Chapter 12

Игра в наперстки

I

Прошла неделя после порта Инчхон. Рана на бедре Эры затягивалась, оставляя под повязкой зудящий шрам и постоянную, глухую ломоту при каждом неловком движении. Она передвигалась с изящной тростью из чёрного дерева, превратив её из признака слабости в холодный, стильный аксессуар. Но боль была не только физической.

В Зеркальном зале, куда их теперь собирали регулярно, витала новая атмосфера. Не дружеская, но и не враждебная. Рабочая. Воздух был наполнен запахом свежей распечатки и кофе.

Сону щелкнул пультом, и на главном экране ожила схема, похожая на паутину зла. Красные линии расходились от центрального узла с надписью «Операция «Вершина»» к десятку целей: банковские коды, имена политиков, номера контрактов, координаты складов.
— Данные с ноутбука оперативника были зашифрованы вторым, нестандартным слоем, — объяснял Сону, его голос был ровным, но в глазах горел холодный огонь. — Мы взломали его вчера. Это не просто план атаки. Это дорожная карта системного демонтажа. Каждый удар рассчитан на цепную реакцию. Подрыв доверия к нашим банкам, компрометация наших союзников в правительстве, дискредитация через СМИ, физический захват ключевых логистических узлов. Цель – не просто навредить. Цель – стерть нас с карты преступного мира Сеула, а заодно и с легального рынка, в течение квартала.

Чан сидел неподвижно, его пальцы были сложены домиком перед лицом. Он изучал схему, как полководец карту местности перед генеральным сражением.
— Сроки?
— Приблизительные. Пиковая активность прогнозируется через две, максимум три недели, — ответила Минджи. Она сидела рядом с Сону, её пальцы быстро листали цифровые отчёты на планшете. — Но первая, инициирующая атака должна произойти раньше. Чтобы запустить цепь. Мы пока не можем вычислить, какая из этих целей — спусковой крючок.

Эра, сидевшая чуть поодаль, упёрлась подбородком на костяшки рук, обхвативших набалдашник трости.
— Всё слишком… размазано, — тихо сказала она. Все взгляды повернулись к ней. — Удар по порту Инчхон был точечным, дерзким, эффективным. Здесь же… глобальная стратегия. Такое планируют годами. Но JK Group проявили себя всего несколько месяцев назад. Откуда у них такие ресурсы? Такие данные?

— Возможно, они не «проявились», а просто вышли из тени, — парировал Чан. — Или купили план у кого-то другого. Неважно. У нас есть их план. Значит, у нас есть инициатива.

II

На следующий день Сону принёс на утреннее совещание новый отчёт. Его лицо было серьёзным.
— Активность в Пусане зашкаливает. Всё, что мы видим по периметру «Вершины», сходится там. Аренда складов у старого нефтяного терминала через подставные фирмы, совпадающие с теми, что фигурируют в их документах. Повышенный интерес к системе безопасности порта. Даже следы попыток вербовки наших старых контактов среди портовой администрации. Всё указывает на то, что Пусан – это и есть «спусковой крючок». Их главный удар. Самый крупный порт, ключевой хаб для всего, что идёт с юга и из-за океана. Если они выведут его из строя или устроят там громкий скандал с нашим участием – цепная реакция начнётся мгновенно.

Чан кивнул, его взгляд стал острым, как клинок.
— Логично. Бить по самому большому и самому уязвимому. Значит, нужно бить первыми. Сконцентрировать все наши оперативные ресурсы в Пусане. Провести превентивную зачистку. Вырвать зубы у змеи, пока она не укусила.

Эра нахмурилась. Что-то щёлкало в её мозгу, как тревожный звонок.
— Слишком очевидно, — выпалила она. — Они сами ведут нас за нос, подсовывая нам Пусана. Это классическая тактика: покажи врагу свою «главную» силу, чтобы отвлечь от настоящего удара. «Вершина» может быть где угодно. Здесь, в Сеуле. Прямо у нас под носом.

Чан холодно посмотрел на неё.
— У нас есть данные, Ким Эра. Не интуиция. Данные. И они говорят о Пусане. Мы не можем игнорировать их из-за твоего… предчувствия.

— И мы знаем, как мы действуем, — резко вступил Сону. Его голос был спокойным, но твёрдым. — Сила и упреждающий удар – наш принцип. Если мы позволим им ударить первыми в Пусане, последствия будут катастрофическими. Мы должны перехватить инициативу. — Он обменялся быстрым, почти невидимым взглядом с Чаном. Взглядом понимания.

Эра увидела этот взгляд. И её сердце сжалось. Это был не спор. Это был спектакль. Игра на публику. Но на какую? На неё? На Минджи? Она замолчала, чувствуя, как холодная ярость и обида поднимаются к горлу. Её снова отодвигают. Делают вид, что её мнение ничего не стоит.

Решение было принято. Подготовка к масштабной операции в Пусане началась немедленно.

III

На следующий день Чан вызвал Эру к себе. Не в Зеркальный зал, а в свой кабинет. Она вошла, опираясь на трость, её лицо было каменной маской.
— Ты остаёшься здесь, — сказал он без предисловий, не предложив сесть. — В «Сихан». Твоя задача – внутренняя безопасность и координация в случае непредвиденных обстоятельств в Сеуле.

Эра замерла.
— Ты шутишь? После всего, что я… Ты оставляешь меня здесь, как какую-то… смотрительницу?
— Ты ранена, — холодно констатировал он. — Ты будешь только обузой в полевой операции. А здесь твоё знание системы и… нестандартное мышление… могут пригодиться. — Он произнёс последние слова так, будто они были ему противны. — Кроме того, нам нужно, чтобы здесь оставался кто-то из наследников. Для видимости. Чтобы враг не заподозрил, что мы оголили тылы полностью.

— Для видимости? — она фыркнула. — Значит, я теперь декорация? Спасибо, Чан. Очень признательна за повышение.

Он резко поднялся из-за стола, и его тень накрыла её.
— Это приказ. Не обсуждение. Подготовь отчёт о состоянии всех систем безопасности к вечеру. И не вздумай выходить за периметр. Сону и я уедем завтра на рассвете. — Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Эра стояла, сжимая набалдашник трости так, что пальцы побелели. Унижение жгло её изнутри ярче, чем боль в бедре. Он снова засунул её в клетку. И на этот раз под предлогом заботы. Самый горький яд.

IV

Утро было серым, дождливым. У главного въезда в «Сихан» выстроился целый кортеж: несколько бронированных внедорожников с тонированными стёклами и два грузовика с опечатанными контейнерами. Кипела «подготовка»: бойцы в чёрной экипировке грузили ящики, проверяли связь.

Эра вышла на парадное крыльцо, опираясь на трость. Её лицо было бесстрастным. Рядом с ней стояла Минджи, бледная, кутающаяся в лёгкий плащ.

Чан и Сону вышли последними. Они были в полной полевой экипировке, тяжёлые разгрузочные жилеты, оружие на предохранителях. Они выглядели как идущие на войну. Что, в общем-то, и должно было казаться.

Чан подошёл к Эре. Он смотрел на неё несколько секунд, его лицо было привычно непроницаемым.
— Отчёты на столе. Не подведи, — бросил он коротко, поворачиваясь к машине. Никаких лишних слов. Никакого намёка на что-либо, кроме деловых отношений.

Сону подошёл к Минджи. Его лицо было мягче. Он взял её руки в свои.
— Береги себя. Лаборатория – самая безопасная комната. Не выходи без охраны, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали стоящие рядом.
— Ты… будь осторожен, — прошептала она, и её глаза блеснули.
Он наклонился и поцеловал её в лоб – жест нежный, прощальный, полный неподдельной тревоги. Потом обернулся, кивнул Эре и быстрым шагом направился ко второму внедорожнику.

Они сели. Двери захлопнулись. Двигатели взревели. Кортеж тронулся с места, проехал через ворота и растворился в утреннем потоке машин, направляясь к скоростной трассе на Пусан.

На крыльце остались две женщины, охрана на постах и гулкая пустота. Охрана перешла на «спящий» режим. Главные силы убыли. Крепость казалась могучей, но… осиротевшей.

V

В «Сихан» жизнь вошла в новое, приглушённое русло. Охрана патрулировала, но без прежней бдительности. Персонал перешёл на сокращённый график. В воздухе висело ощущение временной передышки.

Эра пыталась заниматься делами. Она проверяла отчёты, которые на самом деле были фикцией, ходила по коридорам, чувствуя, как пустота звенит в ушах. Её бедро ныло. Но хуже была боль в душе. Её снова отстранили. Использовали и выбросили. Даже после всего. Даже после её крови.

Однажды вечером она спустилась в тренировочный зал. Скинула трость, преодолевая боль, и начала медленные, плавные движения. Не танец. Просто упражнения на растяжку и баланс. Каждое движение давалось с трудом, но она заставляла себя. Она не могла позволить себе слабеть. Не сейчас. Когда где-то там, в Пусане, решалась их судьба, а она была здесь, в этой позолоченной тюрьме.

Минджи целыми днями пропадала в лаборатории. Работа помогала не думать. Она проверяла старые образцы, вела журналы, но её мысли постоянно возвращались к Сону. К его поцелую в лоб. К страху в его глазах, который он пытался скрыть. Она молилась (хотя никогда этого не делала), чтобы он вернулся живым.

VI

Прошло три дня.

— Чан, — тихо позвал Сону.
Чан подошёл, наклонился к экрану. Его взгляд заострился.
— Это он. Они начинают разведку. Очень осторожно. Как таракан, щупающий усом воздух.

Они переглянулись. В их глазах не было страха. Было холодное, хищное предвкушение. Часы, тикающие в глубине «Сихан», отсчитали свою первую, едва слышную секунду. Игра началась. И мышь, наконец, пошевелилась у входа в нору.

В своих покоях, Эра, не зная почему, вдруг почувствовала ледяной озноб. Она подошла к окну и посмотрела на тёмный, беззвёздный сеульский вечер. Где-то там был Чан. И где-то здесь, совсем рядом, зрела «Вершина». Она чувствовала её, как животное чувствует приближение землетрясения. Она сжала трость. Её время бездействия подходило к концу. Скоро, очень скоро, ей снова понадобится её клинок.