. Кошмар!

Хорошо, хоть сейчас я чувствую себя нормально. Интересно, сколько еще будет продолжаться токсикоз? И если беременность длится всего пять месяцев вместо положенных девяти, то получается, что уже совсем скоро у меня начнет расти живот? Да... Как-то я не была готова к тому, что события начнут так сильно форсироваться...

Да я вообще даже подумать не могла, что в девятнадцать лет окажусь беременной посреди другого мира!

Обогнув кровать, Инар присел рядом со мной.

– Как ты себя чувствуешь?

Пожав плечами, я произнесла:

– Вроде, нормально, – смутившись под его взволнованным взглядом, добавила, – Тебе не стоило быть рядом, и все это наблюдать ночью...

Инар поднял левую бровь:

– Я обязан быть рядом. Пойми уже, что этот ребенок и часть меня тоже. Все, что происходит с тобой и с нашей будущей дочерью, это моя ответственность, – он нахмурился и, глядя на свои сцепленные в замок руки, вдруг выпалил, – Спасибо, что не оттолкнула меня этой ночью.

– Это все ради ребенка, – отстраненно произнесла я, пытаясь унять, бешено стучащее сердце.

Инар, резко встав, направился в ванную, на ходу сухо бросив:

– Конечно... Тем не менее я благодарен тебе за это. Собирайся, твой отец нас уже ждет.

В смешанных чувствах я отправилась переодеваться, раздумывая над тем, насколько я действительно важна Инару, и где для него сейчас проходит граница между мной и ребенком. Не получиться ли так, что после появления нашей дочери я стану ему не нужна? Вдруг все это проявление заботы и любви вовсе не ко мне, а только к ребенку? И если я все же смогу простить Инара, то какова вероятность того, что он не разобьет мое сердце вновь? Тысячи вопросов, и ни одного ответа...

Переодевшись во вчерашнее платье и удобные мягкие туфли без каблука, я умылась и забрала волосы в высокий хвост, выпустив несколько прядей у лица. Взглянув на свое отражение в зеркале над раковиной, отметила, что кожа выглядит какой-то сероватой, а под глазами залегли темные тени. Пощипав пальцами щеки, в попытках придать лицу хоть немного красок, я тяжело вздохнула и разочарованно бросила эту затею, в глубине души надеясь на то, что, когда закончится токсикоз, я все же перестану напоминать ходячее умертвие.

Закончив все утренние процедуры, мы в напряженном молчании направились в столовую, где уже ожидал мой отец. На первом этаже нам встретилась Рейна, которая любезно согласилась показать куда идти. Остановившись перед высокими дверями из белого дерева, управляющая, откланявшись, оставила нас одних.

Распахнув створки, Инар сделал шаг в сторону, пропуская меня в просторное помещение, оформленное в бело-голубых тонах. Легкий тюль на высоких окнах, цветы в фарфоровых узорных вазах, начищенный белый паркет, и ковровые дорожки, уложенные по периметру комнаты. Все было обставлено без лишних изысков, но довольно светло и уютно.

Посередине располагался большой круглый стол, накрытый на три персоны, во главе которого сидел отец, наливающий в свою кружку исходящий паром кофе.

– Доброе утро, Лерон, – поздоровался Инар, подталкивая меня, в нерешительности застывшую у дверей, к столу.

Сделав пару шагов, я поняла, что ради приличия тоже стоит поздороваться, и произнесла:

– Доброе утро... – и тут я неловко замялась, не понимая, как обращаться к мужчине, который фактически является моим отцом. Спохватившись, что пауза слишком затянулась, все же выпалила, – ... Господин Грайм.

Отец, не отводящий от меня взгляда с того момента, как я вошла в столовую, покачал головой, сказав:

– Не стоит, Анита. Я, конечно, понимаю, что пока нас связывает только кровь, но все же называй меня хотя бы просто Лерон, – а потом мужчина улыбнулся и, опустив взгляд в тарелку, добавил, – Конечно, я бы очень хотел, чтобы в будущем ты все же смогла называть меня отцом. Но я не настаиваю, пусть все идет своим чередом, дорогая. Присаживайтесь, еда уже остывает.

Смущенно кивнув, я присела на краешек отодвинутого для меня Инаром стула, и окинула взглядом предложенные блюда.

Передо мной стояла тарелка с кашей из неизвестной мне ярко-желтой крупы, а у мужчин была яичница с чем-то вроде бекона, политая красным соусом. Также на столе присутствовали несколько видов хлеба, масло, различные джемы, и корзинка с ягодами, среди которых я увидела уже знакомую мне ламию, имеющую свойства афродизиака. Сразу же отметила, что ни в коем случае больше не буду есть эту ягоду. Хватит уже с меня неожиданных и бесконтрольных постельных сцен.

Инар, взяв один из стеклянных заварников, налил в мою кружку ароматный горячий чай с облепихой и веточками мяты. Сам же он пил крепкий черный кофе без сливок, который ему предложил мой отец.

Сделав глоток из своей кружки, я сразу поняла, что чай явно не обычный. С каждой секундой волнение и напряжение в моем теле все быстрее растворялось в этом горячем, сладковатом настое с небольшой облепиховой кислинкой. Обхватив кружку обеими руками, я медленно выпила все до последней капли, а после, подняв взгляд, увидела улыбающихся мужчин, которые неотрывно следили за мной.

Отставив кружку, я подняла одну бровь, переводя взгляд от Инара к отцу, спросила:

– Что-то не так?

Мне ответил Инар.

– Все в порядке, родная, просто мы рады, что настой сработал. Этот чай у василисков всегда подают беременным женщинам на первых сроках. Травы, находящиеся в нем, помогают избавиться от тошноты и успокоить нервы, расшатанные гормонами. Сегодня утром, пока ты спала, я попросил Лерона достать все нужные ингредиенты, и его кухарка приготовила для тебя настой. Мы боялись, что на тебя он не подействует, но слава Ингевилю, наши страхи не оправдались. А это значит лишь то, что дитя, растущее под твоим сердцем, вероятнее всего будет иметь ипостась василиска. Это подтверждает тот факт, что чай сработал, и то, что токсикоз начался так рано. И это замечательно, потому что в таком случае твою беременность и роды сможет контролировать лекарь Лерона, и нам не придется воровать для этих целей какую-нибудь видящую.

Когда Инар закончил говорить, я, сосредоточившись лишь на том, что настой избавляет от тошноты и нервов, протянула, глядя в пустую чашку:

– А можно мне еще этого вашего чаю?

Мужчины усмехнулись, и Инар, наполнив мою кружку целебным отваром до краев, вдруг забылся, и слегка коснулся губами моей щеки. Ничего не сказав, я лишь бросила на него предупреждающий взгляд. Заметив это, василиск нахмурился, и неловко кашлянув, повернулся к Лерону.

– Так что насчет разговора? Сначала все обсудим или позавтракаем?

– Позавтракаем, – сказал отец. – Боюсь, что после этого разговора мне еще долго кусок в горло не полезет.

Мы в полном молчании приступили к еде. Когда тарелки были пусты, а я уже потихоньку клевала ягоды из корзинки, Инар начал разговор.

Он рассказывал Лерону все, что мы узнали за последнее время, опуская лишь подробности наших взаимоотношений, а также максимально кратко описав события, произошедшие в гробнице Найтири.

На протяжении всей истории я молчала, раздумывая над тем, как всего за несколько дней моя простая, скучная жизнь с примитивными человеческими заботами перевернулась с ног на голову.

Когда Инар закончил, отец сжал пальцами виски, и произнес:

– Я, конечно, многого ожидал от этого разговора. Но никак не того, что узнаю о древней мести одной из основательниц, последовательницы которой до сих пор пытаются, истребив одну расу, воцарится над другой...

Подняв взгляд на меня, Лерон с тоской произнес:

– Прости. Прости, что не поверил сразу. Мне жаль, что тебе пришлось все это пережить. Если бы только Лилана рассказала мне все с самого начала...

Я покачала головой.

– В этом нет вашей вины. Видящие разрушили судьбы многих в Эндервелле. Нам просто нужно найти способ их остановить.

Инар поднялся из-за стола, и сложив руки на груди, встал у одного из окон, оперевшись плечом на раму.

– Остановить их конечно нужно, только вот есть одна маленькая проблема... Против нас сейчас стоят сами видящие, император со всей аристократией, а также протестанты. И каждый видит во снах, как побыстрее избавиться от меня и Аниты.

– Здесь они вас не найдут, – попытался успокоить отец. – Как я понял, основная угроза на данный момент исходит от дочерей Найтири? В дом им не пробраться, как и огненным змеям, ну а император, слава Ингевилю, не знает о том, что Анита моя дочь, потому крайне мала вероятность того, что он окажется в этих краях. Вы же перенеслись сюда порталом?

– Да. Портал Инламар не смог бы отследить самостоятельно. А, для того чтобы доставить в гробницу нужного специалиста, понадобится немало времени. Остаточный магический след к этому моменту уже развеется. После того как императорские ищейки отыскали нас по запаху Аниты, я решил не действовать тем же путем, и рискнул открыть портал, надеясь на то, что нас не успеют засечь. К тому же горы вокруг твоего поместья должны были исказить портальный след.

– Ты поступил правильно, Инартан, – отметил отец. – Нужно в ближайшее время усилить защиту поместья и решить, что делать дальше.

Я опешила.

– Стоп, стоп, стоп... Инартан?

Мужчина, не отрывая взгляда от окна, пояснил:

– Инартан Кара-Ларген. Это мое полное имя. Кара՛ – фамилия отца, а Ларген матери. Из-за своего происхождения я ношу двойную фамилию, – скривив губы, Инар усмехнулся, – Чтобы все знали о том, что я всего лишь бастард.

Лерон, подойдя к нему вплотную, и похлопав по плечу, произнес:

– Несмотря на это, ты первый наследник по праву крови, и на данный момент сильнейший василиск в империи. Если бы твой отец почаще думал головой, то осознал бы, что именно ты должен стать следующим императором.

Инар покачал головой.

– Мне это не нужно. Единственное, что меня сейчас волнует – как нам выбраться из этого кошмара живыми.

Отец тяжело вздохнул.

– Именно поэтому сейчас мы с вами отправимся придумывать план того, как остановить происходящее безумие.

ГЛАВА 20

Из столовой мы сразу направились в библиотеку, которая находилась под самой крышей. Это было огромное помещение, уставленное от пола до потолка книгами. Потолок, кстати говоря, был стеклянный, прямо как в обсерватории. Помимо стеллажей здесь находился небольшой уютный уголок для комфортного чтения, где стоял дубовый столик на низких ножках, и мягкая мебель, расставленная вокруг него. Здесь мы и расположились.

Отец выкатил из-за стеллажа большую меловую доску и, установив ее напротив нас, принялся чертить. Он разделил поверхность ровными линиями на три части, по очереди написав:

«Видящие, Протестанты, Император»

– Итак, начнем. Что известно о вас императору?

Мы с Инаром переглянулись, и василиск, пожав плечами, ответил:

– В липовом пророчестве, которое видящие показали отцу, говорилось о том, что появится девушка – истинная наследница Найтири, и вместе с его первенцем истребит всех огненных змеев, отомстив потомкам Берадота за великую основательницу. Это же известно и огненным змеям.

Лерон сделал несколько отметок на доске, в столбцах император и протестанты, а под видящими написал – «Знают всю истину».

– Так, с этим разобрались, – перевернув доску, он начертил на задней стороне такую же таблицу. – Теперь давайте определим, что им всем от вас нужно.

Инар поднялся и, подойдя к отцу, забрал у него мел.

– Ну, во-первых, видящие. Им нужен наш ребенок, который, согласно пророчеству Найтири и исполнит древнюю месть. Так же, если верить словам моей матушки, то им нужно убить меня, чтобы вся сила перетекла в ребенка. Да и от Аниты после родов видящие, вероятно, решат избавиться, чтобы она не смогла нарушить их планы, – занеся информацию в таблицу, василиск продолжил. – Протестанты просто хотят убить Аниту, опасаясь за существование своего рода, ну и меня заодно, чтобы под ногами не мешался.

Черкнув еще пару слов в графе – протестанты, Инар вдруг нахмурился.

– А вот с императором сложнее. Он растил меня для того, чтобы я убил Аниту и не допустил возрождения Найтири. Только вот сейчас, благодаря Инламару, он уже явно знает о моем предательстве, и я без понятия какая судьба мне теперь уготована отцом. Вероятнее всего, он отдаст указ убить нас обоих...

Потерев гудящие виски пальцами, я протянула:

– Даа... Везде радужные перспективы, куда ни глянь.

Инар, оторвавшись от доски, вернул мел Лерону, и присел рядом со мной.

– Мы со всем справимся, слышишь? Я обещаю, что ни с тобой, ни с нашей дочерью не случится ничего плохого, – произнес он. А после, сняв мои туфли, закинул ноги на софу, и подложил под спину подушку. – Постарайся расслабиться, а я сейчас попрошу Рейну принести еще чаю, хорошо?

После этого мужчины вернулись к обсуждению проблем, а я, устроившись поудобнее, стала ждать чай, который Инар приказал принести управляющей. Спустя минут пять мои глаза начали смыкаться, и я провалилась в короткий сон.

Открыв глаза через небольшой промежуток времени, я поняла, что укрыта легким клетчатым пледом, а на столе стоит заварник с кружкой, и плетеная корзинка с пышными творожными булочками. Отец с Инаром сидели в креслах напротив меня, и перебирали целую кучу бумаг, периодически что-то черкая на доске.

Потерев заспанные глаза, и потянувшись, я, наконец, окончательно проснулась, и присела на софе, спустив плед на колени.

– Боже, почему меня постоянно клонит в сон? – пожаловалась я.

Инар улыбнулся одним уголком губ, и ответил, не отрывая взгляда от бумаг:

– Ребенок забирает у тебя слишком много энергии, поэтому организм регулярно требует ее восстанавливать. Вскоре это должно прекратиться, когда твое тело приспособиться к новым условиям существования.

Налив себе чаю и откусив кусочек чудесной мягкой сдобы, я порадовалась:

– Если это так, тогда ладно.

Когда я потянулась за второй булочкой, Инар вдруг раздраженно отбросил стопку бумаг на стол.

– Ничего не понимаю! Как видящие вычислили день появления ребенка на свет?

Отец устало откинул голову на спинку кресла, и согласился с Инаром.

– У меня та же история, Инартан. Ничего не сходится.

А я вдруг задумалась. Для чего нам вообще выгадывать, как видящие вычислили дату рождения ребенка, если все можно узнать куда проще?

– Погодите. Нам незачем идти по стопам видящих. Мы же знаем примерные сроки беременности и родов. Так остается только найти подходящий день солнечного затмения, о котором говорится в пророчестве, и все.

Обратив на меня шокированные взгляды, мужчины в один голос произнесли:

– Анита, ты молодец!

А отец хлопнул себя ладонью по лбу.

– Эх, а мы, два дурака, уже час головы ломаем! Это мало того, что гениально, так еще и крайне просто! Остается только найти самое приближенное к дню родов солнечное затмение.

Достав уже знакомый магический оповещатель, Лерон вызвал Сэндра Лэйма, и тот появился в библиотеке минут через десять после вызова.

– Господин Лэйм, скажите, вы можете сейчас рассчитать приблизительную дату родов? – спросил Инар.

Склонив седую голову на бок, старичок произнес:

– Так-с, так-с... Значит, предполагаемая дата зачатия была вчера. Прибавим к этому двадцать недель беременности, опять же, если ребенок будет иметь ипостась василиска, – уточнил он. – И получаем... Первый день пятой луны.

– Первый день пятой луны? – не поняла я. – Это как?

– Наше времяисчисление немного отличается от земного, – пояснил Инар. – Я позже объясню тебе, родная.

– Спасибо, Сэндр. Ты свободен.

Отпустив лекаря, отец поднялся из кресла, и направился к книжным стеллажам за новой порцией исторических талмудов.

Инар, воспользовавшись отсутствием новоиспеченного тестя, присел рядом со мной, и осторожно взял за руку.

– Как ты себя чувствуешь? Не устала? Хочешь, провожу тебя в комнату?

– Нет, Инар. Спасибо, но я лучше побуду здесь. Хочу быть в курсе всех событий.

– Хорошо, но если тебе что-то понадобиться, то сразу говори.

Мужчина медленно поглаживал большим пальцем мою ладонь, задумчиво глядя на стол. Такой простой, ничего не выражающий жест вызывал у меня целую лавину эмоций, заставляя вспоминать все те счастливые моменты близости, что были между нами.

На глаза невольно накатились слезы, и я, отвернувшись, попыталась украдкой их стереть. Инар, все же заметив это, взял мое лицо в свои горячие ладони и, нахмурившись, аккуратно стер влажные дорожки со щек.

– Почему ты плачешь, родная?

С трудом переступив через себя, я все же убрала руки Инара от своего лица и немного отодвинулась, тихо произнося:

– Все в порядке. Просто эмоции. Наверное, из-за беременности. Инар продолжал наседать.

– Но я же вижу, что что-то не так. Ты плачешь из-за нас?

И тут я взорвалась. Соскочив с дивана и склонившись над василиском, прокричала прямо ему в лицо:

– Да! Да я расстроена из-за нас, а точнее, из-за тебя! Потому как, несмотря на все то, что ты натворил, я все еще продолжаю любить тебя! И каждое твое прикосновение заставляет сердце сжиматься от боли! Черт, да никто не делал мне так больно, как ты!

В слезах я выбежала из библиотеки, и рванула, куда глаза глядят, оставив ошарашенного василиска в одиночестве.

ИНАР

– ... Черт, да никто мне не делал так больно как ты!

Подобрав юбки длинного платья, Анита, всхлипывая, выбежала из комнаты. Подорвавшись, я уже было рванул за ней, но голос Лерона остановил меня в полушаге от двери.

– Постой, Инартан. Оставь девочку, ей сейчас лучше побыть одной.

Не сумев сдержать эмоции злости и раздражения, я выпалил:

– Во-первых, прекрати называть меня полным именем. Ты знаешь, я этого не люблю. А во-вторых, позволь я сам разберусь, как вести себя со своей невестой.

Опустившись обратно в кресло, Лерон, не отводя от меня усталого взгляда, похлопал по соседней сидушке, приглашая присесть рядом.

– Ну, раз разговор у нас пошел так, то скажи, – выражая некую иронию, мой бывший учитель улыбнулся одним уголком губ, – Анита вообще знает, что она твоя невеста?

– Знает! К тому же это не твое дело, мы как-нибудь сами разберемся, – ответил я, а сам с досадой подумал о том, что Лерон прав. И все эти слова о будущем браке, которые я говорил Аните, на данный момент так и остались просто словами. Надо бы действительно подумать над тем, как сделать ей предложение.

После моих слов он, вмиг растеряв всю иронию, жестким тоном произнес:

– Вот тут ты ошибаешься. Это, в первую очередь, МОЕ дело, потому что Анита моя дочь!

Я не удержался, и по-мальчишески фыркнув, закатил глаза.

– И сколько же она знает тебя как отца? Сутки? Да и то меньше.

Лерон раздраженно покачал головой.

– Ну, тебя как жениха она знает не дольше. Если ты, вообще хотя бы додумался сделать ей предложение, – устало потерев глаза, отец Аниты сгорбился, состарившись на добрую сотню лет, и добавил. – Послушай, мне плевать, что ты натворил в гробнице. Мы все совершаем ошибки, но сейчас имей силы и совесть все исправить.

Сдавшись, я подошел к нему, и сел рядом.

– Да пытался. Но наворотил такого, что она никогда меня не простит, – сокрушался я, уронив голову на ладони.

Спустя почти минуту молчания, Лерон вдруг сказал:

– Простит. Как бы мне это было не прискорбно осознавать, но девочка тебя любит. А если любит, то точно простит. Просто постарайся дать ей уверенность в своих действиях и словах. А главное, больше никогда не разбивай сердце.

– Если бы только она не отталкивала меня. Если бы позволила быть рядом... Мне уже даже не важно, в качестве кого. Мужа, друга... Лишь бы не видеть этого холода в ее глазах.

– Не дави на нее. Позволь разобраться в своих чувствах к тебе, и она сделает правильный выбор. А ты просто будь рядом, укрепляя ее веру в твою любовь.

Подняв на Лерона взгляд, я со всей серьезностью поблагодарил:

– Спасибо. Правда, спасибо за эти слова. Я знаю, что ты не в восторге от такого мужа для своей дочери как я. Потому эта поддержка дает мне куда большую надежду на то, что я все же когда-нибудь смогу вернуть любовь твоей дочери.

– Эх, Инар, Инар... Ты нравишься мне как человек, и мне было приятно обучать тебя в годы юношества. Но я прекрасно помню, как женщины бросались на тебя, и сколько фавориток побывало в твоей постели, начиная от простых служанок, и заканчивая самой племянницей императрицы, – Лерон усмехнулся. – Вот же тогда шуму поднялось. Твой отец даже подумывал женить тебя на этой девочке. Пока не узнал, что невинности она лишилась задолго до того, как поддалась твоему обаянию.

Вернув серьезное выражение лица, отец Аниты продолжил:

– В общем, я опасаюсь лишь того, что вскоре Анита надоест тебе и, начав искать интрижки на стороне, ты вновь разобьешь ей сердце. И уж тогда, поверь, я не посмотрю на то, что ты сын императора!

Я улыбнулся, думая о том, что Лерон не понимает даже сотой доли моих чувств к его дочери.

– Я не любил ни одну из тех женщин, Лерон. И каждая знала, что не получит ничего большего, чем пара ночей, проведенных вместе. Лишь Елене я обещал быть верным, но ты прекрасно помнишь, как она поступила со мной. А Анита... Я с радостью отдам свою жизнь за одну лишь ее улыбку.

Поднявшись из кресла, Лерон отправился к выходу из библиотеки. Обернувшись у самых дверей, он сказал:

– Хорошо, если так. Я надеюсь на твою порядочность, Кара-Ларген, – повернув позолоченную ручку двери, Лерон добавил, – я поговорю с Анитой, и постараюсь подтолкнуть ее к тому, чтобы она перестала сторониться тебя. А ты, надеюсь, догадаешься сделать девочке предложение, как положено.

На этом Лерон вышел, слегка хлопнув дверью, а я стал думать над тем, где бы мне раздобыть обручальное кольцо...

ГЛАВА 21

Из-за слез, застилающих глаза, я не заметила, как оказалась на небольшом балкончике. Сквозь резные золоченые перила вовсю гулял теплый полуденный ветерок, треплющий волосы и подол платья. Опустившись на гладкий каменный пол, я попыталась успокоиться и стереть соленые капли со щек и шеи, думая о том, что расхваленный целебный настой в этот раз совсем не сработал. Видимо, душу даже самым волшебным чаем не вылечить...

Что, вот ну что мне теперь делать? Выйти замуж за Инара, родить дочь, и если выживем, то каждый день, находясь рядом с ним, умирать от любви, проявление которой я сама себе не могу позволить? Или попросить отца спрятать меня куда-нибудь подальше, чтобы василиск не смог найти.

Ни один из этих вариантов меня не устраивает. В первом случае я даже представить себе не могу, как жить вместе, при этом, не проявляя друг к другу никаких чувств. Но и лишать ребенка отца я тоже не стану, потому что это просто бесчеловечно. Хотя, о чем я думаю... Может и не придется делать никакого выбора, если в течение пары месяцев нас всех тут перебьют как изменников империи, или же как жертвенный скот.

Погрузившись в свои невеселые мысли, я упустила тот момент, когда на балконе появился Лерон, и даже вздрогнула от неожиданности, заметив перед собой пару мужских ног, облаченных в брюки и мягкие домашние туфли.

– Я напугал тебя, дорогая? Прости, не хотел.

– Все в порядке, я просто задумалась и не заметила, как вы вошли.

Отец, сделав шаг в мою сторону, указал на пол рядом со мной, и спросил:

– Позволишь, я присяду?

Я кивнула и немного подвинулась, освобождая больше пространства. Кряхтя, он присел рядом со мной, слегка согнув ноги в коленях, и пожаловался:

– Я все никак не могу привыкнуть, что мне уже давно не сто лет. Тело дряхлеет, и даже простые движения теперь даются нелегко. Тяжело осознавать, что старение, к сожалению, не обойдет стороной и тебя.

Окинув взглядом подтянутую фигуру отца, которому с виду не дашь больше пятидесяти, я подумала, что он, вероятно, лукавит, говоря о том, что старость уже стучится в его двери. Даже легкая седина в русых, коротко стриженых волосах придавала ему больше мужественности, нежели возраста.

– Ты не против, что я нарушил твое уединение?

Я покачала головой.

– Нет. К тому же это ваш дом, и вам не нужно мое разрешение, чтобы находиться здесь.

– Послушай, Анита, я понимаю, что все события, происходящие вокруг нас, крайне неожиданны и стремительны, но все же хочу, чтобы ты знала – отныне это и твой дом тоже. Ты единственная моя дочь, и когда-нибудь все то, что я имею, достанется тебе, включая и это поместье. И я рад этому. Безумно рад. Тяжело осознавать, что все, чего ты добился в жизни, было зря, и умереть в одиночестве, не имея рядом ни единой родной души. Поэтому я прошу, чувствуй себя здесь как дома, и не стесняйся этого.

Опешив от такого признания, я на мгновение замерла, не зная, что сказать. Но вскоре все же сумела собрать разбежавшиеся мысли в более-менее связную речь, и выдала:

– Я бы очень хотела иметь место, где буду хоть кому-то нужна... С пятнадцати лет у меня нет своего дома. После пожара я попала к тетке, и там три года жила на птичьих правах, ожидая дня, когда меня просто вышвырнут на улицу, – взглянув в грустные глаза отца, добавила. – Я понимаю вас, потому что сама прошла через годы одиночества. Это безумно больно – каждый раз видя чужие семьи, понимать, что у тебя такого уже никогда не будет. Но еще больнее мне сейчас знать, что та любящая семья, которая была со мной все детство – это просто иллюзия, – я невесело усмехнулась, откинув затылок на металлическое ограждение. – Мать оказалась безумной фанатичкой, готовой сложить мою голову на жертвенный алтарь лишь для того, чтобы исполнить какую-то древнюю месть, а отец... Я не знаю. Мне казалось, что он любил меня, но теперь думаю, что это вероятнее всего было последствием принуждения, наведенного матерью. Получается, что на самом деле, всю мою жизнь я никому была не нужна.

Лерон внимательно слушал меня, а я, не в силах остановиться, выплескивала всю боль и обиду, скопившуюся внутри.

– А потом появился Инар. Я поверила ему, думала, что он что-то чувствует ко мне. Но как оказалось... – стерев тыльной стороной ладони вновь набежавшие слезы, я судорожно вздохнула – Как оказалось, и здесь все не так просто.

– Ох, девочка моя... Если бы я только знал все с самого начала. Все было бы по-другому, – притянув к себе, отец обнял меня и стал легонько поглаживать по спине, успокаивая. – И насчет Инара... Тут ты не права, он любит тебя. Не делай поспешных выводов только лишь из-за одной совершенной им ошибки.

Я оторвалась от него, и с болью прошептала:

– Я же вижу. Вижу, как изменилось его отношение после того, как он узнал о ребенке. Я безумно боюсь, что, когда наша дочь появиться на свет, он просто забудет обо мне, и снова окажется, что я была нужна лишь для того, чтобы исполнить свое предназначение.

Лерон прижал сухую горячую ладонь к моей щеке, и слегка улыбнулся.

– Анита, ты ошибаешься. Он любит тебя. Да, теперь он ведет себя по-другому. Но лишь потому, что любит еще больше! И тебя, и вашего ребенка. Позволь ему доказать тебе это. Инар – неплохой человек, и всегда поступает по совести. Он не стал бы обманывать женщину, которая ему дороже жизни.

– Не знаю... – ответила я, а сама подумала, – может быть, отец прав? Может мне, стоит дать Инару еще один шанс...

– Ну, а если он снова разобьет твое сердечко, то я заставлю его обратиться в василиска, и поставлю вместо статуи во дворе, а потом натравлю сотню голубей, – лукаво произнес отец, посмеиваясь.

Представив эту картину в своей голове, я расхохоталась.

– Ну, вот видишь, ты уже смеешься! Делай это почаще, у тебя чудесный смех. К тому же сейчас тебе это полезно.

Отсмеявшись, я произнесла:

– Спасибо, мне правда лучше.

Отец встал с пола и протянул мне руку.

– Тогда пойдем? Я приказал Рейне накрыть стол к обеду в библиотеке.

Я вздохнула, понимая, что рано или поздно мне все равно придется встретиться с Инаром, и приняла руку отца.

По пути в библиотеку я решила расспросить Лерона о его управляющей. Мне до сих пор не давал покоя ее неординарный вид.

– Скажи, а Рейна, она кто?

– В каком смысле?

Я на секунду задумалась, как правильно сформулировать вопрос.

– Нуу... Вот вы с Инаром василиски. Я видящая. А Рейна, она к какой расе относится?

Отец понимающе кивнул.

– Ах, ты об этом. Рейна – дриада, дитя природы.

– Поня-я-ятно, – протянула я, думая о том, что тогда ее зеленая кожа и волосы – это не так уж и необычно.

– А почему ты не нанял себе управляющую из василисков?

Лерон нахмурился.

– Понимаешь... В Эндервелле василиски не занимаются подобной работой.

– Тогда получается, что Эндервелл не особо-то и отличается от Земли, – разочарованно вздохнула я. – У нас тоже повсеместно действует социальное неравенство и принижение тех, кому не повезло родиться в семье, не имеющей высокого положения.

– Нет, Анита. В Эндервелле все совсем не так, – не согласился отец, – Василиски не занимают простых должностей лишь потому, что наши способности куда больше пригождаются в других сферах общественной жизни. Например, дриады и простые люди не могут путешествовать между мирами, и им не хватит сил для того, чтобы служить в императорской армии. Также и василиск никогда не сможет работать магом, несмотря на то что маги в нашем мире очень ценятся. Даже не меньше, чем василиски. И все это разделение – не значит то, что дриад и других более слабых рас обижают в Эндервелле. Поверь, их работа тоже ценится и очень неплохо оплачивается.

– Но при этом на верхушке государственной системы в этом мире всегда стоят василиски, и простому человеку туда не пробиться, – сказала я.

– Да, тут ты права. Но это лишь оттого, что никто не пробовал. Всех всегда устраивало правление василисков, и ни у кого не возникало мыслей сменить власть. Ну, кроме протестантов, конечно. Понимаешь, василиски издревле правят Эндервеллом. Трон передается из поколения в поколение, и в ребенке, который в будущем должен стать императором, с детства воспитывают все нужные качества и передают древние знания, которых нет у других рас. Восходя на трон, василиск уже полностью готов к роли мудрого и справедливого правителя.

– Если это действительно так, то ваша система не так уж и плоха...

Заканчивая этот разговор, мы уже подходили к библиотеке. Открыв дверь, Лерон пропустил меня вперед, и я, собравшись с духом, шагнула в комнату.

Которая, на удивление, была пуста. Инара не было. Он ушел. Сердце кольнуло иголочками разочарования, но я, не подав виду, прошла к накрытому столу и принялась за еду.

Лерон, севший напротив, кинул на меня обеспокоенный взгляд, но так и ничего не сказав, тоже приступил к обеду.

Закончив с едой, я извинилась перед отцом, и сказала, что пойду в свою комнату немного отдохнуть. Проводив меня до дверей, он вернулся к бумагам, а я неспешно пошагала к себе.

Зайдя в спальню, рухнула на постель лицом в подушку, раздумывая над тем, куда же мог подеваться василиск.

Провалявшись минут пятнадцать, и так и не найдя никакого успокоившего меня ответа, я встала и направилась в ванную, чтобы поправить сбившуюся за день прическу. Распустив и расчесав волосы, я откинула их за спину и отправилась к выходу из спальни, решив немного прогуляться в саду, чтобы отвлечься. Но как только открыла дверь, то слету врезалась в Рейну, стоящую передо мной.

– Черт! – выругалась я, в испуге прижимая руку к сердцу.

– С вами все в порядке, госпожа? – обеспокоенно поинтересовалась управляющая.

– Да, да. Все нормально, я просто не ожидала тебя увидеть здесь.

Рейна склонив голову, произнесла:

– Прошу меня извинить. Просто господин Кара-Ларген ожидает в холле, и я пришла, чтобы сопроводить вас к нему.

– Инар? – всполошилась я, – А он говорил что-то?

– Нет, госпожа. Лишь просил побыстрее доставить вас к нему.

Странно... Что ему могло понадобиться от меня в холле?

В недоумении пожав плечами, я направилась вслед за дриадой, едва поспевая за ее быстрыми, легкими шагами.

Когда мы спустились по лестнице на первый этаж, то я сразу заметила Инара, который мерил шагами расстояние от входной двери до лестницы. Увидев меня, он остановился и, протянув руку, спросил:

– Ты не против, если мы немного прогуляемся?

Вложив свои дрожащие пальцы в ладонь василиска, и стараясь не встречаться с ним взглядом, я ответила:

– Не против. Я все равно собиралась посмотреть парк.

Кивнув, Инар повел меня к выходу из дома.

– Куда мы идем? – поинтересовалась я минут через десять нашей странной молчаливой прогулки, заметив, что парк уже остался позади.

– В место, где нам никто не помешает. Тебе там понравится.

Я промолчала, но все же с подозрением посмотрела на мужчину, пытаясь понять, что он задумал.

Мы шли еще минут пять. Дом и все постройки уже остались позади, а перед нами вдруг появилась плотная стена из деревьев, растущих куполом вокруг чего-то, скрытого за пушистыми голубыми елями.

Подойдя к деревьям, Инар протиснулся в узкий проход между стволами, и утянул меня за собой. Сначала перед моими глазами были только хвойные ветви, но когда они расступились, то взору предстал вид, который невозможно придумать даже в самых сказочных мечтах.

Небольшой круглый водоем с узкой полоской берега, покрытого сочной мягкой травой и ярко-синими полевыми цветами. Вода была абсолютно белой, как воды Белории, но из-за нависающих плотным куполом деревьев казалась слегка подсвеченной лазурью. Освещение внутри этого удивительного места было слегка сумрачным, и лишь середина водоема сияла отблесками солнца, проникающего сквозь голубую хвою.

Я невольно ахнула, любуясь этим поразительным пейзажем, а Инар, встав за моей спиной настолько близко, что стало слышно его прерывистое дыхание, прошептал:

– Я же обещал, что тебе понравится.

С замершим сердцем я тихо спросила:

– Для чего ты привел меня сюда?

А потом случилось то, чего я вообще никак не могла ожидать...

Обняв меня со спины за талию одной рукой, вторую василиск протянул прямо передо мной. На его ладони лежала небольшая хрустальная шкатулка, внутри которой на бархатной синей подушечке покоилось кольцо. Безумно красивое кольцо с крупным камнем в форме капли, который переливался всеми оттенками радуги. Вокруг этой радужной капли были инкрустированы мелкие прозрачные камушки, добавляющие еще больше бликов произведению ювелирного искусства.

Слегка хриплым и дрожащим от волнения голосом Инар произнес:

– Я всю свою жизнь ждал этого момента, родная. Ждал, когда ты придешь в мою жизнь и перевернешь ее с ног на голову. Научишь любить и позволишь поверить в то, что я тоже могу быть любим. Всего за несколько дней ты сделала меня своим рабом, готовым умереть за один лишь твой поцелуй. Я знаю, что совершил ужасную ошибку, и готов всю оставшуюся жизнь ежедневно вымаливать у тебя за это прощение...

Я слушала Инара очень внимательно. Слушала и пыталась найти хоть намек на ложь или наигранность. Пыталась, но не находила... Все говорило о том, насколько важен для него этот момент. То, как дрожит его рука на моей талии, как сбивается дыхание почти на каждом слове – все подтверждало неподдельность чувств. От осознания того, что Инар действительно меня любит, сердце сладко щемило грудь и нагоняло осознание того, что, несмотря на прошлые ошибки, я все равно уже не представляю себе жизни без этого василиска.

Сделав глубокий вдох, Инар, наконец, сказал то, ради чего привел меня сюда:

– Анита Грайм, я бесконечно надеюсь, что ты согласишься выйти за меня. Но если решишь отказать... Завтра я спрошу снова. И буду спрашивать каждый день, пока не получу твоего согласия. Ведь без тебя мне уже нет места в этой жизни...

Я молчала... А по моим щекам струились слезы, капающие на руки, обнимающего меня мужчины. Я знала, что скажу – да, но дрожащие губы не позволяли вымолвить ни слова.

Достав кольцо из коробочки, Инар медленно надел его на безымянный палец моей правой руки. Переливающийся радужный камень бросал разноцветные завораживающие блики на белоснежную кожу тонких пальцев.

Обойдя меня, Инар упал на колени и прижался щекой к моему животу, крепко обняв за поясницу.

– Я клянусь, что сделаю все для того, чтобы ты была счастлива.

Не выдержав, я рухнула на колени рядом с ним, и притянула к себе за шею, прошептав дрожащим голосом:

– Я согласна... Согласна... Но пообещай, что ты никогда не предашь и не оставишь меня.

– Обещаю.

После этого я, наконец, отпустила все обиды и позволила себе бездумно тонуть в объятиях любимого мужчины, который исступленно целовал мое лицо, стирая губами остатки слез.

На секунду разорвав поцелуй, Инар взял мое лицо в свои горячие ладони, еще влажные от слез, и сосредоточившись на моих глазах, серьезным тоном произнес:

– Ни в целом мире, ни во всей вселенной никто не будет любить тебя больше, чем я... И если ты когда-нибудь охладеешь, то я клянусь, моей любви нам хватит на двоих до конца наших дней.

Я разомкнула зацелованные до боли губы и прошептала:

– Я верю в твою любовь, Инар. И люблю тебя не меньше. Просто нам обоим нужно научиться наступать на горло своей гордости, чтобы дать шанс этим отношениям.

– Я готов на все что угодно родная, только бы ты была рядом...

Слова уступили место поцелуям, разливая горячую лаву по венам, и заставляя сердце биться чаще. Зарывшись руками в мои волосы, Инар осторожно опустил меня на траву, которая послужила нам мягкой постелью в долгожданный момент воссоединения двух душ, измученных жестокой реальностью этого странного мира.

Забывшись в ласках любимого мужчины, я ощущала лишь его горячие губы и руки, а также дивный медовый запах полевых цветов, растущих вокруг нас.

Расстегнув ворот рубашки, Инар на секунду остановился, сказав:

– Одно только слово, родная, и я не притронусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь.

Не отрывая от меня горящего бешеной страстью взгляда, василиск напряженно ожидал моей реакции. И только после того, как я утвердительно кивнула, он сбросил с себя рубашку, и тут же подхватил меня под спину, затем, чтобы, слегка приподняв, развязать шнуровку на платье.

Когда на нас обоих не оказалось ни клочка ткани, Инар, встав на колени, подхватил меня на руки и, поднявшись, направился к водоему, сорвав с моих губ возмущенный стон.

– Серьезно? Ты уверен, что хочешь искупаться прямо сейчас? – негодовала я.

Тихо рассмеявшись, василиск прижался губами к моему лбу, и прошептал:

– Доверься мне, родная.

Зайдя в воду по пояс, он опустил меня в теплую, как парное молоко воду и, взяв за руку, повел к небольшой скале, выступающей из воды у берега, метрах в десяти от нас. Дно водоема хоть и было каменистым, но это совершенно не мешало ступать по нему, потому что камень был ровным и гладким. Дойдя до скалы, Инар осторожно прислонил меня к ней, и благодаря достаточному наклону, мне удалось полулечь на камень, ногами уперевшись в каменистое дно. Скала была немного прохладной, но вода, доходившая до ребер, не позволяла замерзнуть, плескаясь теплыми волнами вокруг живота и груди.

Подойдя вплотную, мужчина придавил меня своим полностью обнаженным телом к каменной поверхности, чем разжег огромный пожар внизу живота.

Не сдержав судорожного вдоха, я откинула голову на камень, подставляя губам Инара свои плечи и грудь, желая целиком и полностью раствориться в мужчине.

Впившись поцелуем в шею, василиск подхватил меня под ягодицы и, приподняв, закинул мои ноги на свою талию. Оставив в покое истерзанные поцелуями шею и грудь, он слегка приподнялся надо мной и, прижав одну руку к моей щеке, второй сжал бедро. Не выдержав его горящего желанием взгляда, я, покраснев, отвела глаза в сторону, но он, заметив это, хриплым голосом произнес:

– Не отводи взгляд, родная. Я хочу видеть твои глаза, когда наши тела соединяться.

С трудом отбросив чувство стыда и смущения, я подняла глаза. И тогда мужчина, закусив нижнюю губу, со стоном сделал первый толчок.

Я ахнула, ощущая мужчину в себе, а Инар обеспокоенно спросил:

– Родная, все хорошо?

Едва сдерживая стоны, я, как в полубреду прошептала:

– Не останавливайся. Пожалуйста...

Почувствовав еще один медленный толчок, я вскрикнула, и полностью откинулась на скалу, с силой сжимая ногами бедра Инара.

Увидев мою реакцию, он наконец-то перестал себя сдерживать и начал двигаться увереннее, срывая с моих губ все более громкие стоны.

Кровь кипела... Грудь горела от поцелуев... А василиск с каждым толчком все сильнее врывался в мое тело, и вскоре пружина, натянутая внутри меня, взорвалась, расплескивая по телу волны высвободившегося напряжения.

Прижавшись еще ближе, я уткнулась губами ему в плечо, чтобы заглушить крик, рвущийся из груди, и это подтолкнуло Инара, который вдруг с глухим стоном до упора вжал в меня бедра, вызывая внутри волну сладкой боли.

Поднявшись, мужчина вновь взял на руки мое обессиленное тело, и стал выходить из воды. Очутившись на берегу, он посадил меня на свою рубашку, брошенную на траве, и, надев брюки, опустился рядом.

– Спасибо. За все... За то, что согласилась выйти за меня, и что не оттолкнула, – шептал Инар, прижав тыльную сторону моей ладони к своим губам, – Я так люблю тебя, родная.

Сорвав синий цветок, выглядывающий из невысокой травы, я, прикрыв глаза, вдохнула чудесный медовый запах и с грустной улыбкой ответила:

– Я бы не смогла отказать, хотя и многие девушки на моем месте, вероятнее всего, поступили бы наоборот. Но... – я замялась, однако, собравшись с духом, все же произнесла. – Никто и никогда не делал мне так больно, как ты... – Инар, услышав эти слова, нахмурился, опустив расстроенный взгляд. – Но и ни с кем я не чувствовала себя столь счастливой в те редкие моменты, когда этот мир не пытается уничтожить нас или разлучить...– Приподнявшись на коленях, я обхватила ладонями его лицо, и добавила. – Так давай попытаемся сделать друг друга счастливыми вопреки всему, что творится вокруг нас.

Инар улыбнулся и притянул меня к себе.

– И кстати, где ты раздобыл кольцо? – поинтересовалась я, разрывая объятия, – Камень очень красивый, я никогда раньше не видела ничего подобного...

– Мне помогли. Рейна дриада, как ты уже, вероятно, догадалась. При помощи своего дара она вырастила для меня друзу радужного кварца, а маг твоего отца помог заключить его в золотую оправу, добавив бриллианты, позаимствованные от некоторых драгоценных украшений, которые были в моем пространственном кармане. Вот и все. Если кольцо не нравится, то потом можем поменять его на любое, какое захочешь.

– Нет, мне правда нравится. Очень...

Взглянув на кольцо, украшающее мой безымянный палец, я улыбнулась, и вновь прильнула к Инару. Но не успели наши губы соединиться, как воздух содрогнулся от раздавшихся звуков взрыва. Осев на траву, и испуганно оглядываясь, я спросила:

– Что это такое?! Что происходит???

Пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь густые еловые ветви, Инар отрывисто бросил:

– Видимо, попытка прорыва защитного купола над территорией поместья. Собирайся, нужно найти Лерона и все выяснить.

Я подскочила, и быстро надев белье, подхватила платье, попытавшись натянуть его на себя, но Инар отобрал мятую жемчужно-серую ткань и вручил свою рубашку со словами:

– Наденешь это. Нет времени на шнуровку корсета.

Мысленно согласившись с ним, я надела рубашку, радуясь, что она достаточно длинная, чтобы прикрыть бедра, и сунув ноги в туфли, сказала, что готова.

Василиск, успевший за это время надеть сапоги, и затянуть ремень на брюках, взял меня за руку и быстрым шагом повел через деревья.

Когда водоем, окруженный елями, оказался за нашими спинами, я подняла взгляд вверх, и подумала, что начинается гроза, потому что небо было темно-серым, даже почти черным.

– Как быстро сменилась погода, – произнесла я, мысленно удивляясь тому, что, несмотря на приближающуюся грозу, на улице все также тепло, и нет даже намека на ветер.

– Это не погода... – покачал головой Инар, всматриваясь в облака. – Кто-то пытается растворить защиту заклятьем ядовитого дыма. И если у тех, кто это задумал, все получится, то заклятье уничтожит все живое на территории поместья. Поэтому давай быстрее к Лерону, нам нужно что-нибудь срочно придумать!

И мы рванули в сторону дома.

ГЛАВА 22

Когда мы взбежали на крыльцо, я запыхавшимся от быстрого бега голосом спросила:

– А разве мы не можем просто перенестись порталом в какое-нибудь безопасное место?

– Нет. На территории поместья из-за защиты нельзя открывать порталы. Поэтому наше положение сейчас весьма плачевное. Вероятно, это дело рук императора или же огненных змеев, потому что видящим ты и ребенок нужны живыми.

Только Инар взялся за ручку двери, чтобы открыть ее, как створки распахнулись, и на крыльцо вылетел отец. С ошарашенными глазами он вцепился в плечи Инара, и вскрикнул:

– Уводи Аниту! Защита скоро рухнет, за парком у забора уже пошли прорехи!

– Но куда?! И главное, каким образом?!

Отец, втолкнув нас в дверной проем, ответил:

– Под домом есть ход. Он ведет за территорию поместья и выходит в лесу у подножья гор. Но вам нужно быть осторожными, солнце садится, и скоро с гор спустятся гримы!

Я опешила, поняв, что отец предлагает уйти только нам с Инаром. Но как же он сам?!

– Погоди! А ты разве не пойдешь с нами? – взволнованно спросила я.

Отец грустно улыбнулся, погладив меня по спине, и со слезами в глазах произнес:

– Ход можно закрыть только с этой стороны. Если уйдем все вместе, то дым проникнет туда, и мы все погибнем. Вся прислуга уже ушла, остались лишь вы, – отец прижал меня к себе, и поцеловав в лоб, добавил. – Девочка моя, я так рад, что ты появилась в моей жизни. Пусть нам и отведено всего пару дней, но зато теперь я знаю, что прожил эту жизнь не зря. Я прошу, когда вы победите, а вы обязательно победите! Вернись в этом дом, не бросай его...

– Нет... Нет! Мы не уйдем без тебя, мы что-нибудь придумаем! – проговаривала я сквозь слезы. – Ну же, Инар! Скажи, что есть другой выход! – я уже ревела в голос, понимая, что это последние минуты, когда я вижу своего родного отца.

Инар с сожалением покачал головой.

– Прости, родная. Другого выхода нет, мы должны уйти вдвоем.

Но как же так! Когда эта чертова жизнь перестанет отнимать у меня родных?! Я только обрадовалась, что у меня появилось хоть какое-то подобие семьи, и вот снова...

– Нет! Я никуда не пойду! – кричала я в отчаянии, вцепившись руками в волосы.

– Инартан, уводи ее. И поклянись, слышишь?! Поклянись, что будешь заботиться о ней, и не оставишь одну, – со всей серьезностью произнес отец.

– Клянусь, Лерон, я позабочусь о твоей дочери и внучке, – кивнул Инар.

Отец, шумно выдохнул.

– Все, вам пора. Тянуть больше некуда.

Лерон быстрым шагом отправился под лестницу, расположенную в холле, и Инар, взяв меня за руку, пошел за ним вслед, но я, выдернув ладонь, сделала шаг назад.

– Нет! Я уже сказала, что никуда не уйду без отца!

Инар, нахмурившись, тихо сказал:

– Прости, Анита. У меня нет другого выхода.

Подхватив на руки, он перебросил меня через свое плечо, и направился к лестнице, не обращая внимания на мои крики и слезы.

Я со всей силы била василиска кулаками по спине, пытаясь вырваться из его хватки, но все было без толку. Мне явно не имело смысла мериться с ним силой.

Прямо под лестницей на полу находился металлический люк, а рядом с ним небольшая выемка, вроде скважины. Встав на колени, отец достал из кармана что-то наподобие ключа. Только вот на его конце вместо привычной пластины с зазубринами был вставлен черный прямоугольный камень. Протолкнув его в скважину, отец сделал пару оборотов, и круглая металлическая поверхность люка с глухим звуком слегка приподнялась вверх.

Поманив Инара рукой, отец в спешке произнес:

– Вставайте сюда, быстрее!

Я все еще кричала и билась в истерике, пытаясь вырваться из стальной хватки василиска, но Инар, будто бы и не чувствуя сопротивления, встал на крышку люка, которая тут же начала опускаться. Спустив с плеча, василиск поставил меня перед собой, крепко прижав руками к груди, чтобы я не вырвалась.

Понимая, что мне все равно не дадут вырваться, я в последний раз взглянула на отца, в глазах которого помимо слез, стояла непоколебимая решимость. Решимость умереть, для того чтобы позволить жить нам.

– Ну, что ты, дочка, не плачь! Помни о ребенке, тебе нужно в первую очередь заботиться о нем. А я прожил достаточно долгую жизнь, и, благодаря твоему появлению, могу сказать, что уйду на тот свет счастливым. Так и должно быть, девочка моя. Помни всегда что, несмотря на наше непродолжительное знакомство, я люблю тебя, – поцеловав меня в лоб, отец вдруг запустил руку во внутренний карман камзола и, достав из него сложенный пополам лист, сунул его Инару со словами, – Вот. Я разгадал дату и время рождения ребенка.

Инар кивнул, и забрал лист, убрав его в карман брюк, а я, не в силах вымолвить ни слова, просто стояла и глотала слезы, чувствуя, как платформа опускает нас все ниже. Когда мы почти скрылись в проеме, я увидела, как в окна холла бьется ядовитый дым, встречи с которым отец уже не переживет.

В бессилии и отчаянии я упала на колени, закрыв лицо руками. Грудь разрывалась от боли и душераздирающих криков, а плечи сотрясались от рыданий. Инар опустился рядом, прижав меня к себе, и легонько поглаживая по волосам. Он ничего не говорил, видимо, понимая, что сейчас для меня единственный способ успокоиться – это выплеснуть всю боль через слезы.

Минут через пять нашего спуска я, подняв голову, заглянула Инару в глаза, и жалобно прошептала:

– Он не выживет, да? Я его больше не увижу?

Он с горечью произнес:

– Мне очень жаль, родная... Я бы мог соврать, сказав, что у него есть шанс выбраться, но не буду этого делать. Тебе стоит сейчас оплакать его и отпустить. Нет ничего хуже, чем жизнь в пустых надеждах, которые никогда не воплотятся в жизнь.

Слушая Инара, я уже не плакала. Слез больше не было, а внутри разлилась какая-то странная болезненная пустота, приводящая тело в дрожь. Чтобы хоть немного согреться и перестать трястись, я сильнее прижалась к телу василиска, который, несмотря на отсутствие рубашки и прохладный воздух подземелья, казалось, совсем не мерз.

Через несколько минут платформа стукнулась об землю, и нашим глазам открылся темный проем, прорубленный прямо в каменной стене хода.

Инар первым сошел крышки люка, и потянул меня за собой. В тот же миг она стала быстро подниматься вверх, отрезая нас от света, падающего сквозь проем.

С содроганием я подумала о том, что отец сейчас там, наверху, отрезанный от спасительного лаза. Тряхнув головой, постаралась освободить разум от этих мыслей, в страхе снова удариться в истерику, и пошагала вслед за Инаром.

Василиск, выпустил из браслета-артефакта огненный шар, который, осветив пространство на несколько метров вокруг нас, позволил понять, что земляной ход понемногу начинает сужаться, заставляя склонять головы и спины. Спустя несколько минут нам уже пришлось опуститься на колени, и двигаться ползком, низко опустив затылок, чтобы не цепляться им за осыпающуюся при каждом прикосновении землю.

Я не знаю, сколько прошло времени, но когда впереди нас наконец-то показалась круглая каменная дверь, через которую пробивался дневной свет, то я уже совсем выбилась из сил и стерла до крови обнаженные ладони и колени.

Толкнув дверь вперед, Инар выбрался из лаза и, подав руку, помог вылезти мне. Встав в полный рост, я со стоном выпрямив затекшую спину, огляделась вокруг.

Нас окружали высокие деревья, а ноги утопали в сброшенной ими хвое. Солнце уже садилось, и потому нужно было как можно скорее убраться подальше от леса и гор, чтобы не наткнуться на гримов. Инар подтвердил мои мысли, сказав:

– Идем, Анита. Я гримам не интересен, но твой запах может их привлечь. Нам ни к чему лишние стычки.

– А не лучше ли открыть портал? – с надеждой поинтересовалась я, понимая, что не выдержу длинной дороги.

– Нельзя. Если нападение устроил император, то он запросто отследит направление портала, и мы попадемся.

– Но твой брат легко нашел нас в прошлый раз по запаху, что мешает императору сделать также? – поинтересовалась я.

– Дым уничтожит все признаки живой материи, в том числе и запахи. А сам ход они вряд ли обнаружат, решив, что нас в поместье просто не было, – ответил Инар, раздвигая передо мной ветви деревьев, мешающие пройти вперед. – Не переживай, сейчас найдем поляну посвободнее, и я обернусь. Поедешь верхом и отдохнешь.

– А нас не заметят? Ты же огромный во втором облике.

Инар ухмыльнулся:

– Спасибо за лестный комплимент, но нет, нас не заметят. Как только заберешься на меня, я активирую защиту, и мы станем незримыми для всех. Как тогда у источника.

– Во-первых, это не комплимент, а констатация факта, – сказала я, закатив глаза. – А во-вторых, что мешало тебе активировать защиту сразу как мы вышли из лаза?

Василиск пожал плечами.

– Я могу активировать защиту либо на конкретное место, либо только на тебя или себя. А для нас это не имеет смысла, поэтому, когда обернусь, то накину защиту на себя, и таким образом ты тоже под нее попадешь.

– Понятно... – тяжело вздохнула я, про себя думая, что непонятно вообще ничего. Интересно, я хоть когда-нибудь привыкну ко всем чудесам этого мира?

Вскоре деревья расступились, и перед нами показался пятачок земли, покрытый редкой травой, пробивающейся сквозь плотный слой иголок. Места было достаточно для оборота, поэтому здесь мы и остановились.

Инар, открыв пространственный карман, достал из него целую кучу вещей, разделив ее пополам. Мне достался серый свитер тонкой вязки, камзол, и все те же безразмерные брюки. Надев одежду, я порадовалась теплой шерстяной ткани, спускающейся до середины бедра, и тому, что все-таки успела надеть белье, когда мы убегали с водоема.

Сам василиск тоже надел свитер, похожий на мой, только черного цвета, и без высокого ворота. И если на мне он болтался, как халат, то на нем сидел как влитой, обтягивая мышцы на руках и широкую спину.

Когда с переодеванием было покончено, Инар попросил отойти меня подальше к деревьям, вручив браслет-артефакт, и сказав:

– Когда я подсажу тебя к себе, ты должна будешь закрепить браслет на одном из шипов на гребне, а потом нажать вот на этот камень, хорошо?

Я согласно кивнула, приняв браслет, и отошла на десять шагов назад. Через минуту в мою сторону по поляне двигался серебристый змей, извиваясь зигзагами на хвойной подстилке. Уже привычным движением закинув меня на шею, он подождал, пока я активирую защиту, и пополз вперед, быстро петляя среди деревьев.

На Эндервелл уже давно опустилась ночь, а мы все еще двигались по лесу, который с наступлением темноты начал до чертиков пугать меня причудливыми тенями, отбрасываемыми деревьями. Казалось, что этот проклятый лес никогда не кончится, или же мы просто петляем по нему кругами.

Попытки уснуть обернулись провалом, потому что как только я смыкала веки, перед глазами вставало лицо отца, улыбающегося дрожащими губами мне напоследок. И я, не желая переживать этот момент снова и снова, изо всех сил старалась держать глаза открытыми, сосредоточенно всматриваясь в лесной сумрак.

Жуткую обстановку дополнял кошмарный вой гримов где-то вдалеке, которые, к моей огромной радости, не решились напасть на василиска. Мне хватило и прошлой встречи с ними, когда я едва не погибла. Больше не хочу.

Когда луна начала уступать место солнцу, посреди деревьев появилась поросшая редкой травой песчаная дорога. Лес потихоньку редел, а хвоя сменялась зеленью, и когда деревья остались позади, я увидела, что дорога ведет к какой-то деревушке, расположенной у подножья гор справа от леса, который мы недавно покинули.

Остановившись, Инар спустил меня на дорогу, и приняв облик человека, сказал:

– Дальше пойдем пешком. Змей в это время суток посреди глухой деревушки может напугать людей. Нам ни к чему лишнее внимание, – наклонившись, он подобрал с земли браслет, который слетел с него при обороте, и добавил, – пока придется двигаться без защиты, но здесь нас вряд ли будут искать. Император наверняка даже не знает о существовании этого места. Слишком далеко от дворца, плюс горы и лес скрывают его со всех сторон.

Я, еле сдержав зевок, согласно кивнула, а Инар, подойдя ко мне, прижался губами ко лбу и прошептал:

– Потерпи еще немного, родная. Скоро найдем какой-нибудь ночлег и отдохнем. Только вот... – василиск замялся, – Мне будет нужна твоя помощь.

Я подняла на него сонные глаза, усталым голосом спросив:

– Какая?

– Тебе нужно будет использовать принуждение.

Сон сняло как рукой...

– Что? Ну, нет – возмутилась я, – Я не стану принуждать простых людей.

Инар обхватил мое лицо ладонями и вкрадчиво произнес:

– Послушай, родная, ты не сделаешь ничего, что повредит этим людям. Просто убедишь кого-нибудь из деревни оставить нас у себя на ночь. Скажешь, что наш дормез сломался в дороге, и мы заблудились.

Я тяжело вздохнула, понимая, что иного выхода все равно нет.

– Ладно. Но что, если у меня не получится?

– Не может не получиться. Твоя сила полностью пробудилась, и ты с легкостью это сделаешь. Идем, не будем терять времени.

И мы пошли. До деревни, было, минут десять быстрым шагом, и уже вскоре перед нами показались небольшие деревянные домики с соломенными крышами, без какой-либо отделки.

Переглянувшись, мы с Инаром молча, шагнули в проход между высокими деревянными столбами, служившими воротами в деревню.

– Куда теперь идти? – тихо спросила я, дернув Инара за свитер.

Он оглянулся и, прищурив взгляд, указал на один из домиков неподалеку.

– Смотри, в том доме свет горит. Значит, жители не спят, и нам не придется никого будить. Идем.

Взяв за руку, он повел меня к дому, который ничем особо не отличался от остальных построек в деревне. Разве что к нему примыкало небольшое сооружение, по виду напоминающее сарай.

Открыв ветхую калитку, жалобно скрипнувшую заржавевшими петлями, Инар шепотом спросил:

– Ты помнишь план?

– Угу. Но я что-то волнуюсь... Может, все-таки заночуем в лесу? – с надеждой спросила я, состроив печальную рожицу.

– Не говори ерунды. В лесу ты можешь запросто простудиться. Давай, родная, у тебя все получится, – приободрил меня василиск, подталкивая под спину к растрескавшейся старой двери.

– Легко тебе говорить, – пробурчала я, но, все же собравшись с духом, стукнула два раза по обветшалому дереву.

С минуту ничего не происходило, и повернувшись к Инару я развела руками, мол, видишь, ничего не выйдет. Но тут в доме послышались шаркающие шаги, и засов с той стороны двери щелкнул. Сквозь небольшую щель на крыльцо пролился тусклый желтый свет, а потом старческий скрипучий голос спросил:

– Кого там еще принесло?

Я испуганно взглянула на Инара, и кашлянув, пискнула:

– Здравствуйте. Мы заблудились, вы не могли бы пустить нас к себе на ночлег?

Дверь захлопнулась, но через секунду раздался громкий щелчок, и створка распахнулась, являя нам хозяйку дома. Судя по морщинам, ей было лет сто. Конечно же, по человеческим меркам. Худощавая женщина, несмотря на почтительный и даже весьма антикварный возраст, с прямой, как палка, спиной и статной осанкой, будто бы это вовсе не простая селянка, а аристократка, приближенная ко двору. Но на этом вся стать заканчивалась, потому что вид портила совершенно безобразная одежда, состоящая из не раз перелатанной хлопковой серой юбки до щиколоток, замусоленной, когда-то белой рубашки и шерстяной шали, местами поеденной молью. На ногах старушки оказалось что-то вроде лаптей, на несколько размеров больше ее ног, а густые седые волосы были забраны в толстую косу, перекинутую на грудь.

С максимально ехидным выражением лица женщина спросила:

– А чегой это я должна вас пускать к себе? Чай, не родственники!

Я уже занесла ногу, чтобы сделать шаг назад, но Инар не позволил, ущипнув за спину, и шепнув:

– Давай же.

Я выдохнула и, прикрыв глаза, постаралась поднять в груди уже знакомое чувство жжения. Как только почувствовала его, открыла глаза и, посмотрев на старушку, твердо произнесла:

– Вы будете слушать меня, и выполнять мою волю. Сейчас вы запустите нас в дом и позволите остаться столько, сколько нам понадобится. И вы никому об этом не скажете, а когда мы уйдем, то забудете о том, что когда-либо видели нас.

Сначала хозяйка дома просто пристально смотрела на меня, и я в душе уже обрадовалась, что все получилось. Растянув губы в улыбке, даже хотела сообщить Инару о своем триумфе, но женщина вдруг изменилась в лице, и как гаркнула:

– А пирогов тебе с ламией не напечь?! Зараза малолетняя! Думаешь, раз глухая деревня, так тут никто от принуждения не защититься?! – женщина подхватила стоящую у порога длинную ветку и, замахнувшись, вскрикнула. – Я сейчас как отхлестаю тебя хворостиной, так и забудешь, как простых людей принуждать!

Прежде чем ветка попала по мне, Инар дернул меня к себе за спину и, выставив вперед ладони в примирительном жесте, произнес:

– Простите. Мы не хотели ничего дурного. Наш дормез сломался, и мы заблудились. Нам просто нужен ночлег.

Старушка, прищурив взгляд, отбросила ветку, и уперев руки в боки, произнесла:

– А что, по-нормальному попросить нельзя было?!

Инар удивленно поднял бровь.

– А вы бы пустили?

Женщина фыркнула.

– Конечно, нет, но и теперь уж точно не пущу!

Василиск вдруг задумчиво склонил голову на бок.

– А как вы вообще смогли сопротивляться принуждению?

– Так защита на мне стоит! С молодости еще. Что думаете, я всегда в этой дыре прозябала? Я в молодые годы, между прочим, была одной из личных горничных императрицы, – женщина горделиво вздернула подбородок.

Высунувшись из-за плеча Инара, я, не сдержав любопытства, поинтересовалась:

– А как же вы здесь оказались?

Поникнув, хозяйка дома тяжело прислонилась к косяку, погружаясь в неприятные воспоминания.

– Молодая была, глупая... Любви хотелось, ухаживаний красивых. Вот и повелась на слова сладкие, да обещания тогдашнего верховного мага. А у него, как оказалось, жена была, да на сносях. Муженьку своему она чуть голову не открутила, как узнала об интрижке, а на меня императрице нажаловалась. Так я и оказалась здесь без права на возвращение, – старушка грустно вздохнула, и добавила, – Ладно, заходите, чего уж там. Хоть расскажете, что в мире творится.

Мы с Инаром переглянулись, и все еще пребывая в небольшом шоке от происходящего, шагнули в дом вслед за хозяйкой.

ГЛАВА 23

Как оказалось, хозяйку дома зовут Гейла, и живет она в этом доме одна. Проводив на кухню, старушка налила нам слабо заваренный травяной чай, и поставила корзинку с чуть черствыми ягодными булочками. Но и такой еде я сейчас была безумно рада, ведь с самого обеда во рту не было ни крошки. Набросившись на булочки, я быстро смела сразу три штуки, и тяжело откинулась на спинку скрипучего стула, раздумывая, стоит ли взяться еще за одну.

Инар же вовсе не притронулся к сдобе, лишь потягивал чай, ведя неспешную беседу с Гейлой. Когда все сплетни были услышаны, а кости перемыты, женщина отпустила нас спать, выделив большой стог сена в постройке, примыкающей к дому. Это, конечно, не совсем то, что мы ожидали, но выбирать не приходилось.

Осветив помещение огненным шаром, выпущенным из артефакта, Инар оглядел стог размером с приличную кровать, и убедившись, что из него не торчит никаких острых веток, застелил одним из выданных Гейлой одеял.

– Давай ложиться. Нужно отдохнуть, – сказал Инар, – Что делать дальше решим, когда выспимся.

Мы забрались на получившуюся постель и укрылись вторым одеялом. Положив голову к Инару на грудь, я тихо произнесла:

– Скажи, почему у нас все так?

– Как? – спросил василиск, чертя пальцами узоры на моем животе под свитером.

– Сумбурно, слишком быстро... А порой даже бредово.

Инар тяжело вздохнул.

– Не знаю, родная. Я тоже не раз об этом думал.

– И что? Какие твои варианты? – я приподнялась на локтях, заглядывая ему в глаза.

– Единственное, к чему я пришел – это судьба.

– Судьба? – насмешливо фыркнула я, откидываясь на одеяло.

– Ты не веришь в судьбу? Зря. По мне, так все события, кажущиеся бредовыми, но приводящие к какому-то логическому концу – это и есть судьба. Может быть, мы с тобой встретились, чтобы наша дочь изменила этот мир, сделала его лучше. Совершенней...

– ... Или, наоборот, – печально закончила я.

Инар, повернувшись на бок, хмуро посмотрел на меня.

– Мы этого не допустим, слышишь? Никто не посмеет втянуть нашего ребенка в эти войны основателей. Я обещаю тебе.

– Надеюсь...

Легонько поглаживая мою щеку, он вдруг аккуратно спросил:

– Как ты, кстати? Я имею в виду...

– Ты про Лерона? – сразу поняла я. – Не знаю. Я не могу привыкнуть к той мысли, что все, что произошло – это правда, – прижав к ноющим вискам ладони, я добавила. – Такое впечатление, что он просто проводил нас, и сейчас спокойно пьет кофе в своем кабинете.

Я шмыгнула носом и зажмурила глаза, прогоняя непрошеные слезы.

– После пожара, в котором, как мне казалось, погибли мои родители, все было иначе. Я сразу поняла, что больше не увижу их. Что мамы с папой больше нет. С Лероном все совсем не так...

– Потерять отца во второй раз... В это тяжело поверить сразу, Анита. Мне безумно жаль, что так получилось.

Я распахнула глаза и, уперев взгляд в потолок, местами дырявый и покрытый паутиной, призналась:

– Самое тяжелое, это осознавать, что, если бы не я, Лерон был бы жив, – чувствуя, что Инар хочет возразить, я, покачав головой, остановила его. – Нет, послушай. Если бы мы не появились на его пороге, то никто не натравил бы на поместье отца этот ядовитый дым.

– Может и так... – задумчиво согласился он. – Но скажи, что бы ты предпочла? Прожить чуть дольше, но в одиночестве, или под конец своих дней узнать, что у тебя есть дочь, и отдать за нее жизнь?

– Второе... – не задумываясь, ответила я, интуитивно прижав ладонь к животу.

– Лерон прожил долгую и славную жизнь, родная, и единственное, о чем он мечтал – это наследник. В нашем случае наследница. И поверь, он был счастлив, что смог узнать о тебе. Очень давно его жена вместе с маленьким сыном погибли. С тех пор он был один и думал, что один и умрет, никем нелюбимый и никому не нужный. Ты сделала его счастливым, пусть и под конец жизни.

– А как они погибли? Его жена и сын.

– Пожар. Протестанты подожгли часть дворца, в которой они находились. Лерон в тот момент был на задании, потому остался жив. А вот его жене с ребенком спастись не удалось. Когда твой отец узнал о смерти родных, то ушел с должности военачальника императорской армии, которую он тогда занимал, и закрылся в родовом поместье, лишь изредка пребывая порталом во дворец, чтобы обучить меня боевым искусствам.

– Он не успел мне рассказать об этом... – прошептала я, думая о том, что в целом судьба отца не сильно отличается от моей.

– Лерон не любил об этом упоминать, родная.

– И не удивительно, – с грустью вздохнула я.

Инар, загасив шар, освещающий пространство, прижал меня к себе со словами:

– Давай спать, нам предстоит нелегкий день. Спокойной ночи, Анита.

– Спокойной ночи.

Несмотря на тысячу мыслей, крутящихся в голове, уснула я почти сразу. Видимо, сказалась усталость, стресс и беременность, требующая от моего тела куда больше сил.

Утро встретило меня дикой тошнотой, вернувшейся из-за отсутствия новой порции целебного чая. Только открыв глаза, я сразу рванула за сарай, где в кустах меня выворачивало довольно продолжительное время. Сейчас я бы жизнь отдала за кружку того настоя.

Когда, пошатываясь, я возвращалась обратно, мне встретился Инар, которого почему-то не было рядом в момент моего пробуждения. Заметив мое посеревшее лицо, и в целом жутковатый вид, он ускорил шаг и, приблизившись ко мне, обеспокоенно спросил:

– Тебе опять было плохо?

– Да, но сейчас немного легче. А ты где был?

Прижав меня к своей груди, он ответил:

– С раннего утра носился по лесу и деревне как угорелый, пытаясь раздобыть травы для настоя. Только вот, к сожалению, не успел к твоему пробуждению.

– Что? Ты нашел травы?! – я с писком кинулась ему на шею, радостно думая о том, что сейчас выпью отвар и этот кошмар закончится. – Спасибо, Инар! Я уже думала, что душу отдам тем кустам за сараем.

Инар тихонько рассмеялся мне в макушку.

– Тише, тише, а то задушишь.

Сняв мои руки со своей шеи, он поманил меня в сторону дома Гейлы со словами:

– Идем. Я попросил Гейлу заварить травы и приготовить завтрак.

– И что, она согласилась? – удивилась я.

– Поверь, я дал ей за это весьма щедрое вознаграждение.

Я усмехнулась.

– Мне даже интересно, чем же ты ее так задобрил.

– Увидишь, – загадочно сказал василиск, и мы направились в дом.

Еще на крыльце я почувствовала запахи чего-то съестного, что заставило меня пережить новый приступ тошноты, который я, слава богу, сдержала.

Видя, что мое лицо еще больше позеленело, Инар предложил:

Давай ты подождешь тут, а я вынесу тебе настой? Как станет легче, пойдем завтракать, идет?

Я с облегчением кивнула и, проводив его взглядом, села на крыльцо в ожидании спасительного чая.

Осматривая территорию, прилегающую к дому, я бросила взгляд на дорогу и поначалу даже не поверила своим глазам. Потом решила, что у меня галлюцинации от продолжительной тошноты. Но вскоре на крыльце появился Инар с большой щербатой глиняной кружкой, и я убедилась, что не схожу с ума, когда спросила его:

– Скажи, а ты тоже это видишь?

Присев рядом со мной, он поднял бровь.

– Кого? Овлицинов? Ну, да.

Я выдохнула, радуясь, что рассудок все еще при мне, и уже с интересом стала рассматривать животных, которые по очереди проходили через открытую калитку и двигались в направление сарая, в котором мы спали.

В целом, это были коровы, только вот размером с большую собаку и с закрученными рогами, как у баранов. Ах, да, еще их кудрявая золотистая шерсть спускалась до самой земли, что создавало ощущение, будто бы животные не идут, а плывут по земле.

– Овлицины? – спросила я, принимая кружку из рук василиска, – И что это за животные?

Инар покачал головой.

– Все время забываю, что ты с Земли, и у вас там было все по-другому. Овлицинов держат как домашний скот, ради мяса и молока, ну и шерсти, конечно же, из которой, кстати говоря, и сделаны наши с тобой свитера. Их мясо по вкусу такое же, как у земных ягнят.

И тут в моей голове мелькнули события первого дня в Эндервелле.

– Погоди. А те стейки в гостевом доме Ладона...

– Да, они были из мяса овлицинов.

Я стукнула Инара кулаком в плечо, возмутившись.

– Ты сказал мне, что это была ягнятина!

Василиск рассмеялся.

– А что мне оставалось делать? Ты бы не стала есть, скажи я, что это мясо неведомого тебе животного.

Я фыркнула, вспомнив, что он уже не впервые проделывает этот трюк. И что с мясом овлицинов, что с ягодами ламии у него получилось меня обхитрить.

– Будь добр, в будущем говори правду о том, что предлагаешь мне съесть.

Инар поднял руки в примирительном жесте.

– Хорошо, прости, родная. Больше не буду.

В последний раз, бросив гневный взгляд на наглого василиска, я допила остатки настоя, с удовлетворением осознав, что тошнота ушла. От этого настроение поднялось, и даже разыгрался аппетит.

Инар забрал у меня пустую кружку, и мы направились на кухню, чтобы оценить качество стряпни Гейлы.

Стол, можно сказать, ломился от еды. Ну, по меркам этой деревни. Здесь была и яичница, и выпечка, и что-то отдаленно напоминающее блины, только более толстые и с кусочками какой-то зелени.

Сама хозяйка хлопотала у плиты, разливая по тарелкам кашу. Когда Гейла закончила и повернулась в нашу сторону, я прижала к губам ладонь, чтобы не рассмеяться в голос.

Поверх замусоленной рубашки на груди у женщины сверкало шикарное рубиновое колье, а пальцы были унизаны разноцветными перстнями. Видимо в пространственном кармане Инара есть не только шкаф с одеждой, но еще и сокровищница.

Судя по виду, женщина была в добром расположении духа, и даже слегка улыбалась.

– Чего замерли? Ну-ка быстрее за стол, а то все остынет!

Мы с Инаром, еле сдерживая смех, переглянулись и последовали совету хозяйки.

Завтрак был простым, но вкусным. Закончив с едой, мы поблагодарили Гейлу, и направились в свой "номер", который теперь нам пришлось делить с целым десятком овлицинов.

Забравшись с ногами на импровизированную постель, я спросила Инара:

– Слушай, а почему их не было здесь ночью?

Сев рядом со мной, он ответил:

– Ночью они пасутся.

– А почему ночью? – не поняла я, сопоставив, что на земле все нормальные животные пасутся днем.

– Ночью распускается маттиола, они питаются ей. Благодаря этим цветам молоко овлицинов всегда сладкое.

Улыбнувшись, Инар заправил за ухо прядь волос, упавшую мне на лицо, и добавил:

– Если мы закончили урок зоологии, то давай обсудим, что нам делать дальше.

Я закатила глаза, но все же признала, что василиск прав.

– У тебя уже есть варианты?

Он неопределенно помотал головой, сказав:

– И да, и нет. То есть вариант существует, но он настолько безумный и невероятно сложный в исполнении, что я не уверен, что нам стоит его придерживаться.

Я тяжело вздохнула.

– Ты знаешь, безумство – это наше второе имя. Так что говори.

– Против нас ополчился весь Эндервелл, верно? – получив от меня кивок, василиск продолжил, – И получается, что помощи ждать не от кого, а вдвоем нам в этой битве не выстоять. Значит... Значит, нужно идти к истокам проблемы.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.

– Ты предлагаешь обратиться к основателям?

– Даже больше. Я предлагаю помирить их.

Пребывая в некотором шоке, я, вскинув ладони, произнесла:

– Допустим... Но как? Ты же говорил, что статуи вызова основателей находятся в императорском дворце.

– В том-то и загвоздка, – вздохнул Инар. – Теоретически, я знаю, как мы можем попасть во дворец. Но если попадемся... Думаю, ты сама понимаешь, что будет.

Через минуту молчания, повисшего, между нами, тяжелой, мрачной тучей, я взяла его за руку и произнесла:

– У нас ведь все равно нет выхода, правда? Рано или поздно нас найдут, где бы мы ни скрывались. И получается, что в таком случае мы умрем, даже не попытавшись что-то сделать.

– Наверное, ты права, – тихо согласился василиск.

– Тогда рассказывай, как мы попадем во дворец. Чем быстрее все решится, тем лучше. Нет смысла сидеть и ждать, пока нас найдут.

Инар, глядя на меня каким-то странным взглядом, вдруг произнес:

– Я никогда не устану удивляться тебе, родная. Ты столько всего пережила за последние дни и не сломалась. Даже больше – готова рваться в бой, не раздумывая ни минуты.

Я покачала головой.

– Здесь нет ничего удивительного, просто я не понаслышке знаю, как быстро может оборваться жизнь. Глупо просто ждать своей участи. Нужно бороться за место под солнцем и свой кусок счастья, – я улыбнулась, – Ладно, это все лирика. Давай вернемся к нашему плану.

Несмотря на ту браваду, что я произнесла вслух, внутри меня все сжималось от одной только мысли о том, что скоро мы сами явимся прямо к порогу врага, и с большой вероятностью уже не выйдем оттуда живыми. Но я не говорила этого Инару, потому как боялась, что если он увидит мои сомнения и страхи, то сразу откажется от плана. От единственного плана с толикой вероятности на нашу победу.

Прервав мои невеселые размышления, он произнес:

– В первую очередь нам нужно попасть к одному артефактору, чтобы достать еще один защитный браслет.

– А как нам к нему попасть?

Инар неопределенно пожал плечами,

– Здесь есть небольшая проблема. Этот артефактор – демон, и демон с весьма скверным чувством юмора, который за амулеты берет вовсе не монетами.

– А чем же? – не поняла я.

– Нуу... Всегда по-разному. За прошлый заказ он заставил меня притащить ему с гор грима. На поводке и в наморднике, как собаку – та еще задачка была. Кстати, этот грим так и живет у него. Гранд ему даже будку поставил. Странное зрелище. Короче, парень с огромными тараканами в башке, но артефакты такого уровня в Эндервелле делает только он.

– М-да... Ну, выбора у нас все равно нет, так что давай выдвигаться к этому твоему Гранду.

Мы стали потихоньку собираться. Инар где-то в деревне раздобыл небольшой бурдюк на ремешке, который наполнил моим волшебным чаем, а еще корзину с простенькой снедью, сразу же отправленную в пространственный карман.

Попрощавшись с Гейлой, мы вышли на дорогу, и направились в противоположную сторону от той, с которой вчера пришли.

– Сколько придется идти пешком?

– Только до леса, оттуда поедешь на мне верхом до подножья гор, где я открою портал к Гранду.

– А разве это не опасно? Ты же говорил, что портал могут засечь.

– У гор – нет. Там магия сходит с ума, и портальный след приведет следящих куда угодно, но только не в то место, где будем мы.

Получилось так как сказал Инар. Мы дошли до края деревни и, сойдя с дороги, попали в лес, где мужчина повесил мне через плечо бурдюк с чаем, приказав не экономить, и обернувшись, вновь подсадил к себе на шею.

За порог дома Гейлы мы вышли после полудня, а у подножья гор оказались ближе к вечеру. Инар остановился между двумя высокими скалами, покрытыми мхом, и приняв человеческий облик, распорядился:

– Обедаем, отдыхаем и отправляемся дальше.

Я была полностью согласна с планом действий, и потому молча села на землю, откинувшись спиной на скалу в ожидании, пока Инар достанет корзину с едой.

Наш обед сегодня составили яйца, домашняя ветчина, свежий хлеб и яблоки. Перекусив и запив все настоем из бурдюка, я встала, чтобы стряхнуть крошки с одежды, и вдруг вскрикнула, согнувшись пополам от невыносимой режущей боли внизу живота.

Инар, подскочив с земли, стремительно приблизился ко мне, и испуганным голосом спросил, поддерживая меня под локоть:

– Родная, что случилось?! Тебе больно?! Прошу, не молчи!

От боли из глаз летели искры, а дыхание перехватывало. Первой мыслью было то, что я умираю.

– Ааа... Живот. Боже, как больно, – простонала я. – Сделай что-нибудь, прошу! Ребенок... Что-то не так...

Инар подхватил меня на руки и быстро активировал портал со словами:

– Потерпи немного! Еще минута, и тебе помогут.

От боли я не замечала ничего вокруг, потому и не поняла, в какой момент вместо скал мы вдруг оказались на дороге перед высоким кирпичным забором.

– Гранд! Открывай, демонов сын!!! – кричал Инар на всю улицу, не особо заботясь о том, что его могут услышать посторонние люди.

Ворота перед нами распахнулись, и василиск поспешил отнести меня в дом. Поднявшись на крыльцо, он со всей дури выбил дверь ногой, так что она, разделившись на две половины, разлетелась в разные стороны.

После этого сознание решило попрощаться со мной, и я провалилась во тьму, напоследок услышав:

– Сам Инартан Кара-Ларген пожаловал, надо же, какая честь! – произнес насмешливый голос.

– Только знаешь, я и не догадывался, что у василисков до сих пор все так по-варварски. На будущее, если хочешь зайти к кому-нибудь в дом, можно просто постучать.

– Нет времени на церемонии, Гранд. Нужен лекарь. Срочно!

ГЛАВА 24

ИНАР

– ... Нужен лекарь. Срочно!

Гранд, наконец, увидев мои перепуганные насмерть глаза и Аниту на руках, уже без сознания, отбросив ухмылки, щелкнул пальцами, и рядом с ним появился лютен – дух домоправитель. Лютены прислуживают в домах демонов из аристократии и выглядят как небольшие, парящие над полом, полупрозрачные существа, с изогнутыми черными рогами.

Лютен склонил голову перед Грандом в ожидании приказа, который тут же был отдан.

– Открой гостевую на десятом этаже, и отправь туда лекаря. Немедленно!

Дух коротко кивнул и испарился, а Гранд, развернувшись на каблуках, прошел в середину холла, и встал в центр солнца, нарисованного золотой краской на черном мраморном полу.

– Ты долго там будешь торчать? Нет, если твоя спутница подождет, то мы вполне можем еще постоять, и, например, обсудить погоду...

Не обращая внимания на ехидство демона, я быстро пересек холл, и встал рядом с ним на платформу, которая служила подъемником. В потолке каждого этажа было проделано круглое отверстие, позволяющее подъемнику спокойно проходить через него. По хлопку Гранда прямо из пола начала выкручиваться металлическая золотая спираль, и, вращая платформу по кругу, за считанные доли минуты доставила нас на самый верхний этаж.

Шагнув с подъемника в небольшой холл, Гранд подошел к ближайшей двери и, распахнув ее, пропустил меня внутрь. Залетев в комнату, я положил белую, как снег, Аниту на широкую кровать, и отошел, позволив осмотреть ее целительнице, которая зашла в спальню вслед за нами.

Проведя магический осмотр, она выдала свой вердикт.

– Большая вероятность выкидыша. Беременность оказалась слишком большим стрессом для организма этой девушки. Душа ребенка мечется, ища выход.

Ноги подкосились, и я опустился на кровать рядом с Анитой, взмолившись осипшим от страха голосом:

– Я прошу, сделайте что-нибудь... Я заплачу. Много. Только помогите.

Целительница покачала головой.

– Я бы рада помочь, но удержать душу ребенка в чреве матери очень тяжело, и обычно лекари полагаются на естественный ход событий, – нахмурившись, женщина добавила, – Возможно... возможно помогли бы семена Лов пу – древа души, но их почти невозможно достать, к тому же в это время года семян на дереве уже нет.

Я поднялся на ноги и стал метаться по комнате, лихорадочно соображая, где можно достать эти семена. Целительница права, в это время года их просто нет, да даже если и были бы... На поиски древа души у некоторых уходят столетия, у меня же нет столько времени. Возможно, что-то нашлось бы у лекаря императора, но как только я шагну за порог дворца, меня тут же прирежут.

– Сколько времени у меня есть? – спросил я у целительницы.

Женщина удрученно развела руками, сказав:

– Максимум сутки. Мне очень жаль.

Сутки. Всего сутки... Хотя я ожидал и меньшего.

Гранд, все это время, молча наблюдающий за нами в дверях, расслабленно привалившись к косяку, вдруг медленно протянул:

– Семена Лов пу... Они есть у меня.

Не веря своим ушам, я подлетел к нему, и ударив кулаком по стене рядом с его головой, вскрикнул:

– Так какого ты все это время стоял и молчал?!

Выставив перед собой ладони, демон ехидно улыбнулся.

– Постой, василиск. Ты же еще не знаешь цену.

В этот раз я сдержал ярость, понимая, что этот шут гороховый – мой последний шанс, и выдохнув, спокойно произнес:

– Я заплачу любую цену, Гранд. Неси семена.

Склонив голову на бок, демон прищурил хитрые глаза.

– Запомни этот момент, Инартан. Ты еще пожалеешь о нем.

– Неси уже! Не испытывай мое терпение.

Я знал, что мне еще предстоят большие проблемы с оплатой долга перед Грантом, благодаря его неуемной, извращенной фантазии. Но мне было плевать. Если это спасет Аниту, я готов на что угодно.

Скрепив сделку обетом расплаты, Гранд наконец-то вызвал лютена, вновь щелкнув пальцами.

– Семена Лов пу. Принеси их.

Дух исчез и снова появился в комнате через минуту, держа в полупрозрачной руке небольшой холщовый мешочек.

Я забрал семена, и передал их целительнице со словами:

– Проверьте, чтобы это действительно были семена древа жизни. Гранд закатил глаза.

– Да брось! Я разве когда-нибудь тебя обманывал, Кара-Ларген?

– Меня? Нет. А вот других регулярно, поэтому я не вижу повода слепо доверять тебе.

– Да, это действительно те семена, – закончила нашу перепалку целительница, – Мне нужно будет создать из них эликсир. На это уйдет пара часов, но девушку не следует надолго оставлять без моего присмотра, потому я принесу все необходимое сюда. Вашей задачей будет поставить в комнату стол.

Я коротко кивнул, и целительница покинула нас.

Затащив из холла в комнату небольшой столик из редкого и безумно дорогого черного дуба, я тяжело опустился на пол рядом с кроватью, боясь даже прикасаться к мертвенно-бледной девушке.

– За что же тебе все это, родная, – шептал я, не понимая, как судьба может настолько жестоко обходиться с абсолютно безвинным человеком.

– Кхм... Может, расскажешь, кем тебе приходится эта девчонка, и с какого перепугу ты с ней в полумертвом состоянии заявился в мой дом? – Спросил Гранд, развалившись с бокалом терпкой еловой настойки в одном из кресел у входа.

– Долго рассказывать, – скупо ответил я, не желая удовлетворять праздное любопытство демона.

– А у нас с тобой как раз есть два свободных часа впереди. Успеешь. К тому же я ведь могу и передумать. Ну, по поводу семян, – сказал Гранд, водя пальцем по краю бокала так, что стекло издавало звенящий гул.

– Ты что, меня шантажировать будешь? – устало спросил я, не в силах ставить на место этого клоуна с завышенными амбициями.

– А почему нет? Мне скучно, Инартан. Мой век долог, а реальность вокруг слишком обыденна. Ну, а ты всегда привносишь в мою жизнь что-нибудь интересненькое. Кстати, еще раз спасибо за Пушка.

Я опешил, когда до меня дошло, о чем он говорит.

– Пушок, серьезно? Ты назвал грима Пушком? Зверя, который в считанные доли секунды может переломить тебе позвоночник. Да ты, верно, шутишь.

Демон в наигранном удивлении поднял обе брови.

– А что такого? По-моему, прекрасная кличка. Он же пушистый? Пушистый! К тому же характер этого грима стал гораздо покладистей с того момента, как ты притащил его ко мне. Пушок уже целую неделю не пытается перегрызть мне горло. А это рекорд! – похвастался Гранд. – Ну, да бес с ним, с этим псом. Вернемся лучше к тебе и к этой прелестной незнакомке, раскинувшейся на моей кровати.

Почувствовав мой тяжелый взгляд, демон тут же заткнулся, осознав, что ляпнул что-то не то. Гранд хоть и наглый до беспредела, но не бессмертный, а потому заботится о своей шкурке и понимает, что если я действительно разозлюсь, то слуги еще неделю будут собирать его ошметки по всему дому.

Пытаясь успокоиться, я сделал глубокий вдох, и сел в кресло напротив демона, выхватив у него стакан с остатками настойки, которую выпил одним глотком. Гранд тут же щелкнул пальцами, и рядом с нами оказался лютен с целым графином алкогольного высокоградусного напитка и еще одним бокалом. Поставив все на низенький журнальный столик, стоящий между креслами, слуга испарился, оставив нас наедине.

Наполнив бокалы, я сделал еще один глоток терпкой жидкости, и начал говорить, понимая, что демон все равно не отцепится, пока не услышит все, что его интересует,

– Я расскажу тебе все. Но только после того, как ты дашь клятву на крови, что не расскажешь никому о нас.

– Это потому что вы объявлены в императорский розыск?

Я неопределенно передернул плечами.

– Не только поэтому. Ну, так что с клятвой?

Пристально посмотрев на меня, и видимо расценивая возможную выгоду от информации, которую он сейчас получит, Гранд все же сказал:

– Ладно. Так и быть. Твое счастье, что любопытство во мне сильнее корысти.

Вытащив из голенища сапога нож, он полоснул им по запястью, и произнес клятву.

– Все, доволен? Ну, а теперь давай выкладывай, каким образом ты так разозлил папочку.

И я рассказал. Почти все, упуская лишь некоторые моменты и стараясь передавать события вкратце, чтобы не растягивать время беседы.

К концу рассказа выпивка у нас закончилась, и демон, задумчиво вертя в руке пустой бокал, выдал:

– Да, друг мой. Влип ты по полной. Не знаю даже, что хуже, гнев папочки или общество сумасшедших сектанток во главе с вашими родительницами. – Гранд перевел взгляд с бокала на Аниту и спросил, – Неужели она стоит всей этой головной боли?

Я усмехнулся.

– По-моему, ты прекрасно знаешь, на что способна любовь, разве не так?

Демон, картинно разведя руками, преувеличенно счастливым голосом произнес.

– Конечно! Я на протяжении долгих лет безумно люблю себя. И этого мне вполне достаточно. Жена, маленькие спиногрызы, ломающие дом... Жуть! Нет, это все не для меня! Я заядлый холостяк, ценящий уединение и свободу.

– Да брось. Каждому существу во вселенной хочется, чтобы его любили. К тому же мне ты можешь не лгать, я прекрасно помню Диану, и то, как ты боготворил ее.

При упоминании имени бывшей возлюбленной с демона вмиг слетела маска напускного цинизма.

– Диана... Она давно в прошлом. И не будем больше об этом.

– Как скажешь, – согласился я, решив не сыпать демону соль на рану, и проворачивая в своей голове события, о которых мне однажды поведал сам Гранд после третьей бутылки семидесятиградусного пойла.

Их отношения продлились недолго. Диана была дриадой и служила горничной в семье Гранда. Вскоре его отец узнал об их романе. Он взбесился и выгнал девушку, подгадав момент, когда сын был на заключительной практике в императорской академии артефакторики.

Через месяц Гранд вернулся домой с дипломом артефактора высшего разряда, с радостью думая о том, как он отпразднует это с любимой. Но не вышло. Не обнаружив Диану в доме, демон отправился к отцу, чтобы узнать, где она, и ему тут же было поведано о том, что всем известно об их грязных отношениях, недостойных демона из аристократии, и девушка больше в этом доме не работает. Отец запретил Гранду искать возлюбленную, но он не послушал его.

Через полгода демон отыскал девушку, но было поздно. Родители выдали Диану замуж за другого, и она уже была беременна. Гранд решил не появляться на ее пороге, чтобы не портить девушке судьбу, но вот отца так и не простил. Даже после того, как он умер, демон так и не пришел к нему на могилу, заперевшись ото всех в своем особняке, который он строил на протяжении долгих лет, отказавшись от наследства.

Чем мне импонировал Гранд, так это тем, что он всего добился сам. Образование, дом, карьера, положение в обществе. Несмотря на скверный характер, в Эндервелле его ценили. И ни за титулы, а за то, как он делает свою работу.

Прервав мой поток мыслей и воспоминаний, в комнате наконец-то появилась целительница, за которой следом летел лютен, таща на себе целую охапку разных лекарских штук.

Подойдя к Аните, женщина провела над ее телом ладонью, и нахмурившись, сказала:

– Нужно торопиться, времени мало. Тело девушки слабеет.

Вмиг подскочив, я сбивчиво спросил:

– Скажите, чем помочь. Что я могу сделать?

– Просто будьте рядом с ней, и следите за состоянием. Если что-то изменится, сообщите мне.

Я тут же сел на краешек кровати, и стал прислушиваться к слабому дыханию девушки, следя за тем, чтобы оно не прерывалось.

– Тина, я буду у себя. Если, что-то понадобится, зови лютена, он поможет, – сказал Гранд и направился к выходу, видимо, решив, что ему тут больше делать нечего.

Целительница, которую, как оказалось, зовут Тина, коротко кивнула, не отрываясь от разбора различных мешочков и склянок из лекарского чемоданчика.

Я вновь направил свой взгляд на Аниту, подметив, что ее кожа стала гораздо бледнее и холоднее с того момента, как мы оказались у Гранда. Великий Ингевиль, только бы все получилось!

– Как семена должны помочь ей? – спросил я у Тины, пытаясь отвлечься от дурных мыслей, которые неизменно лезли в мою голову.

– Для начала семена потребуется сжечь при помощи пера феникса. Из пепла я приготовлю эликсир, который нужно будет давать девушке каждый час по глотку в течение суток. Предупреждаю – это будет весьма болезненно для нее, и вероятнее всего, она даже будет молить вас о смерти. Но если подействует, то и с девушкой, и с ребенком все будет хорошо. Семена древа жизни больше не дадут плоду покинуть чрево матери раньше положенного срока родов.

– То есть она будет испытывать еще большие мучения, да и к тому же не факт, что все получится? – с сомнением спросил я.

Женщина пожала плечами.

– Риск есть всегда. Решайте сейчас, готовы ли вы пойти на это. После первого глотка эликсира обратного пути уже не будет.

Я до боли сжал кулаки, глядя на еле живую девушку, в которой медленно угасала жизнь моего ребенка, и дрожащим, на грани срыва голосом произнес:

– Разве у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда, – спокойно ответила Тина. – Мы можем отменить ритуал. Если достать ребенка из ее тела сейчас, то она останется жива, но...

– Но ребенок погибнет... – закончил за нее я.

– Решать вам. Но поторопитесь, времени с каждой секундой все меньше.

Голову разрывала звенящей болью мысль: «это делать, что же мне делать?»

Спасти Аниту, но потерять ребенка, или же согласиться на проведение ритуала, который с одинаковой вероятностью может, как спасти, так и убить их обоих?

Как я могу принять такое решение?!

Я еще раз посмотрел на девушку, лоб которой покрылся мелкими бисеринками пота, а кончики пальцев на руках посинели, и понял, что если она погибнет, то мне жить уже будет незачем. Но как я могу согласиться на смерть нашего ребенка, даже не попытавшись его спасти? Анита бы не простила мне этого...

– Проводите ритуал, – наконец-то решился я.

Целительница кивнула и продолжила свои манипуляции с семенами.

Зная, что в запасе есть еще около часа, пока будет готовиться эликсир, я вышел из комнаты и направился к Гранду, чтобы взять с него еще одну клятву.

Ворвавшись в его кабинет, я с порога заявил:

– Ты должен пообещать, что убьешь меня, если Анита с ребенком не выживут.

От этого заявления демон поперхнулся настойкой, которую до этого момента распивал, сидя в черном кожаном кресле с высокой спинкой.

– Ты свихнулся?! – возмущенно спросил он, стряхивая с бумаг на столе капли алкоголя. – У меня тут не причал смерти!

Я приблизился к столу и, уперев в него руки, внимательно посмотрел на демона.

– Послушай, Гранд, ты знаешь, друзей у меня нет. Для всех в империи я изгой и бастард, и кроме тебя мне просить об этом некого. Я не смогу жить без нее. – Видя, что демон воспринимает мои слова в штыки, я вытащил главный козырь, – Вспомни Диану, и поставь себя на мое место, Гранд. Я знаю, ты поступил бы так же.

Демон резко стушевался и поднял на меня нахмуренный взгляд. – Ладно, василиск, я сделаю это для тебя. Но знай, что мне все равно это не нравится!

– Дай клятву, – потребовал я.

– Не слишком ли много кровавых клятв для одного вечера? Я клянусь тебе на словах, этого достаточно, – отрезал он. – Жизнь слишком непредсказуемая штука, а я если дам обет на крови, то все равно обязан буду это сделать.

– Ладно, – с досадой согласился я, в душе понимая, что он прав, – Спасибо Гранд.

Демон лишь вздохнул и покачал головой. Рядом с ним вдруг возник лютен и, склонив голову, тихим голосом прошелестел:

– Эликсир готов. Госпожа Тина ожидает.

Напряженно переглянувшись, мы с Грандом направились обратно в комнату.

– Тебе необязательно присутствовать при этом, – на ходу сказал я. – Если... Если не получится я сам к тебе приду.

– Ну, уж нет. Мне нужно самому во всем убедиться, прежде чем убивать второго наследника империи, – покачал головой демон.

Когда мы появились в комнате, Тина уже наливала эликсир в хитроумное приспособление в виде стеклянной колбы, заканчивающейся трубочкой.

Передав мне сосуд, она произнесла:

– Держите. Теперь все зависит только от вашей воли и ее сил.

Целительница покинула комнату, а Гранд расположился в кресле. Я же сел на край кровати рядом с Анитой.

– Ну что, родная. Нам с тобой предстоят очень тяжелые сутки, но мы ведь справимся, верно? – прошептал я, прижав к ледяной щеке девушки свою ладонь.

Тянуть больше было некуда. Я прижал стеклянную трубочку к губам Аниты и, наклонив колбу, влил первый глоток. Первые десять минут ничего не происходило, но когда я уже в отчаянии подумал, что эликсир не сработал, то девушка, выгнувшись всем телом, душераздирающе закричала.

Я никогда не забуду это чувство облегчения от того, что снадобье начало действовать, и одновременно ужаса от понимания, какую боль Анита сейчас испытывает.

Гранд, вдруг оказавшийся у меня за плечом, произнес:

– Нужно надеть на нее оковы, чтобы не смогла навредить себе.

– Неси, – дрожащим голосом произнес я, наблюдая, как она кричит и извивается от боли.

Демон передал мне четыре магических браслета, которые ему принес дух, и я защелкнул их на щиколотках и запястьях девушки, отчего ее тело сразу же пригвоздило к постели.

Где-то внутри мне грела душу мысль, что первый час самый сложный и дальше станет легче. Но это было не так. Первые три часа Анита только кричала и билась в агонии. Но потом... Потом к ней начало возвращаться сознание, и она стала молить меня о смерти, как и говорила Тина.

Глядя прямо мне в глаза, она все кричала и плакала от боли, заставляя убить ее, а я все равно неизменно каждый час вливал в нее новую порцию эликсира. Меня и самого трясло не меньше, но, сжав зубы и ежеминутно прося прощения за эту боль, я делал свое дело.

Легче стало через восемь часов, когда крики сменились тихими стонами, а ее тело наконец-то обмякло.

Когда прошло шестнадцать часов, Анита смогла заснуть и оставшееся время провела в полузабытье. Увидев, что дела идут на поправку, Гранд притащил несколько бутылок настойки, и мы сели у изножья кровати, глотая алкоголь прямо из горла.

– Кажется, сегодня костлявая с косой обошла вас, верно? – спросил демон.

– Надеюсь...

В душе все еще роились сомнения, заставляя вздрагивать от каждого всхлипа и стона девушки. Но еще страшнее было, когда она затихала. Тогда я поднимался, и в ужасе шел проверять ее дыхание и сердцебиение, надеясь, что не услышу тишину.

Когда истекал последний час, в комнату пришла Тина, чтобы проверить исход ритуала. Осмотрев Аниту, она произнесла:

– Все прошло удачно. И девушка, и ребенок будут жить.

Я облегченно выдохнул, осознав, что все было не зря.

– Неделю нужно будет соблюдать постельный режим, потом еще неделю стараться не допускать тяжелых физических нагрузок. Ну а дальше можете вести обычную жизнь, семена защитят и ребенка, и мать на протяжении всей беременности.

– Хорошо. Спасибо, – поблагодарил я целительницу. А потом открыл пространственный карман и, достав одну из шкатулок с золотыми монетами, отсыпал в мешочек ровно столько, сколько женщине хватило бы на безбедное существование до конца ее жизни. – Возьмите. Это самое малое, чем я могу отблагодарить вас за помощь.

Тина не стала отказываться и, приняв монеты, покинула комнату.

– У нас все получилось, родная, – прошептал я, глядя, как к лицу девушки возвращается краска.

ГЛАВА 25

Я ничего не помнила из событий последних трех дней. Как сказал Инар, все это время я провалялась в отключке. Все, что со мной происходило, мне стало известно из уст василиска, когда на третьи сутки я проснулась от дикой жажды и пересохшего, как пустыня, горла.

Открыв глаза, я хрипло закашлялась, и перед носом тут же возник стакан с водой. Мгновенно осушив его до дна, я наконец, перестала кашлять и смогла сфокусировать взгляд на мужчине, держащем стакан у моих губ. И на мое удивление, это был вовсе не Инар...

Очень, очень смуглый мужчина. У него были черные раскосые глаза с кроваво-красным зрачком, которые в сочетании с белозубой клыкастой улыбкой и темными волосами, забранными в высокий хвост на затылке, производили неизгладимое впечатление. Хищные черты лица, высокий рост, хитрый взгляд... Мужчина был красив. Но его внешность совершенно не располагал к себе. Скорее отталкивала. Слишком жутко, слишком опасно...

Методом исключения и при помощи коротких обрывков воспоминаний о событиях, произошедших до моей отключки, я поняла, что этот мужчина и есть Гранд, тот демон-артефактор. Сделав это открытие, я почему-то спросила:

– А где рога?

Хитрый оскал на лице мужчины тут же сменился озадаченностью.

– Какие еще рога?

В голове возникла мысль, что я ошиблась, и это не демон. Ну, раз рогов нет. И хвоста... Его же нет? Я аккуратно заглянула мужчине за спину и убедилась, что хвост и правда отсутствует.

– Извините, я просто подумала, что вы демон, – сконфуженно произнесла я.

– Да, демон я, – удивил меня мужчина. – Просто наш вид давно утратил возможность к обороту во вторую ипостась. Потому уж, извини, рогов не будет.

– И хвоста? – разочарованно спросила я, думая о том, что все земное фэнтези – это полнейший бред. Ни одного совпадения с реальностью.

– Гранд, будь добр, держи дистанцию с моей невестой.

Инар стоял в дверном проходе, сложив руки на груди и недобро глядя на демона, который тут же встал, и вскинув ладони в примирительном жесте, сказал:

– Я просто дал малышке попить. Представляешь, она спросила, где мои рога и хвост? Ударила по самому больному!

Видя, что Инар никак не реагирует на его актерский этюд, демон грустно вздохнул и направился к выходу, бросив через плечо:

– Ладно, так уж и быть. Пойду в одиночестве заливать настойкой остатки своей ущемленной гордости!

Василиск раздраженно закатил глаза, и дождавшись пока хлопнет дверь, произнес:

– Прости за этого клоуна. Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к своему телу и поняла, что в принципе ничего не болит. Лишь тело налито свинцовой тяжестью, и на низ живота будто бы положили горячую грелку.

Тут же вспомнив, из-за чего мне вообще стало плохо, я в ужасе прижала руку к животу.

– Не переживай, с ребенком все хорошо! – поспешно сказал Инар, увидев мои испуганные глаза.

Присев на кровать, он взял мою руку и, прижав ее к своим губам, прошептал:

– Ты так напугала меня, родная! Я чуть с ума не сошел...

Я попыталась углубиться в провалы своей памяти, но так и не вспомнив ничего, спросила:

– Что произошло? Я почти ничего не помню.

Инар поднял на меня усталый взгляд и, всмотревшись в его лицо, я поняла, что мужчине действительно было нелегко все эти дни. Под глазами залегли темные тени, скулы осунулись, а между бровей обострилась морщинка, которая появлялась, когда он хмурился.

– Когда тебе стало плохо, я сразу же открыл портал к Гранду. Демон позвал свою целительницу, и она, осмотрев тебя, сказала, что существует почти стопроцентная угроза выкидыша. Душа ребенка пыталась покинуть твое тело. Был лишь один вариант спасти вас обоих – семена древа жизни. И они, слава Ингевилю, были у Гранда. Мы провели нужный ритуал, и теперь все в порядке. Только вот...

– Только вот, что? – спросила я, пытаясь подтолкнуть Инара, который уже минуту собирался с духом, чтобы сказать мне явно что-то важное.

– Только вот я должен извиниться перед тобой, – наконец, произнес он.

Я вскинула на него удивленный взгляд.

– За что?

– За то, что распорядился твоей жизнью, – на одном выдохе сказал василиск. – На самом деле вариантов было два. В первом случае целительница могла достать плод, и ты бы точно осталась жива, но ребенка спасти бы не удалось. Во втором варианте и ты, и ребенок могли с одинаковой вероятностью, и выжить, и умереть. Я выбрал последнее... И я безумно рад, что все получилось, но виню себя за то, что ты запросто могла погибнуть. Из-за меня. Потому что я сделал такой выбор.

Когда до меня, наконец дошло, о чем он говорит и за что извиняется, я с силой вцепилась в его руку, заставляя посмотреть на себя.

– Ты сейчас серьезно?! Будешь винить себя и извиняться за то, что попытался спасти и меня, и ребенка? Я выбрала бы так же. Прекращай терзаться муками совести, прошло еще три дня, и мы оба живы. В нашем с тобой положении это огромный повод для радости, любимый.

Осознав, как назвала его, я смутилась и отвела взгляд от лица Инара, которое вдруг озарилось светлой улыбкой. Ничего не сказав, видимо, чтобы не смущать еще больше, он поцеловал меня в лоб, и сменив тему, спросил:

– Скажи, ты голодна? Может быть, нужно в уборную или просто умыться?

Подумав, что мне требуется все ранее перечисленное, я сказала:

– А можно все и сразу?

Инар усмехнулся.

– Можно, но по очереди.

После этого Инар отнес меня в уборную, подождав у двери, пока я закончу свои дела и, вернув обратно в постель, вызвал какого-то странного рогатого духа, которому приказал принести обед.

– Кто это был? – в недоумении спросила я, когда существо испарилось.

– Лютен – дух домоправитель. Лютены работают на демонов из аристократии веками. Очень полезные в быту существа, кстати.

– А откуда они вообще берутся?

– В старые времена, когда еще были живы великие основатели, демоны жили довольно жестокой моралью. Они убивали своих слабых сородичей, отделяя душу от тела и порабощая ее. Потом советом семи было решено запретить эти зверства, и лютенов больше не создавали, однако демоны продавали и покупали уже существующих духов, а также передавали их по роду. Потому сейчас лютены – это скорее пережиток прошлого, который сохранился лишь у тех семей, где духи передавались по наследству.

– Кошмар, – вздрогнула я, представляя, сколько ни в чем не повинных демонов погибло в руках тех, кто создавал себе рабов.

Когда дух вернулся в комнату с полным подносом еды, я взглянула на него уже с другой стороны. Не как на безмолвного слугу, а как на демона, который когда-то жил своей жизнью, может быть, даже имел семью, но погиб из-за прихоти какого-нибудь богатенького урода с аристократической родословной.

Глаза лютена не выражали абсолютно ничего, будто бы ему было без разницы все происходящее вокруг. Он просто делал то, что ему велено. Жуткое зрелище, если знать историю.

После рассказа Инара об этих несчастных духах аппетит у меня поубавился, и я, к негодованию василиска, съела лишь одну булочку с джемом и чаем.

Потом я спала, ужинала и снова спала. В таком режиме прошло пять дней, потому что Инар настрого мне запретил самостоятельно покидать постель. Все эти дни я маялась от скуки, пытаясь развлечь себя каким-то дурацким любовным романом, принесенным василиском из библиотеки хозяина дома.

В то утро, когда мне наконец-то было разрешено нарушить постельный режим, Инар сказал, что мы будем завтракать вместе с Грандом. Пока мы шли в столовую, я заметила, что василиск сегодня какой-то нервный и дерганый, но ничего не стала спрашивать, думая о том, что он просто переживает о нашем скором отбытии во дворец.

Пока мы спускались на очень чудном лифте, я считала этажи, которые пролетали мимо нас, и была поражена тем, что их целых десять. Не думала, что в Эндервелле есть такие высокие постройки.

Платформа остановилась на втором этаже, который полностью занимала столовая. Все было отделано в черно-белой цветовой гамме с редкими вкраплениями золота. Одна стена была сделана полностью из стекла, лишь слегка прикрытого невесомым белым тюлем, что позволяло рассмотреть прекрасный вид на природу Эндервелла. Около этой стены стоял большой стол из черного полупрозрачного камня, за которым нас и ожидал демон.

– Завтрак в компании двух самых разыскиваемых граждан империи, один из которых – внебрачный сын императора, а вторая – дочь культа Найтири, пытающегося поработить целый мир... Да я даже мечтать о таком не смел! – счастливо скалясь, произнес демон. – Прошу, присаживайтесь! Окажите мне честь.

Я в недоумении смотрела на артефактора из-за плеча Инара, а сам василиск, не скрывая раздражения, сказал:

– Хватит театра, Гранд. Ты хотел поговорить – мы здесь, и готовы выслушать тебя. Ни к чему все эти ужимки.

Взяв за руку, василиск провел меня к столу, и усадил на самый дальний от демона стул.

– Прошу, давайте сначала позавтракаем. Я жутко голоден, а разговор может немного подождать, – сказал Гранд, дождавшись пока Инар займет свое место.

Взглянув на меня, василиск на мгновение задумался, но все же согласился с демоном, вероятно переживая о том, что я голодна.

Завтрак прошел в напряженном молчании. Лишь сам хозяин дома принимал пищу с легкой улыбкой на устах, будто бы и не замечая гнетущей атмосферы за столом. Когда тарелки опустели, Инар первым нарушил молчание:

– Я прекрасно понимаю, зачем ты позвал нас. Назови свою цену, и покончим с этим.

О чем это он? Я в непонимании переводила взгляд с одного мужчины на другого, которые в отличие от меня явно понимали, о чем ведется беседа.

– Не все так просто, друг мой, – ухмыльнулся демон. – Ты знаешь, деньги меня не интересуют. Мне важны эмоции, накал страстей! А потому моя плата будет весьма своеобразной.

– Говори уже.

Судя по скрежету зубов, Инар начинал терять терпение, и происходящее ему крайне не нравилось.

– Да объясните же, что происходит! – вмешалась я в разговор.

– У всего есть своя цена, дорогая Анита. В том числе и у семян Лов пу, которые спасли тебе жизнь. Твой драгоценный жених так волновался за тебя, что пообещал заплатить любую цену за них, – самодовольно выдал Гранд, явно наслаждаясь моей реакцией.

Обратив взгляд на Инара, я пораженно спросила:

– Почему ты не рассказал мне?

– Тебе нужно было восстановиться, и такие новости явно этому бы не поспособствовали.

– Прошу прощения, что прерываю вас, но давайте все же вернемся к сути разговора, – привлек наше внимание Гранд, – Я долго думал, чего бы такого взять с тебя, Кара-Ларген, и спустя пару бессонных ночей наконец-то понял, что меня позабавит и доставит удовольствие...

Смиренно выждав, пока этот шут выдержит свою сценическую паузу, мы наконец услышали:

– ... Поцелуй.

– Чего?! – одинаково возмущенно воскликнули мы, и Инар добавил. – Я без понятия, когда твой чердак отъехал к недрам Белории, но если вдруг решил, что я буду тебя целовать, то ты даже еще больший идиот, чем кажешься!

Демон закатил глаза.

– Да не ты, дубина. Твоя невеста! – указал он на меня.

Инар медленно поднялся, и нависнув грозной скалой над столом, переспросил вкрадчивым голосом:

– Что ты сейчас сказал?

– Поцелуй. Твоей. Невесты. Вот моя цена, – уже без тени улыбки повторил Гранд.

– Прежде чем ты попытаешься послать меня куда подальше, я напомню, что сделка была скреплена обетом расплаты, который в случае нарушения гарантирует твою мгновенную смерть.

– Ублюдок, – зло выплюнул Инар, с ненавистью глядя на демона.

– Ну, по поводу того, кто из нас ублюдок можно еще поспорить, но это не отменяет условий сделки, которые ты будешь обязан выполнить, – не давая вставить Инару ни слова, он быстро добавил, – Однако я дам вам сутки, чтобы подумать. Не смею вас больше задерживать.

Все еще прибывая в шоке и недоумении, я не сдержавшись, спросила:

– Зачем тебе все это? К чему доставлять нам столько боли?

Прищурив глаза, он голосом полным яда ответил:

– Да потому что вся та неистовая любовь, в которую вы тут играете – это полный бред! Очнитесь – взаимной любви не существует, все это глупая сказка, придуманная для утешения идиотов, которые, не достигнув в жизни ничего, пытаются выдумать себе иллюзию счастья! Василиск, человек, демон – кто бы ты ни был, все равно не сможешь любить другое существо больше себя! Вся ваша любовь – это выдумка, приправленная древней магией пророчества, и вскоре вы это поймете, – выдав весь этот бред, демон повернулся ко мне, – Ты думаешь, что он любит тебя, да? Тогда почему же он так рисковал твоей жизнью, выбрав эликсир, который запросто мог убить тебя? А я скажу тебе почему – потому что ему нужна не ты, а ребенок! Вот весь секрет.

Я понимала, что Гранд не знает нас, и не понимает наших отношений. Но все равно было безумно больно слышать, как кто-то вслух говорит о моем самом большом страхе. К горлу подступили слезы, и я зажмурила глаза, чтобы не дать им пролиться.

– Ты так просто бросаешься словами о том, что любви не существует... – покачал головой Инар, с презрением глядя на демона, – Но как же Диана? Разве ты не любил ее? А она тебя?

Гранд рассмеялся.

– Диана? О да... Я был молод и слеп. Не видел истины. Тогда я действительно верил во всю эту чушь, но в итоге сама Диана и открыла мне глаза, – резко оборвав смех, он с какой-то озлобленностью произнес, – Когда я нашел ее, она была счастлива в новых отношениях, и явно не вспоминала о бывшем любовнике. Диана вышла замуж всего через два месяца после того, как покинула дом моего отца. Вряд ли она сделала это от большой любви ко мне. Знаешь, зачем я искал ее на самом деле? Спросить, почему она ушла, не сообщив мне об этом. Но сейчас-то я понимаю, что просто свою жизнь она ставила выше наших отношений. И я не виню ее за это, потому что так и должно быть!

Гранд поднялся, и вдруг хлопнув в ладоши, преувеличенно радостным голосом добавил:

– Впрочем, если вы так настаиваете, что ваши чувства подлинны, я дам вам выбор. Поцелуй, либо тот артефакт защиты, который я сделал для тебя двадцать лет назад. Выбирайте.

– Подонок! Ты же знаешь, что мы не сможем попасть во дворец без него! – сорвался на крик Инар, услышав его новые условия.

– У вас сутки, завтра дадите ответ. Больше не смею задерживать. Демон повернулся к нам спиной и вышел из столовой, тем самым давая понять, что разговор окончен.

– Что нам теперь делать? – сокрушенно прошептала я, понимая, что Гранд в один миг разрушил наш единственный шанс на спасение.

– Идем. Я решу этот вопрос.

Я вышла из-за стола, и направилась к лифту, едва поспевая за мужчиной.

– Но как?! Как можно попасть во дворец без защиты?! Мы ведь изначально собирались достать у Гранда дополнительный артефакт, а в итоге потеряем и первый.

– Пока не знаю. Постараюсь поискать в библиотеке этого ублюдка какой-нибудь способ обойти сделку, – с досадой ответил он.

Сопроводив меня в спальню, Инар отправился в библиотеку, заставив меня запереть дверь и ни в коем случае не впускать Гранда. Сделав, как он сказал, я начала метаться по комнате, не в силах спокойно сидеть и ждать, пока вернется василиск.

Какую бы лазейку не нашел Инар в обете расплаты, это не гарантирует того, что он останется жив, отказавшись от условий Гранда. Мы не можем так рисковать... Но и без артефакта защиты нам никак нельзя.

В тот миг, взвесив все за и против, я приняла решение. Как бы ни изменил этот поцелуй наши только наладившиеся отношения, Инар останется жив. Я сделаю это. Пойду на условия чертова демона, будь он неладен! Знаю, что Инар вряд ли простит мне это, но куда важнее, что его жизни ничего не будет угрожать. К тому же если демону так важно это представление, то я поставлю ему свои условия!

Собравшись с духом, я вызвала лютена, и попросила сопроводить меня к его хозяину. Стиснув зубы, я молча, шагала к Гранду, как на смертную казнь, моля лишь о том, чтобы не встретить по пути Инара.

Подведя меня к двери одной из комнат на первом этаже, лютен исчез. Решив не тянуть кота за хвост, я дернула ручку, и без стука шагнула в кабинет.

– Неожиданно, – произнес демон, оторвав взгляд от бумаг, разложенных на черном деревянном столе. – Пришла умолять меня об отмене условий сделки? Не выйдет, дорогая. Видишь ли...

– Я согласна на поцелуй, – перебив его, сказала я, – Только давай быстрее покончим с этим.

Вскинув брови, Гранд вышел из-за стола, и приблизился вплотную ко мне.

– А Инар знает о твоем решении? – склонившись к моим губам, прошептал он.

– Тебя это не касается. И кстати у меня будет одно условие, – говоря, я отвернула голову в сторону, чтобы не видеть жутких глаз с красным зрачком, и не чувствовать горячего дыхания с ароматом алкоголя.

Подцепив ледяными пальцами мой подбородок, он все-таки заставил посмотреть на него.

– И каково же твое условие, прелестная Анита?

– Еще один артефакт защиты. Ты дашь его нам. Решай сам, насколько тебе важен мой поцелуй.

Демон задумчиво уставился на мои губы. Да так что мне резко захотелось вымыть их с мылом раз на десять.

– Хорошо, я принимаю твои условия, – все же согласился он, – Только ты должна сама поцеловать меня.

Я раздраженно закатила глаза, и быстро прижалась к губам демона, собираясь в это же мгновение отстраниться. Однако он не позволил... Вцепившись стальной хваткой в мою талию, и прижав к своему телу, он попытался углубить поцелуй, проталкивая язык в мои плотно сжатые губы.

Со всей силы залепив демону пощечину, я скинула его руки со своей талии и, сделав шаг назад, с отвращением вытерла губы тыльной стороной ладони.

– Это было мерзко!

Гранд облизнул губы кончиком языка, и нагло усмехнувшись, произнес:

– Да? А мне понравилось. Может, повторим как-нибудь?

С ненавистью взглянув на это чудовище, и стараясь не разреветься от унижения и отвращения к демону и самой себе, я срывающимся голосом тихо произнесла:

– Условия сделки выполнены. Мы больше ничего тебе не должны. Давай амулет, и я ухожу.

Не переставая, удовлетворенно скалится, он вернулся к столу и, достав из внутреннего ящика браслет, идентичный тому, что уже есть у Инара, бросил его на поверхность столешницы.

Молча забрав артефакт, я быстрым шагом направилась к двери, стараясь как можно скорее избавиться от общества демона. Когда моя рука уже коснулась позолоченной круглой ручки двери, Гранд произнес:

– Вот видишь, это не так уж сложно – предать «любимого». Твоя жизнь тебе ведь куда дороже, правда?

Не в силах больше сдерживать себя, я развернулась, и наконец-то высказала демону все, что думаю:

– Послушай сюда, ты ни черта не смыслишь в том, о чем говоришь! Я люблю Инара больше всего на свете, и потому согласилась на твое мерзкое условие. Согласилась, чтобы сохранить ему жизнь! Потому как знаю, что он бы никогда не позволил сам мне этого сделать. А ты просто одинокий, преданный и обиженный жизнью демон, который пытается скрыть боль в душе за маской самодовольного превосходства и клоунского поведения. Если ты действительно любишь человека, то пойдешь ради него на что угодно! – выдав всю эту речь на одном дыхании, я почти шепотом закончила, – И мне безумно жаль, что тебя никто никогда так не любил.

Оставив помрачневшего демона в одиночестве, я вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Вернувшись в комнату, порадовалась, что Инар все еще в библиотеке, и заперлась в ванной, чтобы смыть с тела и губ прикосновения чужого мужчины.

Прошло уже явно больше получаса, а я все терла и терла кожу, пытаясь избавиться от гадких ощущений. Я ненавидела себя за то, что сотворила, и чувствовала безумно грязной, будто на меня вылили целое ведро отходов.

Понимая, что даже если смою грязь с тела, то это все равно не поможет запятнанной совести и душе, я отбросила губку на край ванны, и прижав колени к груди разрыдалась.

Знаю, что он не простит мне этого поступка, и знаю, что я не могла поступить по-другому...

Смыв с лица слезы, я выключила воду, и обмотавшись полотенцем вернулась в комнату, где, сидя на постели меня уже ожидал василиск. Крайне злой и мрачный. Он не поднял на меня взгляда, но это было понятно по стиснутым кулакам, и плотно сжатым губам.

Замерев в дверях с колотящимся от волнения сердцем, я до крови кусала губы, и стискивала края полотенца на груди, не решаясь шагнуть в комнату. «Он знает, он все знает!» – звучало набатом в голове.

– Скажи же хоть что-нибудь, – голосом полным дрожи взмолилась я.

Инар поднял на меня опустошенный взгляд, и как-то безразлично спросил:

– А что я должен сказать, родная? Что ты целовала другого мужчину? Или то, что ты пошла на условия Гранда, даже не спросив моего мнения? По-моему, ты все это прекрасно знаешь и без меня.

Не в силах промолвить ни слова, из-за подступивших к горлу слез, я просто стояла, вздрагивая от каждого его слова.

Встав с кровати, Инар медленно приблизился ко мне, и остановившись в полушаге, спросил:

– Понравилось?

– Что? – спросила я, не понимая, о чем он спрашивает.

Склонив ко мне лицо, с четко выделяющимся на нем потемневшим взглядом, Инар дополнил свой вопрос:

– Говорю, понравилось целовать его?

Неверяще качая головой, я едва сдерживала дрожащие в глазах слезы.

– Ты вообще понимаешь, о чем спрашиваешь? Я ненавижу себя за это! За каждый миг, в который он прикасался ко мне. Но у меня не было выбора... Я не могла позволить тебе погибнуть!

Не сдержавшись, Инар просто заорал на меня:

– У тебя был выбор! Был!!! Например, посоветоваться со мной, а лучше всего просто довериться мне! Но нет, ты решила все сама... Не считаясь с моим мнением!

Сжавшись и зажмурив глаза, я молча глотала слезы, и выслушивала как он выливает на меня всю свою злость. Когда Инар выдохся и замолк, единственное, что я могла – это безостановочно шептать сквозь рыдания переходящие в истерику:

– Ты прав, ты во всем прав... Но я не могла по другому. Не могла. Я знала, на что шла, и понимала, что не простишь, потому и не буду оправдываться.

Он просто вышел, хлопнув дверью, не сказав больше ни слова...

ГЛАВА 26

За окном уже царила глубокая ночь. А Инара все не было... Он не пришел на обед, не появился и к ужину. Спать я ложилась в одиночестве. Глубоко в душе знала, что до утра василиск точно не придет, но все равно ночник не стала гасить, лелея глупые надежды. Уснуть смогла только к восходу солнца, на мокрой от слез подушке, и с ноющим сердцем.

Разомкнув веки, я сразу подумала, что проспала всего минут двадцать, потому что голова раскалывалась от жуткой боли, а в глаза будто бы песка насыпали. Но на удивление часы показывали уже полшестого. Я что проспала весь день?!

Вскочив с постели, мельком взглянула на вторую подушку, которая была в том же положении что и ночью и, убедившись, что Инар так и не появлялся, направилась к платяному шкафу. Осмотрев одежду, оставленную василиском на полках, я сначала взяла свое платье, но в итоге отбросив его обратно, надела уже полюбившиеся мне безразмерные брюки, и черную рубашку Инара, которая все еще хранила его запах. Закончив с одеждой, быстро сунула ноги в черные туфли на плоской подошве и, забрав волосы в простой высокий хвост, вышла из комнаты, на всякий случай, нацепив на запястье полученный вчера защитный браслет.

Понятия не имея, где может находиться василиск, я спустилась на первый этаж, и решилась вызвать лютена, чтобы спросить у него. Однако вместо духа дома передо мной появился его хозяин, выйдя в холл из своего кабинета. Надо отметить, что демон был изрядно помят, и вообще выглядел так, будто его драли гримы. Рубашка на плече разорвана, под глазом фингал, а на скуле большой кровоподтек.

Инар – сразу поняла я. Это он так отделал его, узнав, что я согласилась на поцелуй.

– Ищешь своего ненаглядного? Вряд ли он захочет сейчас тебя видеть, – сказал демон, отхлебывая прямо из горла что-то зеленое и жутко пахнущее спиртом, – Или может быть, ты все же решилась на наше более откровенное общение?

Сообразив, что сцепляться с демоном сейчас нет смысла, я направилась к двери, ведущей на улицу.

– Можешь не тратить время, дорогуша. Ему сейчас не до тебя, уж поверь мне, – произнес он, слегка заплетающимся языком.

Запнувшись от такого заявления, я остановилась, не успев сделать и пары шагов.

– О чем это ты?

Сердце тут же сжалось от плохого предчувствия.

Гранд не успел ответить, потому что створки входной двери распахнулись, и на черном лакированном крыльце показался Инламар, за спиной которого стояло еще десять воинов, двое из которых держали под руки скованного Инара. На шее василиска был надет стальной обруч – видимо тот самый, что не дает совершить оборот.

Войдя в холл, стражи Инламара толкнули Инара вперед, и он упал на колени, с ненавистью глядя на Гранда. Сорвавшись с места, я опустилась на пол рядом с ним.

– Господи, ты ранен?!

Так и не отрывая взгляда от демона, Инар не ответил мне. Гранд же, сделав еще один глоток из бутылки, усмехнувшись, спросил:

– Да ладно, неужели ты удивлен, Инартан?

– Я убью тебя. Запомни мои слова, сукин сын. Я вернусь и выпущу тебе кишки, – василиска трясло от злости и, наверное, если бы не оковы, то от демона уже не осталось бы и мокрого места.

Поперхнувшись новой порцией алкоголя, Гранд отбросил бутылку в сторону и та, ударившись о каменный пол, разбилась на крупные осколки, некоторые из которых долетели даже до нас с Инаром.

– Убьешь? Ну, это вряд ли, дорогой друг. Я думаю, твой папочка уже сегодня поспешит избавиться от нерадивого бастарда! Да и братишка, по-моему, не особо рад родству с тобой.

Перешагнув осколки, демон приблизился к нам, и присел на корточки напротив Инара, который из-за скованных рук не мог пошевелиться, и, следовательно, не представлял угрозы.

– Вижу в твоих глазах немой вопрос. Хочешь узнать, как я смог рассказать о вас Инламару? Все элементарно Кара-Ларген – я и не рассказывал. Просто вчера, после ухода твоей невесты мне было так одиноко, что я послал весточку твоему брату, рассказав, как сильно скучаю, и что буду очень рад видеть его вместе с отрядом лучших воинов.

– Предатель, – с ненавистью прошипела я.

– Ох, милая Анита, предают друзей. А вы мне... – вскинув взгляд к потолку и разведя руки, демон закончил фразу, – Пожалуй, что никто! А потому и совесть меня не мучает. Удачных похорон, друзья мои.

После этих слов меня охватила какая-то бешеная ярость. Увидев у своих ног длинный, острый осколок от бутылки, я схватила его, и не раздумывая, с размаху вонзила демону прямо в грудь.

Захлебнувшись смехом, Гранд опустил взгляд на осколок, торчащий из его сердца, и в тот же миг рухнул на пол с абсолютно стеклянными глазами.

Посмотрев на свои ладони, измазанные в крови демона, я тут же избавилась от оцепенения.

– Я... Я не хотела... Нет...

На заднем фоне сквозь шум собственной крови в ушах я услышала голос Инламара:

– Наденьте на нее оковы. А то эта бешеная ненароком еще кого-нибудь прирежет.

– Посмотри на меня, Анита! Ты все сделала правильно! Слышишь меня?

Переведя взгляд на Инара, я поняла по его лицу, что он тоже шокирован моим поступком, хоть и пытается не показывать этого.

Все еще пытаясь прийти в себя после того, что совершила, я даже не попыталась сопротивляться, когда на моих запястьях защелкнули оковы.

– Все, отправляемся, – отдал приказ брат Инара.

Стражники рывком подняли нас на ноги, и один из них спросил:

– А что с артефактором делать?

Инламар кинул равнодушный взгляд на Гранда, лежащего в луже собственной крови, и бросил подчиненным:

– Да ничего. Оставьте все как есть, пусть им похоронники занимаются. Никогда не любил этого пройдоху.

Открыв портал, наследный принц первым делом толкнул в него нас, и следом шагнул сам. Через долю мгновения мы уже стояли у огромной живой изгороди, примерно в четыре человеческих роста. Не знаю, предусматривались ли в ней ворота, но Инламар просто поднес руку к одной из колючих веток, уколол палец о шип, и кусты в тот же миг расступились в стороны, образуя широкий проход.

Пропустив принца вперед, стражники обступили нас с Инаром со всех сторон, и подталкивая в спины, повели на территорию дворца. Когда изгородь осталась позади, я поняла, что пешком мы во дворец дойдем в лучшем случае к утру.

Впереди простирался пусть и небольшой – но все же город, с аккуратными, одинаковыми, белыми домами, торговыми площадями и фонтанами. Улочки, по которым неспешно катились дормезы с открытой крышей, были вымощены разноцветной, фигурной брусчаткой, а в воздухе витал сладкий аромат цветов, растущих около каждого дома.

Я зря опасалась, что до дворца нам придется идти своими ногами. Выйдя к дороге, Инламар направился к большому и очень странному дормезу, который похоже, ожидал именно нас. Это была наполовину открытая повозка, наполовину клеть, в которой даже сидений не было, лишь замызганный, деревянный пол.

Увидев наследного принца, извозчик спрыгнул с дормеза и, поклонившись, сначала распахнул дверь перед Инламаром и Арангешем, а уже потом отомкнул клетку ключом, и отошел в сторону, позволяя стражникам запихнуть нас в нее.

Нелепо приземлившись на пятую точку, и со всей силы ударившись головой о металлические прутья, я зажмурила глаза от боли. Инар, который оказался на другом конце клетки, бросил яростный взгляд на стражу, но так ничего им и не сказал. Слегка кашлянув, он привлек мое внимание и, указав взглядом на мой живот, помотал головой.

Нельзя чтобы они узнали о беременности – угадала я, и кивнула в знак того, что поняла его намек.

Дормез двигался достаточно быстро, и дорога заняла, наверное, около двух часов. За это время у меня успели жутко затечь скованные за спиной руки, и спина. Инар же весь путь сидел, не проронив ни слова, лишь молча уставившись в одну точку, и скорее всего раздумывая как вытащить нас.

Чем ближе мы были к замку, тем колоссальнее менялся пейзаж. Когда дома, фонтаны и торговые площади остались позади, мы въехали в высоченную арку, надпись на которой гласила, что с этого места начинается аллея славы. Весь оставшийся путь, по обе стороны от дороги нас сопровождали высокие белые статуи женщин и мужчин, которые видимо когда-то принесли пользу империи.

Аллея заканчивалась круглой площадью прямо перед дворцом, в центре которой стояло огромное изваяние черного василиска.

– Знакомься, вторая ипостась моего отца, – кивнул на статую Инар, видимо заметив мой интерес.

Да, эго у императора видимо размером как раз с эту статую. Как же нужно любить себя, чтобы поставить памятник – с раздражением подумала я, но вслух ничего не произнесла, чтобы не привлекать внимание Инламара.

Объехав центральную статую, дормез остановился у широкого крыльца, ведущего к парадному входу. Сам дворец впечатлял... И размерами, и серой мраморной отделкой, и тем, что на каждом углу, на каждом балконе, и у каждой двери стояло сразу по двое стражников.

– Ты уж извини за неудобства братец, но придется еще немного подождать. Нужно сходить за твоей личной стражей. Но ты же не в обиде, правда? К тому же у тебя тут прекрасные условия! Наслаждайся, пока можешь, ведь темнице такого шика не будет, – издевательски ухмыляясь, произнес Инламар, выбравшись из дормеза. – Арангеш, за мной! А ты, – обратился он к извозчику, – Не додумайся открыть клетку.

Как только мужчины скрылись в дверях замка, Инар обратился ко мне:

– Анита, слушай внимательно! Когда нас приведут к императору – молчи, не рассказывай ни о чем, а главное не провоцируй ни отца, ни Инламара. Мы должны сделать так, чтобы нас отправили в темницу, а не на виселицу. Я буду говорить с ними сам, и постараюсь сделать все, чтобы вытащить нас. Поняла?

Я судорожно кивнула.

– И прошу, не делай глупостей! Или того, о чем мы потом оба пожалеем.

Дрожащими губами я прошептала:

– Инар, мне страшно. Я ничего не понимаю... Недавно я убила Гранда – сама не знаю как! А уже сейчас мы снова стоим в шаге от смерти и, похоже в этот раз фортуна далеко не на нашей стороне.

Не отрывая взгляда от двери, чтобы не пропустить появления Инламара, мужчина произнес:

– С Грандом ты поступила правильно. Пусть и неожиданно, но правильно – он заслужил это. А со всем остальным будем разбираться по ходу событий, – василиск постарался улыбнуться, и добавил, – Не впервой ведь, правда? И помни, что бы ни случилось, я люблю тебя.

– И я тебя... Мы ведь сейчас не прощаемся, правда? – едва сдерживая слезы, спросила я.

– Нет. Конечно нет, родная...

Пусть Инар и отрицал это, но отведенный в сторону взгляд говорил об обратном. Он тоже понимал, что возможно скоро для нас все закончится не лучшим образом.

Черт побери, а мы ведь с ним так и не помирились... Времени оставалось мало, потому я быстро произнесла, запинаясь почти на каждом слове:

– Я... Я хочу еще раз извиниться. За то, что согласилась на поцелуй... Но пойми, я не могла иначе, и знаешь... Поступила бы так снова.

– Знаю, Анита. Но сейчас не время для выяснения отношений. Поговорим об этом, когда выберемся из очередной передряги, хорошо?

Было видно, что ему больно вспоминать об этом, и я не стала на него давить. Хоть и не услышала слов о том, что он прощает меня.

– Хорошо...

Услышав шум за спиной, я обернулась, и увидела, что двери ведущие во дворец распахнулись, и на крыльце появился большой отряд вооруженных мужчин, во главе с Арангешем, который кивнув на дормез, отдал стражникам приказ:

– Возьмите пленников в кольцо, и ведите в тронный зал к императору.

Пока извозчик ковырялся ключом в замке, пытаясь открыть клетку, Арангеш приблизился к нам с той стороны повозки, где не было стражи и, нахмурив брови, спросил у Инара:

– Во что же ты ввязался, брат?

Василиск невесело хмыкнул.

– Ты не поверишь, если я скажу правду, Арангеш.

Телохранитель Инламара лишь покачал головой, и отошел в сторону.

Через минуту одному из стражников надоело бесполезное копошение извозчика и, забрав у него ключ, он с первого раза открыл клетку.

Уже через минуту мы с Инаром оба стояли на брусчатке перед крыльцом, и стражники, окружив со всех сторон, повели нас во дворец. Когда мы оказались около тронного зала, Арангеш, все это время идущий вслед за стражами, вышел вперед, и сказал двум сторожевым, стоящим у высоких посеребренных дверей:

– Пропустите. Я привел пленников к императору.

Двери перед ним в тот же момент распахнулись, и я увидела огромное помещение, в конце которого стояло три трона, занятых Инламаром и императорской четой. Стражники остановили нас в паре метров от правящей семьи и, поставив на колени, сделали несколько шагов назад.

– Инартан. Не могу сказать, что рад тебя видеть, сын, – громогласно произнес седовласый статный мужчина с аккуратной коротко стриженой бородкой, – Ты предал нас! Предал империю! Несмотря на то, что тебя с детства воспитывали для ее спасения. Ты разочаровал меня, Инар!

Под конец речи, голос императора сорвался на крик. Высокая худощавая шатенка, сидящая рядом, похлопала его по плечу, успокаивая.

– Бранар, побереги нервы. Давай лучше послушаем, что скажет твой сын, – женщина кинула презрительный взгляд на Инара, – Может быть, у него есть достойное оправдание.

– Да, братец! Мы все жаждем услышать историю о том, как ты променял Эндервелл на какую-то девку.

Было видно, что и императрица, и Инламар наслаждаются моментом унижения Инара.

– Полегче на поворотах, Мар. А то вдруг оковы нечаянно раскроются, – с угрозой в голосе произнес Инар, – Мне хватит и пары секунд, чтобы сломать тебе шею.

– Знаешь, ты сейчас не в том положении, чтобы запугивать меня, – все же поубавив спесь, ответил Инламар.

Император, видимо устав наблюдать за перепалкой сыновей, стукнул кулаком по серебряному подлокотнику.

– А ну хватит вам обоим! Инартан, я жду объяснений. Не стоит испытывать мое терпение.

Инар затравленно оглядел императорскую семейку, и выдал:

– Если ты позволишь отец, то я хотел бы поговорить с тобой наедине. Поверь, мне есть о чем рассказать. Ты многого не знаешь о том, что творится в империи. Начиная с переворота, который видящие готовят со времен смерти основателей, и заканчивая тем, что они являются прямыми потомками великой Найтири.

Я, как вероятно и Инар, ожидала весьма бурной реакции императора на вышесказанное, но на деле он даже бровью не повел.

– Ты припоздал, сын. Мне уже доложили обо всем. И кстати, о том, что конкретно вот эта видящая беременна от тебя – тоже.

– Что? Но кто? – недоумевая, спросил Инар.

Из-за колонн, расположенных за спинами императорской семьи, раздался голос:

– Я. Это была я, Инар.

Вслед за голосом из-за колонн появилась хрупкая женская фигура, и с лица Инара, который увидел ее, тут же сошли все краски. Неверяще качая головой, он прошептал:

– Елена. Не может быт...

ГЛАВА 27

– Здравствуй, Инар. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

– Что? Елена, та самая? – спросила я, с недоумением глядя то на девушку, то на Инара.

– Та самая? О, как мило! Ты рассказывал ей обо мне? Надо же, я польщена! – перекинув длинные огненно-рыжие волосы через плечо, Елена перевела взгляд на меня, и приторным голоском добавила, – Но ты не переживай дорогая, между нами, все давным-давно в прошлом. Так что Инар целиком и полностью твой, пользуйся!

Еле сдержав дурацкое желание показать язык этой стерве, я ее же тоном ответила:

– Благодарю, конечно, но я, пожалуй, как-нибудь переживу и без твоего дозволения.

Дернув тонкой бровью, Елена подошла к Инару, и глядя на него сверху вниз, протянула:

– Интересная девочка. Одобряю Инар. Какая самоотверженность, а главное, какие преданные щенячьи взгляды она бросает на тебя! Цени мой дорогой – эта послушная малышка за тебя и жизнь отдаст. Хотя знаешь, насколько я помню, раньше ты ценил в женщинах горячий нрав и незаурядность, но такую и укротить нелегко, верно? – игриво поведя плечами, она рассмеялась, и напоследок одарив Инара кокетливым взглядом, направилась в сторону тронов.

Остановившись рядом с Инламаром, Елена положила тонкие пальчики на его плечо, и томно вздохнула.

Инар, глядя на все это, вдруг разразился каким-то безумным смехом.

– Так вот оно что! Значит Инламар твоя новая жертва, – сквозь хохот процедил он, – Советник императора тебя не устроил, и ты решила взять планку повыше, после того как не получилось вернуть меня, да?

Инламар, услышав это, подался вперед, и выплюнул:

– Заткнись, ублюдок! Елена любит меня, и уж за тобой бы точно не стала бегать!

– Ты спал с ней, верно? Идиот! В ней же течет кровь Найтири, и теперь она сможет заставить тебя поверить во что угодно! – прокричал Инар, – Отец, послушай, что бы Елена не рассказала вам, это полный бред, она явно врет!

– Идиот здесь только ты! На нас всех стоит защита от принуждения и ментального воздействия. И если бы...

– Хватит Инламар, – прервал его император, – Инар прав, нам с ним лучше поговорить наедине, а то вы все передеретесь тут. Арангеш, отведи Инартана и девчонку в темницу. Я сам приду туда. Завтра.

Арангеш кивнул, и отдал приказ стражникам поднять нас с колен.

– Да услышьте же меня! Она всех вас дурит! Не знаю, зачем ей это нужно, но все явно не просто так, видимо это очередной план мести ее культа!

Император не стал слушать Инара, и молча встав с трона, подал руку своей супруге, и они вышли в дверь, спрятанную в стене за колоннами.

– Смирись, брат. Елена теперь моя, а тебе только и остается, что гнить в темнице, ожидая смертного часа, – с превосходством произнес Инламар, обняв Елену за талию, – И я этому несказанно рад! Бастарду не место во дворце.

Инар ничего не сказал на это, не желая ввязываться в очередную словесную перепалку, и молча, позволил стражникам поднять его. Когда нас подвели к дверям, я услышала за спиной голос Елены:

– Любовь моя, скажи, в какую темницу их поведут? Я распоряжусь, чтобы принесли еду и теплую одежду – девочка все же беременна.

Чего? С какого перепуга вдруг такая забота? Я бросила взгляд на Инара, но он лишь пожал плечами и с подозрением прищурил взгляд.

– Ты сама доброта, Елена! Эти предатели не достойны твоего внимания. Но если ты настаиваешь, то так и быть – их уведут в воздушные темницы.

Что ответила Елена, мы уже не услышали, потому, как стража вывела нас в коридор. Шагать до так называемых воздушных темниц пришлось долго. Сначала куча однообразных коридоров, а потом огромная лестница с бесчисленным количеством ступеней, которые я даже посчитать не могла. Одно могу сказать – их было очень много! Уже к середине дыхание сбилось, а ноги начали заплетаться – что очень не понравилось стражам, которые тут же начали подталкивать меня в спину, заставляя идти быстрее.

– Еще раз притронешься к ней, и клянусь, когда я сброшу оковы – тебя убью первым! – не выдержал Инар, глядя, как я спотыкаюсь о ступени, от очередного толчка в спину.

– Не надо, все в порядке, – тихонько прошептала я, понимая, что его слова могут сейчас сделать только хуже.

– Церий, прекрати толкать девушку! Разве это достойное поведение для императорской стражи? – неожиданно вступился за меня Арангеш, – А ты Инар, прекрати разбрасываться угрозами налево и направо. Проживешь дольше.

На этом толчки прекратились, и я уже в своем темпе, потихоньку преодолела остаток ступеней, раздумывая о том, почему же Арангеш решил помочь. Видимо до всей этой истории с проклятьем Найтири, у них с Инаром были хорошие отношения.

Когда нас подвели к решетчатой двери, Арангеш взял ключ от камеры у постового, и отпустил стражу, оставшись с нами наедине.

Сняв с наших рук оковы, он едва слышно произнес:

– Я понятия не имею, что происходит, и что натворили конкретно вы, но во дворце творится что-то неладное. Не верю я этой Елене... – оглянувшись по сторонам, мужчина убедился, что нас никто не подслушивает, и добавил, – Слушай внимательно, Инартан. Ничего пока не рассказывай императору, он безоговорочно верит Мару, а с последним как появилась Елена, происходит что-то странное. Я постараюсь прийти сегодня ночью, и вы оба должны будете мне рассказать все, что знаете, понятно?

Мы с Инаром синхронно кивнули, и Арангеш втолкнув нас в камеру, закрыл ее, и ушел, больше ничего не сказав.

Без сил осев на каменный пол, я прислонилась лбом к холодной железной решетке, и закрыла глаза. Инар опустился рядом и, притянув меня к себе, заставил откинуть затылок ему на грудь.

Он ничего не говорил... И я молчала, лишь прислушиваясь к стуку его сердца, звучащему в моей голове. Погруженная в свои мысли я не сразу уловила одну странность – в камере вовсю гулял холодный ветер, заставляющий кожу покрываться мурашками. Распахнув глаза, я наконец-то огляделась по сторонам, и поняв где мы находимся, чуть не взвизгнула от ужаса.

Камера имела только три стены... Вместо четвертой была пустота, ведущая к пропасти. Не было вообще никакого ограждения, и благодаря довольно узкому пространству, если сделать пару шагов вперед, можно пролететь ласточкой примерно с километр, пока не приземлишься на острые каменные пики.

Судя по высоте, на которой мы находились – задняя часть дворца была построена прямо на краю обрыва, что и позволяло создать такое жуткое место для заключения пленников.

– Я так понимаю, никакой магической защиты на краю тоже нет, правда? – с замирающим сердцем глядя в пустоту, спросила я.

– Нет. Эти камеры созданы для особо опасных преступников, которые должны отправиться на смертную казнь. Когда отец построил это место, он сказал, что таким образом проявляет милосердие, позволяя заключенным самим избавить себя от мучительной смерти. На деле же это психологическая ловушка, которая с каждой минутой все больше угнетает разум человека.

– Милосердие? – не поняла я, – Какое милосердие в разрешении на самоубийство?

Инар невесело усмехнулся:

– Анита, наши казни... Кхм, они весьма жестоки и мучительны. От четвертования, путем медленного растягивания частей тела, до отравления рициниумом. Помнишь те цветы в Ладоне? Из них делают отвар и дают пленникам. Через сутки их настигают жуткие галлюцинации, вытаскивающие из подсознания самые кошмарные страхи. Человек сходит с ума и одновременно погибает от яда. Поэтому для преступника, приговоренного к смертной казни в Эндервелле, самоубийство – это в какой-то мере милосердие. Хотя далеко не каждый на это решается.

– Да... Шикарные у нас перспективы. Что делать будем? Сразу сиганем с обрыва, или еще последим за развитием событий?! – голос непроизвольно срывался на истеричные вскрики. Я знала, что нужно постараться успокоиться – ведь мои истерики не вытащат нас из клетки, но ничего не могла с собой поделать.

Инар сжал мое лицо ладонями, и строгим голосом произнес:

– Послушай внимательно, Анита. Мы выберемся, слышишь? Обязательно выберемся. Ночью придет Арангеш, мы все ему расскажем, и он поможет нам. Сейчас главное – это сохранять спокойствие, и мыслить хладнокровно, хорошо?

Я сделала пару судорожных вдохов, но послушав Инара, все же могла сдержать истерику. Он прав. Нужно дождаться Арангеша, может, телохранитель Инламара действительно способен помочь нам.

Прижавшись горячими губами к моему виску, Инар прошептал:

– Все будет хорошо, Анита. Я даю тебе слово. По-другому и быть не может, иначе столько жертв были напрасными... Твой отец, разве он погиб зря? Лишь ради него мы обязаны выжить.

– О, какой трогательный момент! Прямо сюжет из Бони и Клайда. Неплохой фильмец, верно, Анита?

Мы с Инаром одновременно повернулись на женский голос, и увидели, что у входа в камеру стоит Елена, взгляд которой был полон ненависти и презрения, и обращен почему-то только на меня.

Я фыркнула.

– Да, фильм действительно неплохой, но тебе то – откуда знать? Ты, по-моему, даже не родилась, когда его выпустили. Верно, старушка?

Красивое лицо девушки перекосило от моих слов, и я поняла, что попала в точку, надавив на больное место.

– Елена... Что тебе нужно? И не стоит рассказывать сказки о своей доброте душевной. Я не идиот, и не Инламар, дурить меня у тебя не получится.

Елена недобро усмехнулась, переведя взгляд на бывшего возлюбленного:

– Ты даже не представляешь, насколько ошибаешься, Инар, – протянула она, – Но об этом чуть позже. Я пришла поговорить с тобой. И предоставить тебе выбор.

– Какой еще выбор? – устало вздохнул Инар, не особо воспринимая слова девушки всерьез.

– Умереть или жить. Жить и править Эндервеллом вместе со мной.

– Ты сошла с ума, Елена? – Инар недоуменно поднял одну бровь, – Во-первых я давным-давно объяснил, что ты не нужна мне, а во-вторых, с каких это пор ты у нас стала императрицей?

– Еще нет, но скоро стану, – невозмутимо ответила девушка.

Инар хмыкнул.

– Допустим, Инламар все же женится на тебе, и ты когда-нибудь будешь править вместе с ним. Но я- то тебе зачем?

– Да потому что он идиот! – не сдержалась Елена, – Инламар мне был нужен только для того, чтобы подобраться поближе к трону. Я не собираюсь всю жизнь терпеть рядом его присутствие. Да и ждать пока Бранар Кара отправится к основателям естественным образом, я тоже не намерена. Этот старикан еще нас всех переживет, если не помочь ему!

– И как ты себе это представляешь? – вклинилась я в разговор, – Убьешь императора и императрицу, выйдешь замуж за Инламара, а после избавишься и от него? Или избавишься ото всех сразу, и выйдешь за Инара, как за единственного наследника императорской крови? Не боишься, что мы обо всех твоих планах расскажем отцу Инара?

– Не боюсь. У меня есть на него свои рычаги давления, – высокомерно произнесла Елена, – Ты умна, детка. Но недостаточно. Мне не под силу убить императора, я лишь могу дурить голову Инламару. А вот Инар... Он то и убьет своего папашу вместе с женушкой и братцем, а после сам займет трон, оставшись, как ты выразилась – единственным наследником императорской крови. И соответственно справа от него буду сидеть я – его законная жена и новая императрица.

Такое впечатление, что Инар еле сдерживал смех, слушая эту полоумную. Замаскировав смешок под кашель, он произнес:

– Ладно. Упустим то, что здравомыслие явно покинуло тебя, раз уж считаешь, что твой план хоть как-то поддается исполнению, но скажи хотя бы, с чего ты вообще все это затеяла? Очередной ход дочерей Найтири?

– О нет, мои сестры по несчастью тут не причем! Более того, я избавлюсь от всех последовательниц Найтири, как только представится такая возможность. Ты думаешь, я стала бы жить ради нелепой мести какой-то там великой змеицы? Ну, уж нет! Когда ваши матери заявились ко мне, и рассказали кто я такая на самом деле, а также про древнюю миссию, и про саму Найтири – я сочла все это полнейшим бредом, отметив для себя лишь то, что сила принуждения может неплохо помочь мне в жизни. Но они заставили меня уйти с ними в эту проклятую пещеру! Я не хотела этого – думала, ты одумаешься, вернешься ко мне, и мы будем счастливы! Но нет, эти чокнутые маразматички сказали, что либо я буду служить культу, либо пойду на корм гримам. Конечно, мне пришлось пойти за ними! Но с того момента я всю жизнь ждала, когда смогу сбежать. И благо, что появились вы, и наделали столько суматохи своим побегом, благодаря чему мне и удалось улизнуть под шумок. Когда я смогла сбежать, то даже не знала куда идти, ведь и василиски, и огненные змеи узнай они правду, тут же избавились бы от меня. И я поняла, что единственный для меня вариант выжить и существовать с комфортом – это избавиться ото всех, и встать у руля самой! И вот вуаля – я здесь! Ну а дальше дело было за малым – охмурить этого идиота, рассказав, как меня бедную и несчастную, видящие столько лет держали в плену, а ведь у меня даже дара то никакого нет, и дождаться пока объявится ваша сладкая парочка!

На лице Инара промелькнула какая-то мысль, и он, стремительно поднявшись с каменного пола, подошел к решетчатой двери, остановившись напротив Елены.

– Хорошо. Я понял, что нужен тебе для воплощения плана в жизнь. И готов согласиться, если ты отпустишь Аниту. Она тебе ни к чему.

Услышав, что он несет, я тоже подорвалась с пола, и вцепившись в его плечо, произнесла:

– Ты что творишь? Я не позволю тебе быть марионеткой в руках этой сумасшедшей стервы!

Елена, глядя на нас рассмеялась.

– Ой, не могу! Вы действительно считаете, что находитесь в том положении, чтобы ставить мне условия или что-то выбирать? – резко оборвав смех, она прошипела, – Все будет так, как я скажу! И поверь Инар, мне не нужно твое согласие или одобрение, вскоре ты это и сам поймешь. Я уже давно сделала выбор за тебя! Но ты прав, девчонка мне не нужна. Мне нужно дитя, что она носит под сердцем.

Плечо Инара под моей рукой мгновенно окаменело, когда он услышал эти слова. Вцепившись руками в решетку, он с угрозой в голосе сказал:

– Если ты хоть пальцем тронешь Аниту, или нашу дочь, то...

Взмахнув ладонью, Елена не дала ему договорить.

– Да брось! Ни к чему эти пустые угрозы. Если не заметил, то ты сидишь за решеткой, и путь отсюда тебе либо на дно ущелья, либо на казнь. Если, конечно, я передумаю делать тебя своим императором. Так что будь со мной поласковей, ведь в моих руках твоя жизнь, дорогой. А твою ненаглядную Аниту я убивать не собираюсь, – выдержав драматичную паузу, она протянула, – Пока не собираюсь. Сначала она должна родить ребенка, и уж после я разберусь с ней.

– Зачем тебе наш ребенок? – спросила я.

Елена пожала плечами, возведя глаза к потолку.

– Понимаешь, одно дело захватить трон, и совсем другое усидеть на нем. Мои силы ничтожны для правления Эндервеллом. Если пророчество не врет, то ваше дитя будет обладать огромным магическим потенциалом. Я проведу ритуал, чтобы он перешел ко мне.

Осипшим от ужаса голосом я задала Елене вопрос, ответ на который на самом деле и так был ясен:

– И как же проходит этот ритуал?

– Не без жертв – если ты об этом, – с жестокой ухмылкой ответила она. – Ладно, ребятки. С вами весело, но мне уже пора бежать, а то Инламар заскучает, и не дай бог, решит хоть немного пораскинуть мозгами. Так что, пока пока, но не переживайте – я скоро вернусь!

Не ожидая от нас ответа, рыжеволосая бестия развернулась и исчезла в темноте тюремного коридора.

– Она сможет сделать все, о чем рассказала?

Инар, отняв руки от решетки, развернулся к ней спиной и, прижав к губам сжатый до побеления кулак, сполз на пол, глухо ответив:

– Не знаю... Я не знаю, Анита...

Не услышав воодушевляющих слов, я опустилась рядом с ним, и сжавшись в комок, стала молча глотать слезы, проклиная эту жизнь и этот мир.

ГЛАВА 28

Когда дверь с тихим лязгом распахнулась, и в клетку шагнул Арангеш, камеру уже давным-давно освещал тусклый свет луны. Заметив мужчину первой, я толкнула задремавшего Инара, и тот мгновенно распахнул глаза.

– У нас мало времени, так что поторопитесь с изложением. Я отправил постового проверить узников в дальних темницах, это займет у него не более четверти часа, – произнес Арангеш, присаживаясь рядом с нами на корточки.

Инар потерев заспанные глаза, начал рассказывать все, что с нами приключилось в последние дни, не забыв упомянуть о визите Елены несколько часов назад. Арангеш слушал внимательно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда история подошла к концу, он задумчиво произнес:

– Если Елене удастся воплотить в жизнь все, что она задумала, то Эндервелл будет уже не спасти... Она говорила о конкретных сроках?

Инар покачал головой.

– Нет, Аран. Только сказала, что не собирается ждать естественной смерти императора.

– Ладно. Чтобы она не задумала, у нас есть время до рождения ребенка. После того как она получит его силу, у нас уже не будет возможности остановить ее, – услышав шаги возвращающегося постового, Арангеш быстро добавил, – Сделаем так – я попробую подобраться к Елене поближе, чтобы знать о ее следующих действиях заранее, а вы должны будете изобразить скандал.

– Скандал? Для чего? – не поняла я.

– Инар сделает вид, что бросает тебя, и хочет принять предложение Елены. Таким образом, она решит, что все идет как нельзя лучше, и поубавит бдительность. Это будет нам на руку. Пусть думает, что ее план работает, а мы тем временем будем решать, как устранить ее. Инламар просил меня докладывать о вас все, даже самые незначительные вещи. Вот я и отправлюсь к нему прямо сейчас, чтобы рассказать о вашей ссоре. Уверен, что Елена, услышав это, тут же примчится сюда.

– Что-то не нравится мне эта идея, – с сомнением произнес Инар. Шаги в коридоре стали слышаться все четче, и поэтому Арангеш выпрямился, и направился к выходу, бросив через плечо:

– У тебя есть другие предложения? – не услышав от нас ответа, он отметил, – Вот именно, – и, открыв камеру, шагнул за порог.

Только вот дальше он так и не двинулся. Раздался короткий стон, и тело Арангеша с глухим звуком ударилось о каменный пол, открыв нашему взору Елену с окровавленным ножом в руке. Перешагнув через безжизненное тело мужчины, на груди которого расплывалось большое красное пятно, она зашла в камеру и, отбросив нож в сторону, произнесла:

– Да, Инар, ты разочаровал меня окончательно. Придется все-таки напомнить, кем я являюсь на самом деле, и какую власть имею над тобой.

Не в силах произнести ни слова, я все еще стояла, зажав рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса, а Инар, оторвав от тела Арангеша взгляд, наполненный болью, и одновременно яростью, ледяным голосом спросил, обращаясь к Елене:

– Зачем? Зачем ты убила его?

– А что лучше было дождаться пока он убьет меня? – нисколько не жалея о содеянном произнесла эта гадина, – Ладно, хватит тебе сверлить меня взглядом. Можешь попрощаться с девчонкой, я забираю тебя из темницы – пора действовать, а то Бранар начал что-то подозревать после твоих заявлений.

Задвинув меня к себе за спину, Инар подобрал нож, брошенный Еленой, и выставил его острие перед собой.

– Всего два вопроса, Елена, – вкрадчивым голосом, полным ненависти, начал он, – Первый – почему ты думаешь, что я куда-то пойду с тобой, и тем более соглашусь помогать, а второй – с чего ты взяла, что я не убью тебя прямо сейчас?

С легкой полуулыбкой взглянув на нож, она вплотную подошла к Инару, так что кончик острой стали уткнулся ей прямо в грудь, и тихо пропела:

– Потому что ты мой, Инартан – хоть и не осознаешь пока этого, – пристально взглянув василиску в глаза, она приказала, – Брось нож.

И он бросил...

– Отныне ты будешь делать все, что я скажу. И будешь любить меня так же, как любил ее, – Елена с презрением кивнула на меня, а потом, ее губы, растянувшиеся в улыбке, полной яда, произнесли – Ну а теперь поцелуй меня.

Притянув Елену за талию, Инар впечатал девушку в свое тело, и приник к ее губам в глубоком поцелуе.

Не веря своим глазам, я сделала шаг назад, и споткнувшись, упала на пол, вскрикнув от боли в ушибленном бедре.

Он даже не обернулся, все продолжая терзать губы Елены...

Всхлипнув, я обхватила себя руками, задыхаясь от боли в сердце, которое разрывалось от отчаяния. Не в силах оторвать взгляд от жуткой сцены, где мой любимый целует другую, я все твердила про себя: – «Нет, нет, нет... Это не он... Он не мог...»

Когда их губы разъединились, Елена, довольная как кот, дорвавшийся до сметаны, произнесла:

– Уходи из темницы, и жди меня около лестницы. И да, этого тоже с собой прихвати, – сказала она, указав взглядом на Арангеша.

Не издав ни звука, Инар молча, взвалил безжизненное тело к себе на плечи и ушел.

– Как? Как ты это сделала? – прошептала я, глотая слезы, и стараясь унять резкую боль в груди, которая заставляла тело содрогаться на каждом вдохе.

– Просто нужно уметь правильно распоряжаться своими способностями. Когда-то я была такой же наивной дурочкой, как и ты. Не знала, что могу с легкостью делать из мужчин верных псов, которые будут лизать тебе ноги по одному только приказу.

Видя, что я все еще не понимаю, о чем она говорит, Елена раздраженно закатила глаза:

– Магия Найтири, идиотка! Мы можем подчинять себе мужчин, с которыми провели хотя бы одну ночь. И поверь, если бы я могла, то вернула себе Инара сразу, как только узнала о возможностях, которые дает моя сила, но эти пещерные курицы, неустанно твердящие о древней мести, и долге перед Найтири, утащили меня из дворца, заставив пахать на их благие цели! Да если бы ты хоть капельку пораскинула мозгами, то с легкостью могла бы нарушить все мои планы, приказав Инару не подчиняться мне, и тогда я бы уже ничего не смогла поделать, ведь ваша с ним связь, как ни прискорбно признавать, куда сильнее. Но я знала, что ты не догадаешься. Какая женщина будет думать о том, с кем спал ее мужчина раньше? Правильно, никто не станет о таком задумываться, к чему эта ложка дегтя, верно? Ну а теперь я ни за что не подпущу Инара к тебе и близко, тут уж извини. И да, чуть не забыла. Это теперь мое.

Содрав с моего пальца обручальное кольцо, и напоследок бросив на меня победный взгляд, Елена вышла из темницы, замкнув ее с обратной стороны.

Осознав, что произошло, и какой дурой оказалась, я рухнула лицом на холодный камень, и в голос разрыдалась.

Прошло, наверное, несколько часов, прежде чем я смогла успокоиться, и попыталась сесть, откинувшись спиной на железные прутья клетки. Слезы закончились, и пришло какое-то опустошение. Я все чаще поглядывала на тот край темницы, шаг с которого решил бы все мои проблемы. Только сейчас я поняла, что самоубийство – это действительно в некоторых случаях милосердие, ведь нет страшнее душевной боли, которую несет предательство любимого человека...

Нет, я понимала, что Инар не виноват, и это все глупая древняя магия. Но еще я знала, что теперь он всю жизнь будет целовать не меня, а ее... Признаваться в любви, говорить ей все то, что говорил мне... Чем дольше я об этом думала, тем ближе подбиралась к краю, и когда мои ноги уже свисали с обрыва, я вдруг почувствовала легкий толчок.

Он впервые толкнулся – ребенок. Наш с Инаром ребенок...

Я резко распахнула зажмуренные глаза, и судорожно цепляясь пальцами за трещины в каменном полу, отползла к противоположной стене. Лишь когда опасность падения миновала, я прижала ладонь к животу, желая убедиться, что все это мне не померещилось. Прошло пару минут, и под ладонью вновь ощутилось шевеление.

– Не бойся, – тихо прошептала я, дрожащим от слез голосом, легко поглаживая пальцами низ живота, – Я не стану лишать себя жизни, и другим не позволю. Мы с тобой обязательно выберемся отсюда. И Инара вытащим. И все у нас будет хорошо.

Стерев влагу со щек, я наконец-то поняла, ради кого в первую очередь должна постараться выжить. Ради дочери. Все это время я воспринимала свою беременность как что-то мифическое, существующее отдельно от меня. И только почувствовав физически, что внутри меня растет маленькая жизнь, я смогла осознать всю реальность своего материнства, и понять, что хотя этот маленький человечек еще не появился на свет, но я уже его люблю. И сделаю все, чтобы защитить!

ИНАР

– Ну же, иди ко мне.

Елена лежала, раскинувшись на алых шелковых простынях, и призывно манила меня к себе, спуская с плеч тонкую ткань кружевного полупрозрачного пеньюара.

– Ты же хочешь меня.

Только эти слова сорвались с пухлых манящих губ, изогнутых в соблазнительной улыбке, как в голове щелкнуло – да, я действительно хочу ее!

Скинув остатки одежды, я опустился на изящное женское тело, которое так жаждало моей ласки. Стянув пеньюар, я начал покрывать слегка смуглую кожу поцелуями, наблюдая, как Елена выгибается всем телом от каждого прикосновения. Обхватив ногами мои бедра, она сильнее прижала меня к себе, так что между нашими телами не осталось ни миллиметра.

И тут перед глазами снова появилась она... Анита. В памяти плыли обрывки воспоминаний, в которых я так же целовал ее. С рыком оторвавшись от Елены, я встал и, натянув брюки, ушел в ванную комнату, где, засунув голову под струю ледяной воды, простоял некоторое время, пытаясь избавиться от наваждения.

Когда вернулся обратно, Елена сидела на краю кровати. Одетая и крайне раздраженная. Вскинув на меня полный недовольства взгляд, она произнесла:

– Что в этот раз не так? Ты целый месяц твердил мне, что наши отношения развиваются слишком быстро, и что нужно подождать, чтобы все не испортить. Я ждала. Но сколько можно?!

Присев рядом с ней, я наконец решился сказать правду:

– Дело не в быстроте развития наших отношений, а в том, что... – запнувшись, я замолчал. Сказать это было нелегко, потому, как я знал, что мои слова ранят Елену, и сильно ударят по ее самолюбию. Но скрывать правду, врать, и делать вид, что все хорошо – еще хуже. Собравшись с духом, я наконец-то сказал, – Дело в том, что каждый раз ложась с тобой в постель, я вижу ее. И не могу так. Прости, я не понимаю, что со мной происходит...

Когда эти слова сорвались с моих губ, прежде безупречно красивое лицо Елены перекосило от злости. Схватив с прикроватного столика ополовиненный бокал красного вина, она залпом опустошила его, и когда на дне не осталось ни капли, отрывисто произнесла:

– Ты же помнишь, о чем я говорила, Инар? Она околдовала тебя! Приворожила! И лишь наша любовь сможет разрушить эту магию, – отвернувшись от меня, девушка вдруг вся сжалась, и всхлипнула, – Я так люблю тебя, Инар! Ты даже не представляешь, как это больно, знать, что твой мужчина желает другую женщину!

Кляня себя последними словами, я схватил Елену на руки, и усадив ее к себе на колени, отчаянно прошептал:

– Не плачь, прошу! Мне не нужен никто кроме тебя, Елена. Просто чары этой девчонки оказались слишком сильны. Но мы что-нибудь придумаем, обязательно придумаем!

Вскинув на меня полные слез глаза, она испуганно пробормотала:

– Только пообещай, что ни в коем случае не станешь искать с ней встречи! Это только усугубит ситуацию, и тогда я уже не смогу больше вырвать тебя из ее когтей...

– Обещаю...

Уже тогда, давая это обещание, я знал, что нарушу его.

Мне нужно избавиться от этих проклятых чар, которые наложила на меня девчонка, и подозреваю, что снять их сможет только она сама...

Даже страшно подумать, что было бы, не появись Елена в замке так вовремя! Эта видящая вместе со своим культом столько времени морочила мне голову, заставляя верить, что я на самом деле люблю ее. Еще и эта выдуманная беременность! Сейчас все события прошедших дней кажутся мне каким-то странным сном...Когда Елена сняла с меня часть магии и объяснила, что к чему, большая часть чувств к девчонке исчезла, но дурацкое подсознание каждый день подкидывало одну из картин где я целую или обнимаю Аниту. Я долго не рассказывал об этом Елене, не желая расстраивать ее, но так больше не может продолжаться!

****

С того дня, как Инар ушел с Еленой, прошло уже больше месяца. За это время не произошло ничего нового... Лишь дочка с каждым днем пиналась все сильнее, и живот заметно увеличивался.

Я все еще находилась в жуткой клетке, висящей над обрывом, и сама не понимаю, как до сих пор не сошла с ума в этой гнетущей атмосфере приближающейся смерти, без нормальных условий и человеческого общения. Из удобств, в камере был лишь потрепанный тканевый лежак в углу, да что-то наподобие унитаза. Едой здесь не баловали, приносив лишь два раза в сутки пресную кашу и воду, чего катастрофически не хватало телу молодой девушки, вынашивающей ребенка. К полному физическому и эмоциональному истощению вскоре прибавилась еще и простуда, полученная благодаря холодному ветру, гуляющему по камере.

Жаловаться и просить помощи не имело смысла, и я знала это. Потому лишь старалась как можно больше двигаться, чтобы разогревать тело и окончательно не закоченеть.

Когда надрывный кашель стало уже невозможно сдерживать, а горло саднило так, что пришлось отказаться от еды, в мою камеру заявилась Елена.

– Постовой сказал, что ты перестала есть. Какого черта?! Решила сдохнуть с голоду? Не выйдет! Сначала родишь мне ребенка, а уж потом я и сама помогу тебе отправиться на тот свет. Не станешь есть сама, я прикажу вливать в тебя еду насильно, поняла?

Открыв рот, чтобы отправить эту суку куда подальше, я тут же захлебнулась кашлем, который сложил мое тело пополам.

Присев на корточки рядом с лежанкой, на которой я корчилась, надрывая горло, Елена с отвращением произнесла:

– Кошмар, такое впечатление, что ты сейчас легкие выплюнешь. Надо было все-таки отправить тебя в нижние камеры... Там потеплее, – брезгливо передернув плечами, она добавила, – М-да, ты та еще заноза в заднице!

Выпрямившись, она направилась к выходу, и высунув голову за дверь, крикнула:

– Эй, постовой! Направь сюда стражу!

Кое-как выровняв дыхание, я прохрипела:

– Что ты задумала?

Раздраженно вскинув взгляд к потолку, она с неохотой пояснила:

– Придется переселить тебя в одну из комнат для прислуги и подлечить. Не хватало еще, чтобы ты подохла раньше времени, или роды начались не в срок.

Напоследок прошипев что-то вроде «чертова дура», Елена захлопнула клетку с обратной стороны, и перед уходом сказала:

– Жди. Скоро явится стража, и заберет тебя.

Обрадовавшись, что вскоре окажусь в тепле, я кое-как встала с лежака, чтобы успеть до прихода стражников забрать амулет защиты, припрятанный мной в одной из щелей в стене. Уверена, он еще сможет мне пригодиться. Благо, что стражники обыскивали только Инара, видимо посчитав, что у меня не может оказаться чего-то опасного.

Не без труда вытащив из каменной кладки, застрявший браслет, я привалилась к стене, переживая очередной приступ кашля. Когда он прошел, без сил осела на пол, и под моей ладонью вдруг послышалось какое-то шуршание. В испуге отдернув руку, я сфокусировала расплывающийся взгляд, и увидела, что рядом со мной валяется измятый клочок бумаги.

Подняв его, я ахнула, прочитав содержимое записки. Это была дата рождения ребенка, написанная рукой моего отца. Только сейчас я вспомнила, как Лерон перед смертью сунул этот листок Инару. Видимо он выпал из его брюк, когда василиск наклонился, чтобы забрать тело Арангеша.

В коридоре послышались тяжелые шаги, и я поспешно заткнула и записку, и браслет за пояс штанов, решив, что разберусь с этим позже.

Дверь камеры вновь распахнулась, и двое мужчин в форме, рывком подняв меня с пола, вывели из темницы. Шагать быстро у меня сил не оказалось, а потому мои ноги просто волочились по полу, а я сама болталось в руках стражников.

Когда длинная лестница осталась за спиной, мужчины свернули влево, и мы оказались в коридоре с множеством простых деревянных дверей, не блещущих изыском и богатством. Остановившись у одной из них, стражники запихнули меня в комнату, и замкнули снаружи, вновь отрезав от внешнего мира.

Оглядевшись, я поняла, что мое новое жилье состоит из двух комнат – небольшой санузел и спальня с узкой одноместной кроватью у стены, камином, комодом и столом. Обычная комната, но главное – тут было тепло, и отсутствовал обрыв, который как будто нашептывал, чтобы я сделала шаг в пропасть.

Упав на кровать, я застонала от блаженства, почувствовав, как расслабляются мышцы, затекшие за долгое время сна на жесткой тюремной лежанке. Почувствовав, что начинаю засыпать, я с трудом соскребла себя с постели и двинулась в ванную, чтобы смыть всю грязь, кровь и пот, что скопились на теле за последний месяц. Это оказалось нелегко. Присохшая к коже кровь никак не хотела оттираться, и мне пришлось соорудить из рубашки мочалку, чтобы избавиться от всех следов тюремного заключения.

Закончив омовение, я закуталась в длинное махровое полотенце, которое нашла в шкафу, и перепрятав браслет с запиской в небольшую нишу под раковиной, направилась обратно в кровать, но моим мечтам о долгом сне в мягкой теплой постели не суждено было сбыться.

Когда я пересекла порог ванной комнаты, то обнаружила, что в спальне меня поджидает молодая девушка в лекарском белом халате. Увидев меня, она насторожилась, и кинула быстрый взгляд на входную дверь, видимо подумывая о том, чтобы сбежать.

Я грустно усмехнулась, подумав про себя, что девушка, вероятно, считает меня опасной преступницей, может быть даже убийцей, раз раньше я содержалась в одной из воздушных темниц. От того она и боится. Хотя я ведь и есть убийца...

– Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, – произнесла я, присаживаясь на краешек постели, – А даже если и хотела бы, то у меня все равно сейчас не хватит на это сил.

В подтверждение этих слов из моей груди вырвался жуткий кашель, заставивший тело содрогнуться. Целительница осознав, что я не вру, подбежала ко мне и, уложив на постель, влила в рот какую-то микстуру, достав ее из небольшого чемоданчика с лекарствами.

– Это противопростудное средство. Через пару часов от болезни и следа не останется.

– Спасибо, – слабым голосом прохрипела я, чувствуя, как потихоньку отступает кашель, и уменьшается боль в горле.

Девушка тем временем отставила свой чемоданчик, и встряхнув руками, возложила их над моим телом, уделяя особое внимание животу. Закончив магический осмотр, она выдала вердикт:

– Простуда, физическое и нервное истощение. В остальном вы полностью здоровы. И вы и ребенок.

Оставив мне микстуру, целительница тихо попрощалась, и направилась на выход. Поняв, что другого случая может уже и не представиться я, сев на кровати, воскликнула:

– Постой! Прошу, скажи, ты слышала что-нибудь об Инартане Кара-Ларгене?

Целительница замерла, в нерешительности глядя то на меня, то на дверь, но все же робко произнесла:

– Уже как с месяц он стал новым императором Эндервелла. Только теперь его имя просто Инартан Кара – совет семи принял его как полноправного правителя.

Не веря своим ушам, я запинаясь на каждом слове, уточнила у девушки:

– А что... А что же случилось с прежним императором?

Целительница попятилась спиной к двери, качая головой как китайский болванчик, и не переставая твердить:

– Извините. Я не могу. Мне не дозволено разговаривать с вами хоть о чем-то кроме здоровья. Простите, я лучше пойду.

Когда дверь вновь захлопнулась на замок, я сжала пальцами ноющие виски и прошептала:

– Не может быть... У нее все-таки получилось... Что же делать, что делать...

Вскочив с постели, я начала метаться по комнате, лихорадочно соображая, как можно выбраться из дворца. Теперь то возможностей должно быть явно побольше, чем в воздушной темнице!

Приблизившись к двери, я решила для начала осмотреть скважину замка и прислушаться к звукам в коридоре. По итогу сделала неутешительные выводы о том, что если я и смогу взломать замок, то сбежать все равно не удастся, потому, как комнату охраняют, по меньшей мере, трое стражников.

Следующим вариантом для предполагаемого и крайне маловероятного побега стало небольшое окошко, скрытое льняными голубыми занавесками. Но и тут меня ожидало фиаско, потому что рама окна оказалась зарешечена сразу с двух сторон.

Периодически в голове мелькала мысль о том, чтобы прямо сейчас воспользоваться защитным браслетом, но я каждый раз отметала ее, решив для начала при удобном случае проверить верность его действия.

Исчерпав все возможные варианты собственного спасения, я решила заняться чем-то более реальным, и достала из тайника записку, которую оставил нам с Инаром Лерон. На всякий случай, подперев дверь ванной комнаты изнутри тяжелой деревянной тумбочкой, я присела на край ванны и развернула листок. Ровным почерком отца на бумаге были выведены следующие строки:

Предполагаемая дата родов: первый день пятой луны

Ближайшее солнечное затмение: три часа тринадцать

минут от полуночи, третьего дня пятой луны.

Затмение будет полным. На четыре минуты и тридцать

две секунды темнота поглотит весь Эндервелл.

С тяжелым вздохом отложив записку, я поняла, что абсолютно ничего не поняла... Третий день пятой луны – это вообще как?! Ладно, паниковать сейчас уж точно не стоит. Разберусь как-нибудь. Вопрос о временном исчислении же совсем безобидный, правда? Вот я и задам его при ближайшей возможности какому-нибудь стражнику или служанке.

Заучив строчки наизусть, я спрятала записку обратно в тайник и с каменным сердцем рухнула в постель, надеясь забыться сном, который восстановит мои силы и прояснит мысли.

ГЛАВА 29

Несколько дней я бесцельно слонялась по комнате, продумывая варианты собственного спасения и поджидая момент, чтобы выяснить у кого-нибудь информацию об исчислении местного времени. И это как выяснилось, оказалось совсем не просто... Служанки, приносившие еду, мало того, что боялись меня до чертиков, так им еще и строго-настрого было запрещено отвечать на любые мои вопросы. Стражники тоже не радовали меня вниманием, просто не обращая внимания на надоедливую преступницу, которой вдруг с чего-то выпала честь жить не в темнице, а в нормальных условиях.

Потому мне оставалось только раз за разом активировать артефакт защиты, проверяя верность его действия, и думать. Очень много думать.

Когда я в очередной раз взялась за попытки выковырять при помощи металлической ручки от шкафа из стены решетку, закрывающую окно, дверь в мои "апартаменты" с грохотом распахнулась, и на пороге появился он...

– Ваше величество, эта девушка крайне опасна! Вам не стоит находиться рядом с ней!

Стражники, маяча за спиной нового императора, пытались не пустить его в мою комнату. Но один лишь громогласный рык Инара:

– Исчезли!

И мужчины испарились, захлопнув дверь снаружи.

Окинув меня не особо приветливым взглядом, Инар произнес:

– Не имеет смысла. Даже если ты вскроешь обе решетки, на окне все еще останется магическая ловушка для таких находчивых как ты.

Нелепо съехав с подоконника, на котором сидела все это время, я только и смогла, что промолвить осипшим уже далеко не от простуды голосом:

– Инар... Это правда ты?

На глаза тут же навернулись слезы. Я так долго не видела его... Думала, что уже и не увижу... Но он здесь! Каким-то образом смог высвободиться от магии Елены, и теперь пришел вытащить меня отсюда!

Вне себя от счастья, я бросилась к нему на шею, радуясь, что все наконец-то закончилось! Но Инар... Он повел себя странно. Отцепив мои руки от своих плеч, мужчина с отсутствующим видом сделал шаг назад, и произнес:

– Сними чары. Это в твоих же интересах. Иначе вернешься обратно в воздушные темницы. Я не Елена, от меня милосердия и душевной доброты можешь не ждать.

Почувствовав вместо рук любимого мужчины пустоту, я поежилась и, не веря своим ушам, тихонько переспросила:

– Что? Какие еще чары, Инар? О чем ты?

Бросив на меня полный ненависти и отвращения взгляд, он процедил:

– Приворот, заклятье, амулет – не знаю, как ты заставила себя полюбить, но еще раз повторяю, в твоих же интересах избавить меня от магического воздействия!

И тут я все поняла...

Он вовсе не освободился от магии Елены. Более того, эта стерва заставила Инара поверить в то, что на самом деле оморочила его не она, а я. Умно. Даже и не скажешь ничего.

Все надежды на то, что этот кошмар все же закончится, рухнули в один момент. Закусив изнутри щеку чтобы не разрыдаться, я тоже сделала шаг назад, делая расстояние, между нами, еще больше.

Пристально оглядывая меня, Инар вдруг остановил взгляд на животе. Широкая мужская рубашка, конечно, скрывала тело, но заметно округлившиеся формы все равно проглядывали сквозь ткань. Инстинктивно положив ладонь на живот, я нахмурилась, осознав, что даже родная дочь для Инара сейчас ничего не значит.

– Можешь прекращать разыгрывать беременность. Я прекрасно знаю, что никакого ребенка не было, и нет. Вытаскивай из-под рубашки подушку, или что у тебя там.

Что?! Эта стерва сказала ему, что я наврала о беременности? Да какого черта?!!!

Вне себя от ярости я воскликнула:

– Подушку говоришь, да?! Сейчас я покажу тебе эту подушку! – задрав до груди рубашку, и схватив руку Инара, я прижала ее к своему животу со словами, – Ну, как тебе такая поддельная беременность?

Инар с ошарашенным взглядом попытался отдернуть ладонь, но я не позволила, еще сильнее прижимая ее к обнаженной коже.

– Это... Это ничего не значит, – запинаясь, произнес мужчина, – Это все очередные магические фокусы. Простой морок, вот и все.

И тут наша дочь решила прервать перепалку, со всей силы пнув через живот ладонь Инара. Согнувшись пополам от боли в боку, я схватилась за его плечо, чтобы не упасть.

Василиск подхватил меня на руки и, положив на постель, почти шепотом спросил:

– Что это было?

Все еще злясь, я съязвила:

– Ну не знаю, морок, наверное! Такое же с легкостью можно наколдовать, правда? – немного успокоившись, я тихо добавила, – Просто дочь напоминает о себе. Наша дочь...

Все еще не в силах поверить моим словам, Инар с опаской прижал к животу дрожащую ладонь. Дождавшись очередного толчка, он встретился со мной взглядом, и растерянно произнес:

– Но как такое возможно? Елена... Она же сказала, что...

– Елена солгала тебе, Инар, – перебила его я. – Знаю, тебе нелегко поверить мне. Я прошу только одного, расскажи мне все что ты помнишь с того момента как выбрался из тюрьмы, а также все, что тебе наговорила Елена.

Убрав руку с моего живота, мужчина поднялся и, схватившись за голову, стал ходить по комнате, неустанно твердя:

– Нет, она не могла. Она не стала бы лгать мне... Тут какая-то ошибка...

Натянув рубашку обратно, я стала лихорадочно думать, как же доказать Инару, что я говорю правду. И тут в голове всплыл наш с Еленой разговор в темнице, где она напомнила, что осененная магией Найтири может управлять своим мужчиной. Недолго раздумывая над тем, что собираюсь сделать, я подошла к Инару и, взяв за плечо, остановила его.

– Инар, ты поверишь мне. И больше никогда не станешь подчиняться Елене, – стараясь не терять твердость голоса, сказала я.

Сначала мужчина просто смотрел мне в глаза каким-то остекленевшим взглядом, и я уже было решила, что все получилось. Но нет...

Разочарованно хмыкнув, Инар покачал головой и отвел взгляд. – Говоришь, что врет она, а сама пытаешься подчинить? – спросил он, – Не утруждайся. На мне сейчас защита.

– Что? Но защита от ментального воздействия не действует на такой род магии, – недоумевала я.

– Ты абсолютно права. Именно поэтому на мне помимо ментальной защиты сейчас амулет, блокирующий магию любого действия. В том числе конечно и мою, но не думаю, что мне представится случай принимать второй облик в данной ситуации.

– Черт... – с досадой произнесла я, осознав, как облажалась.

– Все, я ухожу! С меня хватит лжи. И твоей и Елены.

Увидев, что Инар не шутит, я схватила его за запястье, и взмолилась:

– Подожди! Прошу, не уходи, я не хотела этого, клянусь! Если бы не обстоятельства, то я бы в жизни не использовала на тебе эту чертову магию. Ты просто не понимаешь, как все обстоит на самом деле...

Склонившись надо мной как хищник над добычей, он прорычал:

– У тебя десять минут, не больше. Рассказывай.

Когда я крайне сбивчиво объяснила Инару, что к чему, он присел на краешек моей кровати, и нахмурившись, спросил:

– То есть ты утверждаешь, что Елена благодаря тому, что когда-то мы состояли в весьма близких отношениях, смогла при помощи магии Найтири заставить меня испытывать к ней чувства, а то, что я на самом деле любил тебя, забыть? Звучит как какой-то бред...

– Это легко проверить... – прошептала я, присаживаясь рядом с Инаром.

Мужчина недоверчиво хмыкнул:

– И как же?

Не прекращая теребить край изрядно помятой и уже местами порванной рубашки, я вымолвила:

– На тебе же сейчас амулет, гасящий всю магию, верно? То есть я никаким образом не смогу на тебя воздействовать...

– И? – судя по тону, Инар уже начинал терять терпение.

Собравшись с духом, и молясь о том, чтобы все получилось, я на одном дыхании выпалила:

– Поцелуй. Поцелуй, вероятно, смог бы вернуть нашу связь, и разорвать магическую паутину Елены. При этом ты точно будешь знать, что это лишь твои чувства, потому как я на тебя никакого влияния благодаря амулету оказывать не смогу.

Инар на минуту задумался, и когда мое сердце было уже готово выпрыгнуть от волнения из груди, он выдал:

– Нет.

Я опешила:

– Что? Но почему?

– Потому что если все, что ты говоришь – ложь, то поцелуй будет предательством по отношению к Елене. Для начала мне нужно самому попробовать во всем разобраться, – отрезал он.

Чувствуя, как последняя надежда вернуть все на круги своя, ускользает прямо у меня из-под носа, я перекинула ногу, и взобравшись к Инару на колени, прошептала:

– Сам напросился.

Лишь едва прикоснувшись к плотно сжатым губам, я замерла, тем самым позволяя Инару сделать следующий шаг. И он не заставил себя ждать...

В момент, когда мужчина ответил на поцелуй, со стоном прижимая меня к себе, между нами будто бы взорвали фейерверк из чувств, которые в одно мгновение обрушились на нас, накрывая с головой.

До боли сжимая сильными руками мое тело, Инар неустанно шептал мое имя, ни разу так и не прервав поцелуя. Губы горели, а душа возносилась на небеса от осознания того, что он снова мой. Только мой...

Когда поцелуи плавно спустились с губ к шее, и Инар начал расстегивать верхние пуговицы моей рубашки, я опомнилась, и прошептала:

– Подожди, Инар. Постой, – мужчина не слышал меня, исступленно терзая ласками шею и ключицы.

И тогда я, вывернувшись из его объятий, вскочила, и едва восстановив дыхание, твердо произнесла:

– У нас мало времени, любимый. Очень мало. Нужно решить, что делать дальше. Поверь, меньше всего я сейчас хочу прерываться, но у нас нет выбора.

Сфокусировав помутненный взгляд на моем лице, василиск вдруг резко поднялся, и приблизившись ко мне, начал рассматривать так, как будто видел в первый раз.

– Великий Ингевиль... Анита, что же я натворил... – прижав ладонь ко лбу, Инар лихорадочно осматривал меня, вероятно подметив излишнюю худобу, на грани истощения, резко контрастирующую с весьма округлившимся животом, а также осунувшееся лицо с огромными синяками у глаз.

Прикрыв веки, чтобы не дать волю слезам, я покачала головой:

– Это не ты, Инар. Ты не мог контролировать себя. Во всем виновата Елена – ей теперь и платить по счетам. Тебе не за что себя казнить.

Опустившись передо мной на колени, Инар прижался щекой к животу, и я кожей почувствовала, как дрожат его скулы и руки, прижимающие меня к себе.

– Прости, родная. Прости, что тебе пришлось пережить все это... Я клянусь, что больше ни на минуту не оставлю тебя одну!

Мне пришлось его огорчить:

– Придется, любимый. Тебе нужно будет сейчас уйти, чтобы Елена ничего не заподозрила раньше времени. Не стоит пока раскрывать того, что ее магия разрушилась.

Вскинув на меня сердитый взор, он, четко отделяя паузами каждое слово, произнес:

– Нет. Нет. И еще раз нет. Ты здесь больше одна не останешься! Прижав ладонь к щеке Инара, я попыталась переубедить его:

– Пойми, для начала нам нужно решить, как поступать дальше. Не стоит торопиться, и принимать невзвешенные решения, тем более что это может нам обоим стоить жизни. Сейчас ты уйдешь, но ночью вернешься. Только сделай так, чтобы Елена этого не заметила.

Видя, что он все еще сомневается, я продолжила:

– Со мной тут ничего не случиться, а на тебе надет амулет, помнишь? Значит, она не сможет больше влиять на твой разум, верно? Только вот ты сказал, что эта штука блокирует и твою магию... Это не будет для тебя опасно?

– Вряд ли. Елене я нужен живым, а во дворце на императора никто напасть уж точно не решиться. Тем более что амулет достаточно древний и забытый – так что о нем мало кто знает. Такую защиту крайне редко использовали как раз из-за того, что она полностью гасит и магию носителя.

– Хорошо. Тогда твоя задача, сделать так, чтобы эта гадина ничего не подозревала, а главное не позволяй ей снять амулет.

– Ладно, – Инар, наконец, согласился с разумностью моих доводов, и я могла спокойно выдохнуть. Поднявшись с колен, он со всей серьезностью вымолвил, – Но я вернусь через несколько часов, и после этого тебе уже не удастся меня выпроводить, понятно?

Прижав к себе, Инар уткнулся носом мне в макушку, и с шумом вдохнув, прошептал:

– Как же мне не хватало твоего запаха, родная. Как будто часть души вернулась на место, – легко поцеловав в висок, Инар с сожалением и большой неохотой оторвался от меня, и напоследок сказал, – Я люблю тебя родная. Больше жизни. Скоро увидимся, хорошо?

Кивнув, я сама подтолкнула мужчину в сторону выхода, и когда дверь захлопнулась за его спиной, со счастливой улыбкой рухнула на кровать, до сих пор не веря, что все получилось. Такое впечатление, что я сплю, и все это мне просто снится.

Нет, я, конечно, понимала, что впереди нас ждет еще целое море проблем, но возвращение Инара – это пусть маленькая, но уже победа! Мы со всем разберемся. Вместе. Обязательно.

За этими размышлениями я не заметила, как уснула. Во время беременности меня вообще постоянно клонило в сон, и по моему опыту, сопротивляться желаниям ребенка было бесполезно. Так что я забылась впервые за долгое время спокойным сном, и проснулась только ближе к полуночи, незадолго до того, как вернулся Инар.

Выбравшись из постели, я стала ходить по комнате, считая про себя каждый шаг, чтобы унять волнение и тревожные мысли о том, что Елена все же как-то прознала про амулет, и вновь повернула ситуацию в свою сторону. За этим занятием меня и застал Инар, прокравшийся в мою комнату спустя непродолжительное время.

Заметив его, я расплылась в улыбке, и уже было бросилась к нему в объятия, но мужчина остановил меня, прижав палец к губам, и выглянув в коридор через щелку в двери.

Осторожно замкнув комнату на ключ изнутри, Инар погасил весь свет в помещении, и наконец-то приблизился ко мне.

– Нам нужно вести себя как можно тише. Никто не знает, что я здесь, и не должен узнать, – прошептал Инар, прижимая меня к своей груди одной рукой, а второй легонько поглаживая живот.

– А как же стража? – тоже шепотом спросила я.

Василиск по-мальчишески ухмыльнулся, и выдал:

– А они сейчас развлекаются с подарком в виде парочки девиц с крайне сомнительной репутацией из личного гарема Инламара. Так что им не до нас. Халтурщики! Как только разберемся со всем, выгоню взашей.

– Скажи, Елена ничего не заподозрила?

Инар покачал головой.

– Нет, перед уходом я подлил ей снотворного в очередную порцию вина, так что она проспит до обеда так точно.

– Хорошо. Тогда давай присядем, и ты расскажешь мне все что знаешь, ладно?

Инар согласился, и мы устроились на кровати.

– С чего бы начать... – вслух раздумывал он.

– Начни с того момента, когда ты вышел из темницы. До него мне и так все известно... – печально закончила я.

Инар взял меня за руку, и опустил затуманенный сожалением взгляд.

– Прости, родная...

Украдкой стерев о плечо, сбежавшую по щеке слезу, я постаралась максимально ровным голосом сказать:

– Я уже говорила, что в этом нет твоей вины. Да, в этот месяц мне было нелегко, но главное, что ты снова рядом со мной. Давай вернемся к рассказу. Что было после того, как ты оказался по ту сторону решетки?

– Я помню, как стоял у лестницы с телом Арангеша в руках, и ожидал Елену. Сознание будто бы затянуло пеленой тумана, и я не особо понимал, что происходит. Только в голове будто звенел голос, твердящий " жди у лестницы". Вскоре она пришла, и вернув мне защитный браслет, велела активировать его, а после отнести тело Арана в одну из заброшенных темниц на нижних этажах.

Я так и сделал. Потом Елена отвела меня в свою комнату, и там рассказала, что все это время я находился под воздействием твоей магии, и что все мои чувства к тебе это всего лишь внушение. Еще она говорила, что ты являешься частью культа Найтири, и выполняешь их приказы, одним из которых как раз и было подчинить меня.

– А что по поводу беременности?

– Она сказала, что это просто ложь. И так ты пыталась удержать меня, чтобы я оставался в полной власти дочерей Найтири. Якобы они собирались через меня править Эндервеллом.

– Интересно... А как ты вдруг стал императором?

Инар нахмурился.

– Отец, Генриетта и Инламар... Они мертвы. А вместе с ними их приближенные слуги, личная стража, и все, кто могли догадаться, что они не сами покинули этот мир.

– Погоди, что значит не сами? – не поняла я, – Елена их убила?

Затравленно глянув на меня, он сквозь зубы процедил:

– Это я убил их, Анита. Я. Она приказала, и я без раздумий сделал это, веря, что так правильно. Елена сказала, будто император собирается убить нас, опасаясь, что видящие смогут через меня добраться до трона, – удрученно качая головой, Инар добавил, – И я верил ей. Безоговорочно. Меня не смущали все несоответствия и нестыковки, потому что я был, как осел, которого погонщик направляет туда, куда сам захочет. Мне понадобился лишь один час, и нож с лезвием, покрытым смертельным ядом мгновенного действия... Я вырезал всех один за другим. Ночью. В своих постелях. Понимаешь, Анита?! Не в бою, и не равных себе, а исподтишка, абсолютно беззащитных мужчин и женщин, которые были ни в чем не виноваты! Но она велела, и я сделал это...

Рассказав мне весь этот ужас, Инар на минуту замолчал, видимо сам впервые осознав, насколько просто у Елены получалось толкать его на преступления.

– На следующий день совету семи и всей империи было объявлено, что императорская семья погибла от рук сумасшедших последовательниц Найтири, и спасся только я, благодаря тому что Елена, сбежавшая от дочерей культа, сумела предупредить меня об опасности. Так я и стал императором.

Не зная, как поддержать его или хоть немного облегчить груз вины, я произнесла:

– Мне жаль, Инар. Но ты ведь не виноват в этом... Вся кровь этих несчастных не на твоих руках, ты же понимаешь?

Инар невесело ухмыльнулся.

– Да. Только вот от этого мне не легче, родная. Я ведь в деталях помню каждую отнятую мной жизнь... Все это в сочетании с тем, что я целый месяц был с другой женщиной, пока ты страдала там, в темнице, разрывает мне душу на части. К тому же все, что я натворил, крайне усложнило наш план. Елена уверена, что я все еще подчиняюсь ей, и вскоре явно потребует совершить еще что-то ужасное. За территорией дворца нас поджидают видящие, а сам дворец полон огненных змеев, сующих свой нос в мои дела на каждом шагу.

Слушая его, я не поняла лишь одного:

– Что? Огненные змеи? А они-то здесь откуда?

– Елена притащила. В тот самый день, когда я стал императором, заявив, что нам потребуется любая помощь, ведь рано или поздно все равно вскроется, как на самом деле погибла вся императорская семья. И тогда совет семи попытается устранить нас. С того момента они заполонили дворец, а Элладар даже стал первым советником императора. По этому поводу члены совета семи подняли такой скандал, что пришлось, чуть ли не клясться им, что это такой важный политический ход для укрепления внутренней политики.

– Элладар? Погоди, а это не тот змей, который пытался убить нас на берегу мертвого озера?

Инар подтвердил:

– Да, именно он. Сукин сын теперь расхаживает по дворцу так, будто бы я уже отдал ему венец власти.

– Но почему протестанты согласились помогать ей? – недоумевала я.

– Место под солнцем. Елена пообещала змеям, что, когда все закончится, они останутся приближенными к власти, и будут стоять в первых рядах. На деле же я думаю, что потомки Берадота просто собираются по-тихому устранить ее, когда представится случай.

– Ясно. Теперь остается лишь один вопрос... Нам то, что со всем этим делать? Количество наших врагов увеличивается в геометрической прогрессии, да к тому же со скоростью света. Видящие, Елена, протестанты, василиски... Еще и от самих основателей неизвестно чего ожидать.

– Ну, по поводу основателей пока будем придерживаться прежнего плана, – задумчиво протянул Инар, – А вот с остальными... Василиски пока не должны особо мешать, но только пока не вскрылась вся правда о том, кто на самом деле убил императора, и его семью. А вот с протестантами и Еленой стоит вести себя крайне осторожно...

Пока Инар говорил, мою голову посетила очень интересная мысль, и я тут же поспешила ее озвучить.

– Знаешь, если мы собираемся примирить основателей, то нам точно не стоит убивать никого из их детей. Это вызовет лишь новый поток агрессии.

– И что ты предлагаешь? – не понял моей задумки Инар.

– Что если мы не будем никого убивать, или скрываться, а даже более того соберем всех наших противников перед судом основателей. Пусть они поглядят на своих деток, и поймут, до чего довела их вражда этот мир.

– В твоих словах, конечно, есть доля смысла, но как ты себе это представляешь?

– Нуу... Во дворце пусть пока остается все как было. Ты император, Елена пусть думает, что тоже скоро станет императрицей. Протестанты могут также мечтать о своем куске власти, а василиски должны быть уверены, что ты хороший правитель для Эндервелла, и самое главное не имеешь никакого отношения к смерти предыдущего императора. Помни, что, если все закончиться в нашу пользу, тебе здесь еще править. Поэтому василиски и совет семи должны быть на твоей стороне.

– А что с видящими? Как ты собираешься впустить их во дворец?

– Ну, тут вообще проще простого. Сделаем прореху в защите дворца, и они сами заявятся, как миленькие.

Инар покачал головой:

– Нет. Так ничего не получиться, потому что мы не будем знать точной даты и времени, когда они придут, – задумчиво потерев переносицу, он предложил, – Можно устроить бал. Открытый бал в честь, например нашей с Еленой помолвки. липовой, конечно. Это и ее бдительность усмирит, и позволит видящим спокойно войти во дворец, ну и мы будем знать об этом заранее, и сможем подготовиться.

– Что значит открытый бал?

– Открытые балы обычно устраивают по каким-нибудь особым случаям, вроде свадьбы, помолвки, или рождения наследника. Аристократия приглашается во дворец, а для простого народа устраивают фуршеты и концерты на его территории. В этот день ворота открыты, и любой сможет в них войти. Конечно, такие балы устраиваются крайне редко, потому что страже приходиться работать с утроенной силой, чтобы обеспечить правителю защиту, но в принципе открытый бал по случаю моей помолвки никого не удивит.

– Хорошо, – согласилась я, – С этим разобрались. Остается только уговорить Елену на этот бал, а еще максимально правдиво сделать ей предложение. Боже, сама не верю, что я сейчас это сказала...

– С помолвкой и баллом не должно возникнуть проблем. Елена очень тщеславна, и явно обрадуется возможности заявить на весь мир о своем высоком положении. Но есть другая сложность... Как мне все это время не подпускать ее к себе? Она и так беситься, что я целый месяц отталкивал ее.

– В смысле... Близость? Погоди, а у вас, что... Ничего не было? Я затаила дыхание, ожидая, что скажет Инар. Он тяжело вздохнул, и вымолвил:

– Смотря, в каком смысле, Анита... Я не хочу тебе врать, я целовал ее, и спал с ней в одной постели. Но больше ничего не было. Прости, я понимаю, как тебе неприятно это слышать.

– Но как? – ошарашено спросила я, – Почему она не стала принуждать тебя к этому? Ведь Елена сама говорила, что близость укрепляет магическую связь...

– О, поверь, она пыталась! Просто каждый раз перед моими глазами вставал твой образ, и я отталкивал ее. Потому и пришел сегодня днем, чтобы ты избавила меня от этого «магического воздействия». Идиот.

– Получается наша с тобой связь оказалась гораздо сильнее, и благодаря этому ты смог частично сопротивляться Елене...

Инар прижал меня к себе и, поцеловав в макушку, прошептал:

– Глупая... Сильнее оказалась не связь, а наша любовь.

Ну а дальше было много поцелуев, которыми мы лечили наши израненные души.

ГЛАВА 30

Инар ушел перед рассветом, наказав мне хорошенько выспаться. За ночь мы успели обсудить все детали нашего плана, и теперь лишь оставалось потихоньку приводить его в исполнение.

Было решено, что «предложение» Инар сделает уже сегодня, а бал состоится через неделю. Чтобы отгородиться от домогательств Елены, василиск решил взвалить на нее подготовку бала.

В общем, все шло своим чередом. Елена приняла предложение, и вскоре на весь Эндервелл было объявлено об этом счастливом событии, а также о том, что вскоре состоится открытый бал по этому поводу. Жизнь во дворце закипела с удвоенной силой. Слуги сбивали ноги, ежеминутно исполняя поручения Елены, которой вдруг показалось, что интерьер тронного зала совсем не годиться для бала, и что его нужно срочно сменить.

Обо всем этом мне рассказывал Инар, который каждую ночь появлялся на пороге моей комнаты, предварительно опоив и без того вымотанную Елену очередной порцией снотворного. Под утро василиск уходил, обещая, что скоро все закончиться, и нам больше не придется расставаться ни на минуту.

Так прошла неделя, и в ночь перед балом, Инар с заговорщическим видом открыл пространственный карман, и выудил из него платье из переливающейся черной ткани.

– Что это? – удивленно спросила я, разглядывая, как мерцает под светом ламп шелк, покрытый множеством мелких блесток.

– Бальное платье. А также туфли, украшения и амулет, который изменит черты твоего лица. Тебе же нужно будет как-то попасть на бал неузнанной.

– Но я думала, что просто надену защитный артефакт, или на крайний случай – прикинусь одной из служанок...

– Все служанки явно знают друг друга в лицо, и могут, заподозрив неладное поднять шум. А с артефактом не выйдет. Защита, распознающая опасную магию, которая установлена в зале основателей, может посчитать артефакт опасным, и деактивировать его. Амулет же, меняющий черты лица, по сути, безделушка и не несет потенциальной угрозы, дамы часто пользуются им, чтобы скрыть изъяны во внешности. Лучше мы представим тебя одной из аристократок. Елена много лет не была во дворце и явно не знает всех приближенных к власти. Скажем, что ты например... – Инар хитро улыбнулся, – Магнолия Ордан, вдова герцога Сэмюэля Ордана, как тебе?

– Опять эта идиотская Магнолия? – насупилась я, – Ладно, один вечер я так и быть потерплю, но ты не боишься, что Елена догадается, заметив мой живот?

– Надевай платье, и сама все поймешь.

С большими сомнениями я все же натянула предложенный наряд, и встав перед зеркалом, встроенным в одну из дверок шкафа, поняла, что Инар оказался прав.

Благодаря хитрому фасону и черному цвету, платье полностью скрывало живот, не оставляя и намека на беременность. От груди ткань свободно струилась к ногам, совсем не обтягивая живот. К краю глубокого выреза, оставляющего плечи открытыми, был по кругу пришит блестящий мягкий фатин, который спускаясь до самого пола, полностью скрывал силуэт. Но что самое интересное – это платье не делало меня бесформенной, наоборот какой-то воздушной и даже невесомой. Сочетание черного блестящего шелка и тонкой сеточки придавало силуэту утонченности и элегантности, а аккуратные лодочки в тон платью, и украшения завершали весь образ.

– Тебе очень идет, родная. Жаль только, что твоя истинная красота будет скрыта амулетом...

Встав за моей спиной, Инар легко погладил правое плечо, выглядывающее из выреза платья, чем вызвал дрожь во всем теле. Стараясь не отвлекаться от мыслей о том, насколько важен завтрашний день, я тряхнула головой, прогоняя непрошеные мурашки, и спросила:

– Как я попаду в зал?

– Прямо сейчас я выведу тебя из этой комнаты при помощи твоего защитного амулета, и проведу в одни из гостевых покоев. Они все уже почти все заполнены, и появление еще одной гостьи ни у кого не вызовет подозрений. Завтра, после торжественного ужина я открою бал, и к этому моменту ты должна будешь находиться рядом с тронным залом. К тебе будет приставлена одна из горничных, она поможет собраться, и скажет, когда и куда идти, понятно?

– В целом да.

Переодевшись обратно в свои вещи, я вернула наряд Инару, и вытащила из тайника защитный артефакт. Когда браслет оказался у меня, я вдруг вспомнила, что спрятала здесь кое-что еще.

Вернувшись в спальню, я привлекла внимание Инара:

– Смотри, эта записка выпала из твоих брюк, когда ты вытаскивал из камеры Арангеша.

Приняв записку, и узнав почерк Лерона, василиск произнес:

– Это же дата родов... Я уже совсем забыл, что твой отец отдал мне ее. Третий день пятой луны – это примерно через два с половиной месяца, Анита.

– Если даже сегодня все пройдет, как мы задумали, ты же понимаешь, что это не конец? Наша дочь, и пророчество Найтири...

Инар прижав меня к себе, прошептал:

– Все будет хорошо, родная. Мы со всем справимся. Наша дочь не станет заложницей древней мести.

– Надеюсь... – тоскливо прошептала я.

– Все, идем. Нам нужно успеть отвести тебя в гостевое крыло до рассвета.

Не споря, я активировала на себе защитный контур, и тихонько вышла из комнаты вслед за Инаром. Остановившись около двух стражников, василиск приказал:

– Девушку ближайшие сутки не кормить, и никого не пускать к ней, ясно?

– Так точно, ваше величество, – отчеканили мужчины.

Удовлетворившись их ответом, Инар пошагал в сторону лестницы. Когда коридор с комнатами для слуг скрылся из виду, василиск тоже активировал на себе защиту, перед этим объяснив мне:

– Я сейчас тоже надену артефакт, и ты не будешь меня видеть. Чтобы попасть в гостевое крыло, нужно спуститься на первый этаж, и свернуть от лестницы направо. Там будет арка, ведущая к комнатам для гостей, пройдешь через нее, и ищи белую дверь в самом конце коридора. Когда я открою ее, можешь заходить, но защиту снимешь, только когда я скажу!

Добравшись до места, я шагнула в открытую Инаром дверь, и стала ждать, пока он разрешит убрать защитный контур.

– Все, можешь снимать, – произнес василиск, появляясь в дальнем конце комнаты.

Я сбросила браслет, и с облегчением выдохнула, осознав, что мы без приключений добрались до места.

– Чуть не забыл.

Инар достал из кармана брюк тяжелую серебряную цепочку с подвеской в виде небольшого фиолетового камня в форме эллипса, и пояснил:

– Пока эта штучка будет на тебе, черты твоего лица полностью исказятся, и никто не догадается, кто на самом деле скрывается за амулетом.

Кинув взгляд на украшение, я засомневалась. Кулон, конечно, был красивым, но вот массивная цепочка...

– Тебе не кажется, что такая цепь будет странно выглядеть в сочетании с моим платьем? – спросила я.

– Этому амулету уже не один век, и изначально он был изготовлен для одного из императоров, потому и такой вид. Но я прихватил вот это, – из второго кармана мужчина вытащил кружевной бархатный чокер черного цвета, и ловко прицепил на него подвеску, сняв ее с цепочки.

– Вот, – зайдя мне за спину, Инар приподнял волосы, и защелкнул чокер на моей шее, наказав, – Только ни в коем случае не снимай его! Даже когда спишь. Не стоит рисковать.

– Хорошо, – согласилась я, и почувствовав как его губы сжимают мочку моего уха, спросила, – Скажи, пожалуйста, а что ты делаешь? Тебе же вроде нужно было идти?

Инар, уже покрывающий поцелуями мою обнаженную шею и плечо, с которого съехала частично расстегнутая рубашка, прошептал:

– А ты что, против?

– Мммм... Вовсе нет, – произнесла я, прикрыв глаза от накатывающего волнами блаженства.

Пробравшись одной рукой под рубашку, Инар прижал горячую ладонь к груди. И тут...

За стенкой что-то шарахнуло с такой силой, что мы синхронно вздрогнули от неожиданности, а Инар даже вынул из-за пояса брюк рукоять своего кинжала.

– Ах ты, старый прохиндей! Решил за молодыми юбками побегать?! Ну, я тебе сейчас покажу!!! – в соседней комнате разорялась какая-то дамочка, видимо поймавшая мужа на измене.

Уткнувшись Инару в плечо, я беззвучно засмеялась, а он, спрятав нож, прошептал:

– Знакомься, крикливая госпожа – это Дарида Брукс, а старый изменник, на которого она так самозабвенно ругалась – ее муж, господин Ридел Брукс. Каждый раз оказываясь во дворце, он пытается предаться греху с какой-нибудь молоденькой горничной, а его супруга, как всегда, закатывает скандал. М-да... Не самые приятные соседи тебе попались. Видимо выспаться не удастся.

– Не страшно. Я все равно от волнения вряд ли могла бы заснуть, – пожала плечами я.

– Ладно, я и правда лучше пойду. Нужно еще спуститься в зал основателей, чтобы закончить подготовку к ритуалу. А ты все же попытайся отдохнуть, родная.

Поцеловав на прощание, Инар ушел, оставив меня в одиночестве под аккомпанемент переругивающихся супругов Брукс.

Поспать удалось лишь пару часов перед рассветом, да и то, проснувшись я не чувствовала себя отдохнувшей. Сердце раз за разом сжималось в тисках, от одной мысли о том, что начнется всего через несколько часов.

Отбросив безуспешные попытки заснуть хоть еще на пару часов, я встала и побрела в ванную, решив, что горячий душ поможет мне взбодриться.

Простояв под водой добрые полчаса, я немного ожила, и надев подготовленный Инаром наряд, стала ожидать обещанную василиском служанку. Девушка не заставила себя ждать, и появилась в комнате как раз к тому моменту, когда мой желудок в срочном порядке потребовал завтрак.

– Здравствуйте, госпожа Ордан, – произнесла молодая светловолосая девушка, сделав книксен. – Меня зовут Сина, и сегодня я буду вашей личной горничной.

– Здравствуй, Сина. Скажи, ты не могла бы принести мне какой-нибудь завтрак?

Девушка странно посмотрела на меня, и с сомнением в голосе, промолвила:

– Конечно, госпожа... Просто я думала, что вы захотите спуститься к торжественному завтраку.

Ну, это вряд ли. Мне лучше лишний раз нигде не светиться сегодня.

– Я что-то не очень хорошо себя чувствую – мигрень с дороги разыгралась, поэтому до вечера лучше останусь в комнате. Тебя же не затруднит принести еду сюда?

– Нет, нет, что вы! Я мигом, госпожа.

Через четверть часа на моем прикроватном столике стоял большой разнос с огромным количеством разнообразных блюд от каши до каких-то непонятных десертов.

Позавтракав, я позволила Сине заняться моей прической. Усадив меня на мягкий пуфик перед большим серебряным трюмо, девушка спросила:

– Волосы лучше забрать, или оставить распущенными?

Я задумалась. С одной стороны распущенные кудри очень красиво бы смотрелись с этим платьем, но с другой... Если мне вдруг придется бежать или защищать себя, волосы могут стать помехой.

– Сделай хвост на затылке, да потуже, – решительно произнесла я.

– Хорошо, госпожа. У вас есть какие-нибудь украшения к этому наряду? Серьги, брошь или может быть гребень?

Я указала девушке на небольшую шкатулку, оставленную Инаром вчера. Открыв ее, девушка ахнула, а ее глаза загорелись восхищенным блеском.

– Какая красота!

Я уже и сама заинтересовалась, что такого Инар положил в шкатулку, и чуть не подавилась, увидев, что она вся до краев наполнена драгоценностями, которые красиво переливались в свете солнечных лучей, падающих сквозь тюль на украшения.

– А давайте выберем вот этот набор из черного агата? Он прекрасно дополнит образ!

– Я доверяю тебе, Сина. Делай, как считаешь нужным.

Вооружившись расческой, вытащенной из передника, девушка принялась укладывать мои волосы и подбирать украшения. По итогу из зеркала на меня смотрела красивая дама лет тридцати с черными прямыми волосами, забранными в высокий хвост, который был украшен множеством прозрачных мелких камушков, надетых на тонкую леску, и свисающих вдоль волос. На шее красовался надетый Инаром чокер с амулетом, скрывающим мою внешность, а завершали образ кольца и серьги с россыпью черных агатов.

В целом образ мне нравился. Вот только это была не я. Странно смотреть в зеркало, и видеть вместо своего привычного лица, черты абсолютно чужого человека.

– Спасибо, Сина. Ты отлично справилась, – похвалила я девушку.

– Благодарю, госпожа Ордан. Я зайду за вами перед балом, чтобы сопроводить в тронный зал. Обед вам принесет другая служанка, я распоряжусь.

Сина убежала, а я оставшись наедине с собой, против воли стала предаваться тревожным мыслям. Как сегодня все пройдет... Вдруг у нас ничего не получится? Боже, как мне дожить до вечера, я же с ума сойду от всех этих мыслей!

Время до начала бала тянулось бесконечно долго, и когда Сина вечером постучала в дверь, я уже успела накрутить себя настолько, что руки тряслись от страха, и сердце колотилось как бешеное.

С трудом вернувшись в роль отрешенной и спокойной вдовы Ордан, я пошагала вслед за горничной, молясь о том, чтобы никто меня не узнал.

Распрощавшись с Синой, я не спешила входить в тронный зал, мне это было не нужно, и лишь из любопытства взглянув на место празднества через щелку в дверях, я поразилась тому, сколько же человек собралось, чтобы воочию увидеть помолвку нового императора. Несколько сотен богато одетых аристократов и еще примерно с сотню слуг, обслуживающих их.

По залу вдруг пронеслась громкая торжественная музыка, и я, отойдя от дверей подальше, спряталась в тени статуи какой-то полуголой девицы.

Музыканты стихли, и из зала до меня донесся голос Инара:

– Дорогие друзья, я рад приветствовать вас здесь в этот прекрасный вечер! Прежде чем открыть бал, хочу попросить всех пройти в зал основателей, чтобы засвидетельствовать перед великими змеями клятвы данные мною этой прекрасной женщине.

Толпа одобрительно зааплодировала, а я тихо фыркнула, представив, как сейчас радуется эта рыжая стерва. Ну, ничего, недолго ей осталось!

Двери распахнулись, и Инар под руку с Еленой первым покинул тронный зал. Вслед за ними отправились и все присутствующие.

Дождавшись, пока толпа уйдет достаточно далеко вперед, чтобы не заметить мою персону, я развернулась, и направилась в противоположную сторону. Мне предстояло попасть в зал основателей немного иным путем.

Инар рассказал, что есть тайный ход, который скрыт в стенах замка. Он ведет прямо к статуям великих змеев, и позволит мне незаметно пробравшись, провести ритуал вызова, пока василиск будет разыгрывать помолвку, и давать липовые клятвы этой гадюке.

Без труда обнаружив в одном из коридоров на первом этаже старое зеркало, за которым и прятался потайной ход, я оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не следит за мной, и шагнула прямо в зеркальную гладь.

Это было похоже на кратковременное погружение в ледяную воду. Одно мгновение и я уже стою в сыром, прохладном помещении, не имеющем никаких источников света.

Выпустив огненный шар из браслета, отданного мне Инаром, я начала осторожно ступать по поросшей мхом и плесенью каменной кладке. Ход был очень узким, и приходилось прилагать усилия, чтобы не задеть плечом или пышной юбкой стены, покрытые грязью и паутиной.

Идти пришлось, как и обещал Инар не особо долго. Коридор, свернув пару раз направо привел меня к крутой лестнице, резко уходящей вниз. Подобрав юбки, я начала спускаться, и уже через пару дюжин ступеней оказалась в тупике. На стене прямо передо мной было вмонтировано несколько железных скоб, по которым мне предстояло взобраться наверх, к приоткрытому заранее Инаром люку. И это было ох, как непросто! Юбки путались между ног, и закрывали обзор, благодаря чему я пару раз поставила ногу мимо скоб, и чуть не сверзилась обратно на каменный пол.

Провозившись минут десять, я все же смогла подобраться к люку, и не без труда выбравшись из него, наконец-то оказалась на свежем воздухе, не пропитанном затхлостью и сыростью.

Кулем свалившись на шершавые каменные плиты черного цвета, я огляделась. Тайный ход и вправду вывел меня прямо к статуям, а точнее к высокой каменной ширме, за их спинами, которая была сделана из того же шероховатого камня, что и пол, а еще прекрасно скрывала меня от глаз гостей. Судя по звукам, зал уже был полон, а это значит, что у меня оставалось не так много времени. Подскочив с пола, я пробежалась взглядом по небольшой нише, в которой находилась и, обнаружив в углу все нужное для вызова основателей, принялась за сам ритуал.

Сейчас главное не налажать, и сделать все так как сказал Инар.

Передо мной лежал острый кинжал и небольшая металлическая чаша. Поморщившись, я сделала неглубокий надрез на ладони, и подставила под струйку собственной крови емкость. Когда чаша наполнилась, перетянула кровоточащую ладонь платочком, который предусмотрительно был уложен Инаром рядышком с ритуальной утварью.

Теперь осталось разлить кровь по трем желобкам в полу, которые проходили сквозь каменную ширму и заканчивались прямо под статуями. Дальше уже дело будет за Инаром.

Совершив все нужные манипуляции, я через тайный ход вернулась обратно на первый этаж дворца, и уже обычным путем проследовала в зал основателей.

Потихоньку приоткрыв тяжелые двери, которые, слава богу, не скрипели, я юркнула внутрь, и притаилась среди толпы, изумленно оглядывающей зал, который ныне был открыт лишь для правителей. И я их понимаю, посмотреть тут было на что!

Просторное помещение, которое будто бы вырезано из одного громадного камня. Стены плавно переходили в покатые своды высокого потолка. В зале не было ни единого искусственно созданного источника света. Лишь луна, проникающая сквозь небольшой круглый проем в потолке, и освещающая все вокруг голубоватым мягким светом.

– Друзья! Мы собрались здесь, чтобы запечатлеть помолвку нового императора, и его невесты, – толпа одобрительно загудела. – Но истинным поводом, чтобы собраться сегодня в этом зале на самом деле стало совершенно иное событие.

Инар, стоящий в парадном черном сюртуке перед величественными хрустальными статуями основателей и огромной публикой, девяносто процентов которой являлись его гипотетическими врагами, вдруг повернулся к ничего не понимающей Елене, и произнес:

– Ну, вот и все. Твоя роль в этом спектакле закончилась. Спасибо за содействие, дорогая. Отыскав меня взглядом в толпе, Инар коротко кивнул в знак того, что сейчас начнется главный эпизод нашего плана, и, прежде чем Елена закатила скандал, произнес слова, которые предназначены для вызова первых правителей Эндервелла.

Короткая фраза на древнем языке с вплетенными в нее именами основателей, и моя кровь, стоящая в желобках под статуями, потекла вверх, окрасив прозрачный хрусталь ярко-алым. Драгоценные камни, вложенные в грудь изваяний, разом вспыхнули, и по залу пронесся резкий порыв холодного ветра.

Расталкивая в стороны всех, кто мешался на моем пути, я рванула к Инару, по пути срывая с себя чокер с амулетом, маскирующим внешность.

Василиск стальной хваткой впился в мое запястье, и завел за свою спину, ограждая от внезапно налетевшей бури. Не успел ветер утихнуть, как под ногами задрожала земля, и по хрусталю, из которого были выточены статуи пошли длинные трещины. Еще минута, и изваяния с грохотом разлетелись на части, впиваясь осколками в тела людей. Крики, грохот, плач... Все это напоминало начало апокалипсиса. А может и являлось таковым...

Когда дождь из осколков прекратился, я выглянула из-за плеча Инара, и увидела, что на месте статуй сейчас стоят их истинные воплощения.

Ингевиль, Найтири, Берадот. И все основатели до единого недобро оглядывали зал.

– Ну и кто же посмел воззвать к основателям? – вкрадчивым голосом, проникающим в самую душу, протянула женщина несравненной красоты.

Найтири.

Длинные, абсолютно прямые, черные волосы, прикрывающие обнаженное тело до самых бедер, покрытых переливающимися белоснежными чешуйками, бездонный антрацитовый взгляд, с узким змеиным зрачком, и вишневого цвета губы, искривленные легкой насмешкой. Там, где заканчивались волосы, начинался длинный змеиный хвост, уложенный кольцами на каменном полу. Несмотря на то, что ноги у женщины отсутствовали, она все равно стояла, слегка покачиваясь из стороны в сторону на гибком хвосте.

– Я повторю вопрос. Кто. Посмел. Потревожить нас? – четко отделяя интонацией каждое слово, произнесла она.

Инар сделал шаг вперед, отпуская мою руку, и склонив перед основательницей голову, признался:

– Это был я, великая Найтири.

Основательница с любопытством оглядела василиска, и вдруг усмешка испарилась с ее губ.

– Сын василиска и одной из моих дочерей... – вернув лицу выражение невозмутимости, она спросила, – И что же тебе от нас понадобилось? Еще и ото всех сразу.

Оглядев великих змеев, Инар пояснил:

– Из-за древней вражды, которую вы когда-то начали, ваши потомки сейчас готовы перегрызть друг другу глотки, не щадя ни детей, ни женщин. Я не хочу жить в таком Эндервелле, а потому молю вас примириться и наказать всех виновных в этих жестоких преступлениях.

– Ты что творишь, идиот? – прошипела Елена, с ненавистью глядя то на меня, то на Инара.

Василиск не обратил на нее никакого внимания, и продолжил:

– Если вы не закончите эту войну, то мир, созданный вами, вскоре просто-напросто исчезнет. И в чем тогда весь смысл? Для чего были все эти жертвы?

– О чем твердит этот мальчишка? – подал голос Берадот – высокий статный мужчина, красноволосую голову которого венчали длинные витые рога.

– Мне тоже интересно знать, Найтири. Похоже, что только ты понимаешь, о чем идет речь, – подтвердил Ингевиль.

Прародитель василисков имел внешность, очень схожую с Инаром. В целом Ингевиля от нынешнего императора отличало только более массивное телосложение, короткая стрижка, и одежда, состоящая из одних только замшевых брюк грубой выделки.

– Речь о том, что в итоге все равно все получат по заслугам, и справедливость восторжествует, – ледяным тоном произнесла Найтири.

– Справедливость?! – не выдержала я, и тоже сделав шаг вперед, переспросила, – О какой справедливости может идти речь, если за ваши склоки должны расплачиваться мы?! Разве целая раса виновата в том, что вы так и не сумели отомстить Берадоту за все обиды, что он нанес вам?! Или может быть весь род василисков виновен в том, что самый первый совет не принял всерьез вашу дочь – Ингу? – под конец я едва слышно произнесла, – Разве дети могут быть ответственны за ошибки родителей?

Заметив во взгляде Найтири толику сомнения, я воодушевилась, но в этот момент за моей спиной послышался какой-то шум и, обернувшись я увидела свою мать, а также Вивьен – мать Инара.

Упав на колени у ног Найтири, они подобострастно залебезили:

– О, великая Найтири! Твои дочери все это время молчаливо хранили твое пророчество, ожидая нужного часа, и наконец-то он настал! – указав на меня рукой, мать воскликнула, – Посмотри! В чреве этой молодой женщины растет дитя, которое исполнит твою волю! Благослови же нас на это великое дело!

Инар вновь прикрыл меня своим телом, и удрученно качая головой, обратился к Найтири:

– Смотри, во что превратились твои дочери. Сборище сумасшедших фанатичек, живущих древней местью. Разве ты хочешь для них такой судьбы?

Привлекая внимание всех основателей, Инар громко воскликнул:

– Примиритесь! Накажите виновных, и позвольте нам наконец-то проживать свои жизни без оглядки на вашу вражду!

Берадот усмехнулся и, взглянув исподлобья на Найтири, спросил:

– Ну, что скажешь? Готова забыть старые обиды?

Женщина, уловив насмешку в словах огненного змея, прищурив взгляд, прошипела:

– А ты сам-то готов?! Все это началось из-за тебя!

Взгляд Берадота начал наливаться гневом, и, прежде чем он что-нибудь успел ответить Найтири, я вклинилась в разговор:

– Да прекратите же вы!!! Как малые дети, ей-богу, вот-вот передеретесь! Какая сейчас разница, кто это первый начал? Если не остановить все это, то больше не останется ни правых, ни виноватых. Вы этого хотите?!

– И что ты предлагаешь? – устало спросила Найтири, – Оставить вражду и старые обиды? Ты хоть представляешь, сколько боли принес нам с Ингевилем и нашей дочери этот проклятый змей?

Из глаз женщины потекли слезы. Слезы горечи и обиды. Простой женской обиды. Увидев это проявление слабости, я поняла – пусть они и великие змеи, но чувствуют и любят так же, как и мы.

– Я знаю, что такое горечь потери и боль предательства, и я научилась отпускать эти чувства, – осторожно начала я, – Важнее всего не потерять в потоке ненависти самого себя. Да, он поступил ужасно, – указала я взглядом на Берадота, – Но вы хоть раз вспоминали о том, что он сделал это лишь потому, что безмерно любил вас? Для него вы тоже стали предательницей, когда выбрали другого. Так услышьте друг друга, и поймите – все то, что сейчас происходит, плоды вашего общего предательства! Вашей общей боли...

Основатели переглянулись, а Ингевиль – молчавший все это время, подошел к Найтири, и взяв ее за руку, вымолвил:

– Ради спокойной жизни наших детей, мы готовы отступиться от вражды и мести. Но если мы отпустим все свои обиды, то и вы должны будете начать все с чистого листа. Правьте Эндервеллом вместе. Стройте для этого мира лучшую жизнь! А тех, кто останется подвержен неуемной жажде власти, наказывайте. Казните, изгоняйте – чтобы в Эндервелле больше не осталось ни единой червоточины!

Выслушав Ингевиля, Найтири задумчиво кивнула, соглашаясь с его словами, и обратилась к Вивьен:

– Пора вернуть, то – что вы так долго хранили, дочь моя.

Мать Инара, толком не понимая, что происходит, с ошалевшим взглядом сорвала с себя кулон с предсказанием-проклятьем, и дрожащей рукой отдала его Найтири.

Основательница, грустно улыбнувшись, сжала кулон в ладони, и через секунду он превратился в горстку пепла, которая осыпалась на пол сквозь ее пальцы.

– Теперь вы свободны, – сказала Найтири, обращаясь к нам с Инаром, – И вы, и ваше дитя. Отныне можете сами вершить свои жизни.

Напоследок кинув взгляд на своих потомков, основатели переглянулись, и растворились в воздухе, оставив после себя лишь обломки хрустальных статуй.

– Неужели у нас получилось? – со слезами на глазах прошептала я.

Инар ничего не ответил, лишь со счастливой улыбкой прижав меня к себе.

– Инар!!!

Рядом послышался противный визг Елены, которая вне себя от ненависти, смотрела как василиск целует меня. Не отрываясь друг от друга, мы с Инаром синхронно повернули головы на ее полный возмущения голос, и я, не сдержавшись гаденько усмехнулась.

– Немедленно отойди от нее, слышишь?! – девушка топнула ногой. – Ты подчинишься мне, сейчас же!!! – Неа, – хмыкнула я, – Не подчинится. И кстати верни то, что принадлежит мне, – я сорвала с пальца Елены свое обручальное кольцо, и вернулась к Инару.

Василиск не стал ввязываться в словесную перепалку, и просто позвал стражу:

– Взять ее. В оковы и под арест, в небесные темницы.

Стражники направились в сторону Елены, и та, поняв, что деваться ей некуда, и все ее планы на счастливую безбедную жизнь провалились, подхватила с земли осколок хрусталя, и яростно заверещав, бросилась на меня.

Но, к счастью, обошлось.

В шаге от меня ее поймал Элладар. Да-да, тот самый огненный змей, который когда-то пытался меня убить.

Бывший протестант, скрутив девушку, передал ее страже и, повернувшись к нам, серьезно произнес:

– В свете последних событий и вскрывшихся фактов, думаю, нам стоит пересмотреть политику отношений между василисками и огненными змеями.

Инар согласно кивнул и, выпустив меня из объятий, обратился к толпе:

– Я знаю, что многие из вас сейчас растеряны, и толком не понимают, что произошло, но я обещаю, что вскоре лично раскрою для всего Эндервелла детали случившегося. А пока попрошу всех покинуть дворец. Всех кроме совета семи.

Этот день длился еще очень долго. До раннего утра Инар вместе с Элладаром и представителями совета обсуждали то, что произошло сегодня в зале основателей. Перед обновленным составом правительства теперь стояло очень много вопросов, в числе которых было изменение внутренней политики, признание потомков Найтири как отдельной расы, а также избрание меры наказания для тех, кто все это время в тайне совершал особо страшные преступления.

И пусть дорога, ожидающая впереди – будет тернистой, но главное – теперь у нас есть надежда. Надежда на то, что этот мир отныне будет свободно идти в будущее, не цепляясь за ошибки прошлого...

ЭПИЛОГ

– Да здравствует наследница!!! Да здравствует маленькая принцесса!!!

Сквозь приоткрытое окно спальни доносились ликующие возгласы жителей Эндервелла, которые недавно узнали, что императрица этой ночью родила дочь.

– Анита, прикрой окно, а то эти горлопаны Летти разбудят.

Император уже сутки не спускал дочь с рук, даже мне отдавая ее лишь на время кормления. И если во время беременности он иногда и перебарщивал со своей заботой, то сейчас стал совсем невыносимым. Инар никого не подпускал к Летти, и каждый час заставлял горничную протирать пыль в комнате.

– Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? Так, самую малость. Мы не можем заставить весь дворец замолчать, – произнесла я, еле сдерживая смех.

Инар, наконец, положил дочь в кроватку и, убедившись, что она еще спит, вернулся ко мне. Присев на краешек кровати, он прижал мою ладонь к своим губам, и прошептал:

– Знаешь, если потребуется, ради нее я заставлю замолчать весь мир. Спасибо, родная. Спасибо за Летти. Даже не верится, что Найтири действительно обернула проклятье вспять.

Я счастливо улыбнулась, вспоминая свое удивление, когда роды начались на трое суток раньше затмения.

– Да, любимый. Слава основателям, для нас все беды закончились, и судьба нашей дочери не будет зависеть от какой-то древней вражды.

У нас теперь все действительно было хорошо. После того как Найтири забрала свое проклятье обратно, мы с Инаром вскоре поженились, и совет семи провозгласил меня новой императрицей – хоть этот статус и пугал меня до чертиков.

Все преступники, включая Елену и наших матерей, были отправлены в темницы, без права на помилование. Огненные змеи вновь вернули себе статус полноправных граждан Эндервелла, и совет семи отныне действовал в полном составе, а Элладар кстати так и остался советником императора.

Видящие теперь существовали как новая раса Эндервелла, но только с одним условием. Все дочери Найтири, желающие проживать в этом мире на законных основаниях, должны были отречься от своего дара, отдав его через особый ритуал обратно великой основательнице. Я самой первой отреклась от дара, и нисколько об этом не жалею. Конечно, далеко не все видящие отказались от дара по своей доброй воле, но выбирая между жизнью без магии принуждения, и смертью в императорских темницах, большинство выбрали первое.

Империя потихоньку залечивала раны, полученные в войне трех великих змеев, основавших ее, и все вставало на свои места. Придворные писчие работали не покладая рук, возвращая истинную историю зарождения Эндервелла на страницы книг, а скульпторы день и ночь возводили новые статуи великих основателей.

Мы же с Инаром просто радовались каждому дню, проведенному вместе, с ужасом вспоминая все, что нам пришлось пережить. Но эта боль забудется, а впереди нас будет ждать спокойная жизнь, которой будем распоряжаться лишь мы сами.