Chapter 3

Предательство и Клинок

I

На пятом подземном уровне «Сихана», там, где заканчивались жилые зоны и начинались служебные, была общая комната адаптации. Больше похожая на спортзал с койками у стен.

Здесь находились двое других «избранных» этого года.

Первый – Ли Тэён, бывший системный администратор небольшой, но перспективной IT-компании. Его взяли за навыки взлома слабых мест в корпоративных сетях, которые он демонстрировал не из злого умысла, а из спортивного интереса. Он сидел на своей койке, нервно щелкая кубиком Рубика, собранным за двадцать секунд. Его глаза бегали по камерам под потолком, мысленно вычисляя слепые зоны.

Вторая – Пак Миён, девушка с лицом ребенка и стальными мышцами гимнастки. Её вычислили по записям с подпольных боёв без правил, где она, работая официанткой, побеждала мужчин вдвое тяжелее. Она отжималась от пола ровным, неумолимым ритмом, игнорируя Тэёна и всё вокруг.

Дверь открылась, вошел охранник.
—Хван Минджи. С тобой хочет поговорить руководство.

Минджи, сидевшая на своей койке и пытавшаяся читать выданную ей брошюру с  правилами, вздрогнула. Миён на мгновение прервала отжимания, бросив на неё быстрый, оценивающий взгляд. Тэён замер с кубиком в руках.

— Только её? — спросил он, и в его голосе прозвучала трещинка страха, который он тщетно пытался скрыть за бравадой.

— Пока что – да, — безразлично ответил охранник.

Минджи встала, чувствуя на себе их взгляды. Страх? Да. Но ещё и жгучее любопытство. Почему именно она? Она кивнула им, не зная, что сказать, и вышла.

— Лабораторная крыса, — фыркнула Миён, возвращаясь к отжиманиям. — Умрёт первой.
—Или станет самой опасной, — тихо проговорил Тэён, снова запустив кубик в бешеный танец. Он уже ненавидел это место. Но его ум отчаянно искал лазейку, щель в системе. Любую.

II

«Руководством» оказался Ким Сону. Он ждал её у лифта, ведущего вглубь.
—Не бойся, — сказал он, и его улыбка сегодня казалась менее игривой, более деловой. — Просто хочу показать тебе, где, возможно, ты будешь работать. Если захочешь.

Лифт опустился ещё на пятнадцать этажей вниз. Когда двери открылись, Минджи ахнула.

Перед ней открылась огромная лаборатория в стиле хай-тек. Стеклянные перегородки, блестящее оборудование последних моделей, которую она видела только в каталогах, стерильный воздух с запахом озона. Это был научный рай.
—Биохимический сектор, токсикология, фармакология, — Сону вёл её по центральному проходу, как экскурсовод. — Здесь мы… анализируем. Создаём. Иногда нейтрализуем.

— Нейтрализуем? — переспросила Минджи, не отрывая глаз от хроматографа.

— Уличные наркотики, яды, иногда… биологические угрозы, — уклончиво ответил он. — Мир грязный. Мы его чистим. Или учимся на его грязи. — Он подвёл её к рабочему столу, где лежали несколько запечатанных пакетов с розоватым порошком. — Вот твой первый тест. Новый дизайнерский наркотик. «Розовый туман». На рынке всего месяц, но уже три передозировки со смертельным исходом. Нужен полный анализ состава, предсказание формулы синтеза, предложение по антидоту или, на худой конец, по нейтрализатору.

Минджи взяла один пакетик. Профессиональный азарт затмил страх. Это была сложнейшая, интереснейшая задача.
—Зачем вам антидот? Чтобы продавать его вместе с ядом?

Сону рассмеялся, и этот смех прозвучал искренне.
—Острый язык. Мне нравится. Нет. Контроль, Минджи-сси. Если ты знаешь яд и противоядие — ты управляешь ситуацией. Мы не торгуем смертью попусту. Мы управляем рисками. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Хочешь попробовать? Это не приказ. Это предложение.

Минджи посмотрела на лабораторию, на пакетик в руках, на этого странного, опасного и безумно интересного человека. Цепь страха наконец лопнула.
—Да. Хочу.

III

Кабинет Ким Донхена дышал спокойной, непререкаемой властью. Стены из тёмного дерева, книги в кожаном переплёте, которые действительно читали, и огромный письменный стол, за которым сидел её отец. Он не выглядел грозным. Он выглядел неоспоримым.

— Садись, Эра, — сказал он, не отрываясь от документа. Когда она села в кожаное кресло напротив, он отложил перо и смерил её оценивающим взглядом. — Ты присутствовала сегодня утром на «разборе» у Бан Чана.

Это не был вопрос.
—Я случайно оказалась там, — ответила она, держа спину прямо.

— Случайность — понятие для тех, кто не контролирует обстоятельства. Ты должна их контролировать, — мягко поправил он. — Что ты вынесла из увиденного?

Эра почувствовала, как напрягаются её мышцы.
—Что Бан Чан безжалостен. И что страх – его главный инструмент.

Донхен покачал головой, и в его глазах мелькнула тень разочарования.
—Неправда. Его главный инструмент – порядок. Страх – лишь… удобный катализатор для его поддержания. Ты видела беспорядок? Предательство, воровство, слабость. Он его устранил. Жестоко? Да. Эффективно? Бесспорно. Союз наших семей стоит на двух столпах: наша гибкость и их… железная воля. Нарушать этот баланс нельзя.

— И что, мне нужно учиться быть такой же? — в голосе Эры прозвучали нотки вызова.

— Тебе нужно учиться быть мудрее, — поправил отец. Его голос стал тише, но весомее. — Твои трения с Чаном заметны. Они создают ненужное напряжение. В нашем мире напряжение рано или поздно находит выход. Чаще всего – кровавый. Ты даёшь слабину, Эра. А слабину могут принять за слабость. Слабость семьи Ким.

Эра сжала подлокотники кресла.
—Я не слаба. И моя неприязнь к нему – дело личное.

— Ничто в наших жизнях не является просто «личным», — отрезал Донхен. — Ты – наследница. Он – наследник. Ваши личные отношения – это политика. И сейчас эта политика говорит о расколе. — Он помолчал, давая словам проникнуть глубже. — Союз Ким и Бан – наша древняя крепость. Времена меняются, враги становятся хитрее. Крепость нужно укреплять, а не разбирать по камешкам из-за обид. Иногда для этого все средства хороши. Даже самые… традиционные.

Эра замерла. Сердце упало где-то в ледяную пустоту.
—Что ты имеешь в виду? — её собственный голос показался ей чужим.

Донхен посмотрел на неё прямо. В его взгляде не было жестокости, только холодный, неумолимый расчёт.
—Брачные узы скрепляют прочнее любых клятв. Это всегда было крайней мерой, но если баланс пошатнётся… от нас могут потребовать этой жертвы. Будь готова. И будь умнее. Не отравляй почву, на которой, возможно, придётся строить будущее.

Он снова взял перо, давая понять, что разговор окончен. Аудиенция длилась меньше десяти минут, но Эра вышла из кабинета с ощущением, что её только что приговорили. Приговорили к жизни, спланированной без неё. К будущему с человеком, которого она презирала. И самый горький яд заключался в том, что в глазах её отца это было не наказанием, а проявлением высшей мудрости и долга.

Именно эта безысходная ярость, это чувство предательства со стороны собственной семьи и гнала её теперь по коридорам на поиски брата. Ей нужно было выговориться, найти союзника, опору. А нашла она лишь новую рану.

Эра шла по коридору к покоям брата, и каждый её шаг отдавался звоном в висках. Слова отца жгли изнутри: «Союз Ким и Бан – наша крепость. Его нужно укреплять, Эра. Иногда личные чувства должны уступить дорогу большему. Будь мудрее». Это был намёк. Прозрачный, как стекло, и такой же холодный. Брак. С Чаном. Холодная сделка для укрепления власти.

IV

Она толкнула дверь в его прихожую. Пусто. Где он? Мысль о том, что он, возможно, где-то с Чаном, обсуждая эти самые «укрепления», заставила её кровь вскипеть.

Она почти бежала по коридорам жилой зоны, когда услышала голоса. За поворотом. Голос Сону. И женский. Тихий, спокойный.

Эра замерла, выглянув из-за угла. Он провожал ту самую студентку, Хван Минджи, до её комнаты. Девушка что-то говорила, глядя перед собой, а Сону слушал, слегка склонив голову. Потом он, почти неосознанно, поправил ей сбившуюся прядь волос, отведя её за ухо. Жест был нежным. Абсолютно неуместным здесь.

В мозгу у Эры что-то щёлкнуло. Пока отец и Чан планируют её будущее как разменную монету, её брат, наследник, играет в странные игры с похищенной девушкой, ставя под удар всё: репутацию, безопасность, здравый смысл. Это было верхом легкомыслия. Предательства.

Она вышла из тени. Шаги её были бесшумны, но энергия ярости, исходившая от неё, была осязаема.
—Ты совсем спятил?

Сону резко обернулся. На его лице мелькнуло удивление, затем – раздражение. Минджи отступила на шаг, но её глаза встретились с Эрой. И в них не было животного страха. Была настороженность, оценка. Как будто она изучала опасный новый образец.

— Зайди в комнату, — тихо, но твёрдо сказал Сону, не отводя взгляда от сестры.

Минджи кивнула и скользнула за дверь, но притворила её не до конца. Щель оставалась.

Как только щёлкнул замок, Эра двинулась. Это было вспышкой. Одно мгновение – она была в трёх метрах, другое – Сону был прижат к стене, а тонкое, холодное лезвие скрытого кинжала касалось его кожи у сонной артерии. Дыхание Эры было горячим и резким.
—Отец говорит о долге, о союзе, о жертвах! — прошипела она. — А ты что делаешь? Устраиваешь здесь романтические прогулки? Ты выставляешь нас слабыми, Сону! Нас обоих!

Сону не дрогнул. Его глаза, обычно тёплые, стали цвета тёмного льда.
—Убери клинок, Эра. Ты не на тренировке. Ты переходишь черту.

— Или что? — её голос звенел от ярости. — Побежишь к своему новому кумиру, Чану? Жаловаться, что сестра помешала твоим ухаживаниям? Может, вы уже вдвоём решили, что мне пора в приданое к нему пойти, чтобы скрепить ваш безупречный альянс?

На лице Сону что-то дрогнуло. Спокойствие дало трещину.
—Что ты сказала?

— Я вижу, как ты на него смотришь! — Эра вложила в слова всю накопившуюся горечь. — Как все стали ему поддакивать. Он уже затмил тебя в глазах отцов, да? И теперь ты самоутверждаешься здесь, играя в благодетеля с беззащитной, чтобы почувствовать свою силу?

Это было ударом ниже пояса. Сочувствие, понимание, которое всегда было между ними, рассыпалось в прах. Сону резко, с жестокой эффективностью, вывел руку в болевой приём, заломил её кисть, и Эра, вскрикнув от неожиданной боли, разжала пальцы. Кинжал с лёгким звоном упал на каменный пол.

Сону оттолкнул её, несильно, но с такой холодной решимостью, что она отлетела к противоположной стене.
—Ты говоришь как враг, а не как сестра, — его голос был тихим и страшным. — Если ты так ненавидишь Чана и этот мир, который дал тебе всё – уходи. Но не смей. Не смей обвинять меня в трусости или в том, что я кому-то подражаю. Ты ничего не знаешь о том, что происходит на самом деле. Ничего.

Он наклонился, поднял её кинжал, подержал в руке, глядя на отражение в лезвии, а затем, с силой швырнул его к её ногам, чтобы оно воткнулось в пол в сантиметре от её ступни.
—Раз уж он тебе так дорог.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

Эра стояла, прислонившись к стене, дрожа от ярости, унижения и боли в запястье. Она смотрела на кинжал у своих ног. Он больше не чувствовался продолжением её руки. Он был просто куском холодного металла. Остриём, направленным против своего хозяина.

За приоткрытой дверью Минджи тихо отшатнулась от щели. В её глазах не было страха перед кинжалом или криком. Был холодный, аналитический ужас от того, как быстро рушится кажущаяся незыблемой структура власти. И понимание: её судьба теперь намертво переплетена с этой трещиной в семье Ким.

V

Чан ждал в своём кабинете. На мониторах – схемы, графики, строки кода. Аномалии множились. Это была уже не пара призраков, а цепочка. Систематичная, умная, зловещая.

Вошел Сону. Чан, не оборачиваясь, почувствовал его состояние. Воздух вокруг него вибрировал сдержанной яростью.
—Закрой дверь, — сказал Чан.

Когда дверь закрылась на магнитный замок, Чан повернулся. Он посмотрел на Сону, на его сжатые челюсти, на холод в глазах.
—У тебя проблемы, — констатировал он. Не вопрос. Факт.

— Личные, — отрезал Сону, подходя к столу. — Не мешают. Что там?

Чан показал на экран. Схема сетевых соединений с десятком красных меток.
—Это не случайность. Это разведка. Кто-то методично прощупывает нашу сеть уже больше месяца. Очень осторожно. Очень профессионально. Они ищут слабое место.

Все личные обиды мгновенно испарились с лица Сону. Он стал наследником, стратегом.
—Цель?
—Неясно. Логистика, финансы, внутренние коммуникации. Всё сразу. — Чан откинулся в кресле. — Это враг нового типа. Не бандиты с стволами. Хакеры. Призраки.

— JK Group, — тихо произнёс Сону, вспоминая обрывки разговоров отца с Ёсаном о новой, агрессивной структуре, скупающей цифровые активы.

— Возможно, — кивнул Чан. — Но пока это лишь тень. Мы не можем идти к отцам без улик. Они сочтут это паранойей или нашей некомпетентностью.

— Значит, действуем сами, — заключил Сону. Он уже видел контуры операции. — Нужно создать ловушку. Подставную информацию. Заманить их и выследить.

Чан смотрел на него, и в его ледяных глазах впервые за долгое время появилось что-то, отдаленно напоминающее одобрение. Доверие.
—Согласен.

Они погрузились в обсуждение деталей. Через полчаса, когда основные контуры плана были набросаны, Чан спросил, глядя в экран:
—Она была причиной? Твоей проблемы.

Сону замолчал. Потом кивнул. Однократно.
—Эра перешла все границы. Она… не контролирует свою ненависть. К тебе. К этой ситуации. Она может стать угрозой.

Чан медленно повернул голову. Его лицо было абсолютно пустым, но в этой пустоте была такая концентрация холодной воли, что воздух в комнате, казалось, застыл.
—Тогда её нужно изолировать. Полностью. От операций. От информации. От этого, — он ткнул пальцем в монитор. — Если она помешает… я буду иметь дело с ней как с любой другой угрозой безопасности альянса. Без скидок на имя.

Сону почувствовал, как у него сжалось сердце. Это была не просто ссора. Это был приговор. Чан только что официально перевёл Эру из категории «неудобная наследница» в категорию «потенциальный враг». И Сону, в своей ярости и ради спасения расследования, молча с этим согласился.

Он кивнул.
—Я позабочусь, чтобы она была в стороне.

Они снова склонились над планами, два наследника против невидимого врага. Но стена между семьями, которую они должны были охранять, дала в эту ночь новую, глубокую трещину. И имя ей было Ким Эра.