Глава5.Тишина громче крика

После звонка Минхвы всё произошло слишком быстро — будто время сорвалось с цепи и понеслось, не давая никому опомниться.
Родители, не задавая лишних вопросов, схватили документы, куртки и младшего сына, Сынхёна, и почти бегом вышли из дома. По дороге к дому Наим мама дрожащими руками набрала номер полиции. Голос её был сдавленным, но твёрдым — она сообщила о фотографии, о возможном местонахождении Юны и настояла, чтобы патруль выехал немедленно. Она хотела, чтобы полиция прибыла раньше них. Она боялась опоздать.
Минхва в это время стояла у двери дома Наим, прижимая к груди телефон. Сердце билось так сильно, что казалось — его стук слышно в ушах. Наим сидела на диване, сжав колени, и неотрывно смотрела в одну точку. Ни одна из них не плакала. Страх был сильнее слёз.
Полицейские прибыли через двенадцать минут после звонка. Для Минхвы это показалось вечностью.
Когда в дверь постучали, она вздрогнула и открыла. На пороге стояли двое полицейских — мужчина и женщина. Их лица были серьёзными, сосредоточенными.
— Вы вызывали? — спросил мужчина.
— Да… — голос Минхвы сорвался. — Нам прислали фотографию. Моей сестры.
— Откуда у вас это изображение? — уточнила женщина. — Вы можете доказать, что это именно она?
Наим медленно поднялась и, всё ещё дрожа, протянула телефон.   Полицейский взял его, и выражение его лица изменилось почти сразу. Он замолчал, нахмурился, затем отвёл взгляд и что-то быстро сказал в рацию, отвернувшись к окну.
Это молчание напугало Минхву больше любых слов.
Через несколько минут мужчина повернулся к ним. Его голос стал ниже, осторожнее.
— Мне жаль… — начал он. — Тело Юны было найдено неподалёку от горы Муйон. Она… мертва.
Мир словно рассыпался.
Минхва не сразу поняла смысл сказанного. Слова зависли в воздухе, не доходя до сознания. Она просто смотрела на полицейского, широко раскрытыми глазами, будто он говорил на чужом языке.
— Нет… — прошептала она. — Вы ошибаетесь.
Но по его взгляду она поняла — ошибки не было.
В этот момент у дома остановилась машина. Родители ворвались внутрь почти одновременно, и полицейские повторили им то же самое. Мама схватилась за стену, будто ноги перестали её держать. Отец молчал, сжав кулаки до боли.
— Мы проведём расследование, — сказал полицейский. — Постараемся восстановить картину произошедшего. Тело будет доставлено для опознания через два дня.
Два дня.
Эти слова прозвучали как приговор.
Ночь прошла без сна. Дом Наим был наполнен тишиной, тяжёлой и давящей. Никто не плакал вслух — только редкие всхлипы, шаги по коридору, скрип половиц. Минхва сидела на кровати, сжимая в руках ожерелье Юны. Кровь на камне казалась темнее при свете лампы. Ей казалось, что ожерелье стало тяжелее, будто впитало в себя не только кровь, но и правду.
Наим сидела рядом, но не находила слов. Она чувствовала себя виноватой, хотя не понимала — в чём именно.
Утром школа встретила Минхву странной тишиной. Коридоры гудели шёпотом. Кто-то плакал, кто-то отворачивался, делая вид, что ничего не знает. Учителя говорили тихо, избегая взглядов учеников.
Минхва чувствовала на себе чужие взгляды — у шкафчиков, в классе, в столовой. Она несколько раз оборачивалась, но за спиной всегда было пусто. Ей снова казалось, что кто-то наблюдает.
Она не смогла высидеть уроки. Мысли путались, слова учителя теряли смысл. После второго урока она отпросилась и ушла домой.
Вечером они сидели за столом, почти не притрагиваясь к еде. В доме не было аппетита — только пустота.
И тогда зазвонил телефон отца.
Он ответил не сразу. Слушал молча, всё бледнея с каждой секундой. Когда он положил трубку, мама сразу поняла — что-то не так.
— Что они сказали?.. — спросила она.
Отец медленно поднял глаза.
— Полиция считает, что доказательства не подтверждают убийство, — сказал он. — По их версии… Юна покончила с собой. Из-за давления, оценок, личных проблем.
Минхва почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается.
Самоубийство.
Слово было чужим. Неправильным.