Кошмар 84 глава

— Отрывок из рассказа ужасов —

[Карина тяжело ступала, покидая особняк. За её спиной всё ещё звучали пронзительные, душераздирающие крики, но в её сердце уже не осталось ни капли сострадания. Истина, открывшаяся ей в ходе расследования, сожгла последние остатки жалости.

Эти люди, в отличие от Мориса, заточённого в кошмаре, были скорее демонами в человеческом обличье. Ради бессмертия, ради жертвоприношений своему тёмному божеству они без колебаний приносили в жертву невинных — фотографии, запечатлевшие их ежегодные «фестивали», красноречиво подтверждали это.

Воспоминания о фигурах, сожжённых на этих так называемых ритуалах, вызвали у Карины приступ тошноты, её лицо побледнело ещё сильнее. Она рванула дверцу машины, стоявшей у обочины, с трудом устроилась за рулём и завела двигатель.

«Нет, полиция здесь не поможет,» — подумала она. «Об этом должны узнать все.»

Карина бросила последний взгляд на особняк. Перед её глазами предстало видение — неугасимое пламя, взметнувшееся к небесам, и силуэт демона, стоящий на его фоне.

Настало время положить конец этому кошмару.

*****

Морис стоял в особняке, омытый кровью своих врагов, и, подняв голову, смотрел на кровавую луну.]

Отрывок из «Кошмар»

*******

Морис холодно наблюдал за теми, кто когда-то с презрением взирал на его смерть. Уголки его губ дрогнули, образуя ледяную, недобрую усмешку.

— Давайте сыграем в «Раз, два, три — замри». Три минуты, и победитель выживет.

Не успел он договорить, как стена с грохотом рухнула. За ней показался массивный механизм с острыми лезвиями, издающий скрежещущий рёв.

— Никому не двигаться, иначе... — смерть, хе-хе-хе!

Медленно вперёд двинулся массивный механизм, с острыми лезвиями. Верующие стояли, замерев, вцепившись друг в друга от страха, пока лезвия медленно разносили комнату в клочья, и не могли сдержать дрожь. Но страх перед Морисом.

Три минуты, нужно продержаться всего лишь три минуты.

Каждый думал, что победителем окажется именно он, и, обманывая себя, не двигался с места.

Крики ужаса пронеслись по залу, когда несколько человек, оказавшихся слишком близко, были затянуты в мясорубку, кровавые брызги разлетались по всей комнате.

— Ааа!!! Помогите!!!

— Нет! А-а-а!

Когда машина ускорила ход, оставшиеся начали толкать друг друга, пытаясь выиграть у неё хотя бы шаг.

—Нет, нет! Спасите меня!

Морис наблюдал за происходящим, и в его холодных синих глазах вспыхнул огонь, словно жаждущий крови. Его смех был полон злорадства.

— Хе-хе-хе! Именно так! Бросайте тех, кто рядом, только так вы сможете выжить!

Выжить, чтобы предстать перед другим судом.

С каждым рывком машины отчаяние захватывало людей всё сильнее. Трясущиеся тела, затравленные взгляды — лица становились искажёнными, как старые, стёртые картины, утратившие когда-то яркие краски уверенности.

Отец Дженни крепко прижал жену к себе, шепча ей на ухо, как будто пытаясь заглушить собственный страх: 

— Всё будет хорошо, с нами всё будет хорошо.

— ... Мне страшно, наша дочь ещё не выздоровела, мы не можем умереть... — всхлипывала мать Дженни, её тщательно нанесённый макияж растекался, смывая последние следы её аристократического облика.

Они сжались в объятии, не смея шевельнуться, будто в страхе, что даже малейшее движение может приблизить их к смерти. Перед ними двое братьев, некогда близких, теперь ожесточенно боролись, пытаясь вытолкнуть друг друга в сторону машины. Каждый хотел сделать шаг назад, выиграв еще несколько мгновений жизни.

Наконец, младший брат одержал верх. С безумным смехом он толкнул старшего в сторону машины, и кровь брызнула ему в лицо. 
— Я выиграл! Ха-ха-ха, я выиграл... А-а-а!

Его ликование прервалось, когда стоящий рядом человек внезапно толкнул его самого, и крики младшего брата затонули в звуке работы машины.

Отец Дженни крепко держал руку жены, но его лицо стало словно высечено из камня. На её дрожащие мольбы он не обращал внимания, решив про себя, что, если придёт время, он отдаст свою жизнь за неё. Но в последний момент мать Дженни первая разжала руки и, не глядя на него, тихо произнесла: 
— Ты должен выжить ради неё…

И шагнула к лезвиям, не оборачиваясь.

Отец Дженни застыл, глядя, как её тело исчезает в машине. Его лицо исказилось от боли, он разразился горькими слезами, проклиная себя за то, что когда-то втянул свою семью в Святой орден.

Морис насмешливо вытер воображаемую слезу:

— Как трогательно… Как жаль, что ты её не подтолкнул. Нарушил правила, хе-хе-хе!

— Запомните: нужно толкнуть лично, чтобы спастись!

Родители Дженни когда-то казались Морису образцом семейного счастья. Кто бы мог подумать, что за этой фасадной улыбкой они будут тайно похищать людей ради жертвоприношений.

— Итак, мистер Блисс, вы выбываете, — холодно сказал Морис, и вскоре отец Дженни был поглощён машиной вслед за женой.

Крики и отчаяние наполняли зал. Взгляд Мориса, наблюдающего за этим спектаклем, искрился весельем, в нём мелькала жестокая, холодная радость. Для него это был акт справедливости — игра, в которой никто не мог остаться победителем.

Прошло всего две с половиной минуты, но погибли уже около десяти человек.

Капитан Эль, сжав крестик, стоял неподвижно. Он знал, что всё это всего лишь сон.

Те, кто умирал здесь, оставались живыми в реальности, хотя им приходилось испытывать боль своей смерти в этом кошмаре.

Но для него всё было иначе — здесь его смерть могла стать настоящей.

Поэтому, чтобы защитить себя, ему приходилось прибегать к предметам, не принадлежащим этому миру.

Однако это могло насторожить Мориса, который, возможно, приложил бы все усилия, чтобы уничтожить его.

Эль, понимая безвыходность своего положения, нахмурился и мысленно выругался:

«Этот чёртов мир!»

Тиканье часов прекратилось — три минуты истекли.

Машина замерла почти вплотную перед ним, и верующие, оставшиеся в живых, наконец смогли выдохнуть, с трудом отползая за её пределы.

Морис сделал шаг назад, осмотрел оставшихся и с мрачной усмешкой произнёс: — Кажется, вас всё ещё многовато... Прекрасно. Тогда сыграем в следующую игру.

Он задумался, затем с пугающей улыбкой добавил:

— Что насчёт игры в прятки?

Его взгляд стал ещё более зловещим.

— За дверью, кстати, есть ещё несколько тех, кого следует поймать, — добавил он, кивая на выход. — Те, кто не пришли на собрание, но тоже отягощены грехами.

******

Валлен взглянул на часы и сильнее вдавил педаль газа. Старый грузовик мчался по просёлочной дороге, а день уже перевалил за четыре часа. Капитан, без сомнения, давно ждал его.

Чжоу Юй очнулся от резкого толчка. Виски пронзала пульсирующая боль, а по лбу катились холодные капли пота. Он попробовал пошевелить связанными запястьями и с усилием приподнялся.

Вокруг царила темнота, но постепенно его глаза привыкли. Через узкую щель в двери он смог разглядеть мелькающие тени деревьев. «Грузовик... Я в грузовике, который несётся по окраине города», — пронеслось у него в голове.

В тусклом свете, проникающем через дверную щель, Чжоу Юй разглядел рядом с собой ещё одного пленника — Джонни, выглядевшего ещё хуже него. Его лицо выглядело ужасающе — клочья содранной кожи обнажали багровую плоть.

С глухим стуком от новой тряски ещё одно тело откатилось и ударилось о Джонни.

Вглядевшись, Чжоу Юй узнал в этом человеке Винсента, который всегда любил всех задирать.

В углу лежал ещё один связанный человек, которого он не мог разглядеть, но стало ясно, что их положение критическое. Бежать. Немедленно.

Если память не подводит, в кармане рубашки должен быть складной нож. Но как до него добраться?

Задумавшись о плане побега, Чжоу Юй не заметил, как его яркие зелёные глаза постепенно начали менять цвет на тёмно-синий. Это были глаза точно такие, как у Самоэля на портрете, который он рисовал.

Подъезжая к старому особняку, Валлен резко надавил на тормоз. Грузовик остановился с визгом, поднимая облако пыли.

Распахнув дверцу, Валлен вышел наружу и размял затёкшие мышцы. Его массивное тело явно не было предназначено для долгих поездок в тесной кабине. Щёлкнул замок задней двери, и он, следуя приказам капитана, приготовился вытаскивать пленников и тащить их к особняку.

Вдруг его щёку рассекла острая боль — в слабом свете блеснул нож. Кто-то резко вырвался из кузова, воспользовавшись моментом.

Валлен нахмурился. Как столь слабое оружие могло причинить ему боль? Всё это, как и случай с вороной, показалось ему странным.

Когда беглец почти выскользнул наружу, Валлен схватил его за щиколотку и с силой швырнул на землю.

— Ох! —Чжоу Юй вскрикнул от боли, когда упал, и его глаза вспыхнули зловещим синим огнём. Этот взгляд был словно у Самаэля — полный ярости и жажды крови.

Чжоу Юй, не осознавая изменений в своих глазах, поднялся, пристально глядя на массивного мужчину и готовясь отступить. Хотя он почувствовал внезапный прилив силы, ему было ясно, что тягаться с таким противником в открытом бою бесполезно. Придётся действовать осторожно.

... что это?

Сжимая нож, Чжоу Юй заметил смутный чёрный силуэт позади Валлена. Почти прозрачный, но зловещий, этот образ был с поднятой косой, колебался и мерцал в темноте.