Перемирие

Леви не мог выкинуть из головы их последний разговор. Ханджи ушла из комнаты, хлопнув дверью, и теперь он сидел за своим столом, нервно постукивая пальцами по дереву. Её признание о прошлом с Шадисом засело в его сознании, как заноза, хотя он сам не понимал, почему это так сильно его задело.

"Ты думаешь, я до сих пор о нём думаю?!" — её слова звучали в его голове, но Леви не мог забыть её взгляд. Это был не просто гнев, а боль, смешанная с разочарованием.

Он поднялся, вздохнув, и направился к её комнате. Нельзя было оставлять всё как есть.

Когда он постучал, ответа не последовало. Леви нахмурился и толкнул дверь. Ханджи стояла у окна, скрестив руки на груди, даже не обернувшись на звук.
  - Ты что, решила меня игнорировать? — сухо бросил он, заходя внутрь и закрывая дверь за собой.
- А ты что, решил снова читать мне лекции? — резко отозвалась она, не оборачиваясь.

Леви подошёл ближе, но остановился на шаг от неё.
- Я пришёл не за этим.
- Тогда за чем, Леви? — она резко развернулась, и он увидел её глаза. Они были красными, как будто она недавно плакала. Это зрелище ударило по нему сильнее, чем любые её слова.
- Ты права, — сказал он после короткой паузы. Его голос был тихим, но твёрдым. — Я поступил как идиот.

Ханджи замерла, явно не ожидая такого признания.
- Ты ревновал? — спросила она, с вызовом подняв бровь, но её голос дрогнул.
- Да, — коротко ответил он. — И мне это не нравится.

Она рассмеялась, но это был горький смех.
- Леви Аккерман, великий капитан, ревнует к человеку, с которым я давно ничего не чувствую? Ты сам слышишь, как это звучит?
- Я слышу, — он шагнул ближе, и теперь они стояли так близко, что он мог видеть мельчайшие детали её лица. — Но это не значит, что я могу с этим справиться.

Она смотрела на него, словно оценивая, стоит ли ему верить. Но затем её лицо смягчилось, и она тихо спросила:
- Почему ты не можешь просто сказать, что я важна для тебя? Почему мы всегда должны спорить, чтобы это стало понятно?

Леви нахмурился, но не отвёл взгляда.
- Ты важна для меня, Ханджи. Это должно быть очевидно.

Она вздохнула, но вдруг сделала шаг вперёд и, прежде чем он успел что-то сказать, прижалась к нему. Её руки обвили его спину, и Леви замер на мгновение, но затем обнял её в ответ.
- Ты ужасно упрямый, знаешь? — пробормотала она у него на груди.
- А ты ужасно раздражающая, — ответил он, но в его голосе больше не было резкости.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, и вдруг её руки оказались на его щеках. Прежде чем он успел что-то сказать, она потянулась и поцеловала его.

Этот поцелуй был бурным, наполненным всем: злостью, страстью, накопившимся напряжением. Леви сначала замер, но потом ответил, крепче притягивая её к себе.

Когда они оторвались друг от друга, обоих несло дыхание.
- Это... всё, что ты хотел сказать? — тихо спросила она, её губы всё ещё слегка дрожали.
- Нет, — пробормотал он, глядя ей прямо в глаза. — Но это было проще, чем словами.

Ханджи рассмеялась, но её смех был тёплым, искренним.
- Ты неисправим, Леви.
- А ты слишком много говоришь, — ответил он, прежде чем снова притянуть её к себе.

Эта ночь стала новой точкой отсчёта для них обоих. Споры и ревность остались позади, и всё, что осталось, — это двое людей, которые наконец поняли, что они — самое важное друг для друга.
Леви выцеловывал каждый миллиметр ее тела, доказывая себе, ему и ей, что он лучше. Но Ханджи это было не нужно, она знала это и без всяких доказательств.