15. Кровавый Лев
музыкальная рекомендация (Sonne –Rammstein)
pov's Eliza
Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. На мне было черное платье-комбинация из тяжелого шелка, которое облегало фигуру как вторая кожа. Глубокий вырез на спине открывал бледную кожу, а высокий разрез на бедре позволял двигаться свободнее, если придется бежать. На ногах — изящные шпильки, которые были больше похожи на стилеты, чем на обувь.
Мой макияж был моей броней. Губы цвета спелой вишни, резкие черные стрелки и плотный тон, скрывающий следы бессонных ночей. Я выглядела дорого, опасно и совершенно чужой для самой себя.
Тео тоже преобразился. В строгом темно-синем костюме-тройке и белоснежной рубашке он выглядел как молодой наследник какой-нибудь империи. Но его взгляд выдавал его — он постоянно проверял крошечную, размером с булавочную головку, скрытую камеру, которую он ювелирно вшил в шов лацкана пиджака прямо возле пуговицы.
Вход в преисподнюю
Когда мы подъехали к заброшенному театру, воздух был пропитан напряжением. Огромные черные внедорожники выстроились в очередь. У массивных дверей стояли охранники, которые больше походили на профессиональных наемников.
— Спокойно, Элиза, — шепнул Тео, сжимая мою руку. — Мы просто богатые бездельники, ищущие острых ощущений.
Когда подошла наша очередь, один из громил преградил нам путь. Его взгляд был тяжелым и оценивающим.
— Телефоны, — коротко бросил он, протягивая металлический ящик. — Внутри любая съемка запрещена. Если найдем устройство — выезд будет только в мешке.
Мы молча отдали свои смартфоны. Затем началась унизительная процедура обыска. Другой охранник прошелся металлоискателем по телу Тео, а затем грубо прохлопал его по бокам и спине. Я затаила дыхание, когда его руки оказались в сантиметре от скрытой камеры. Но
Тео стоял непоколебимо, сохраняя на лице маску скучающего аристократа.
Затем настала моя очередь.
Женщина-охранник провела руками по моим бедрам, проверила клатч и даже заглянула под воротник платья.
— Чисто. Проходите.
Мы вошли внутрь. Зал был огромен. Сотни людей в смокингах и вечерних платьях пили шампанское, смеялись и делали ставки. Шум толпы был настолько оглушительным, что мы стали невидимыми. Том, который в это время наверняка был в подсобных помещениях или уже готовился в клетке, не мог нас заметить среди этого человеческого моря.