Глава 49. Урок травологии.

Тот же день. Хогвартс.

Дверь в наши комнаты находилась в небольшом ответвлении от основного коридора к общежитию факультета Воронов. Тяжелая дубовая дверь, скрепленная толстенными стальными полосами, позеленевшими от времени, на которой красовалась такая же зеленая от старости бронзовая ручка в форме изогнутой драконьей шеи с распахнутой в безмолвном крике головой.

— Ну что ж... Посмотрим, что приготовил нам директор, — Флер игриво улыбнулась мне.

— И сколько чертовых следящих чар скрывается по углам наших комнат... — Мрачно пробурчал я, доставая из кармана и увеличивая коробку, содержимое которой обошлось мне в целую кучу золота и множество часов работы Сириуса, Киарана, а также старого мастера Мартина Джонса, с ласковой улыбкой содравшего с меня большую часть потраченных денег.

— Для начала... — Я развернулся от двери.

Конечно же, в этом коридоре уже был портрет. Очередной старичок в древнем камзоле удобно устроился за письменным столом и даже не скрывал того факта, что внимательно наблюдает за нами.

Первый артефакт, который я достал, выглядел как банальная игла. И единственное, что придавало мне решимости сделать то, что я собирался, так это факт, что портрет является лишь псевдожизнью, созданным с помощью магии подобием человека. И лишь в старинных аристократических семьях хватало сил и искусства магов, чтобы портрет действительно становился своеобразным окном в мир для ушедшего в смерть волшебника. Только такие портреты действительно несли в себе не просто отпечаток человека, но в каком-то смысле были этим человеком, пусть и копией, без души, но они тоже могли думать и чувствовать. Впрочем, даже в старинных семьях настолько тщательно изготовленные портреты были редкостью — я видел такой только в доме Сириуса, хотя где-то в запасниках дома, как говорил крестный, хранился портрет его деда Кигнуса.

Подойдя ближе к портрету, обитатель которого нагло улыбнулся мне, уверенный, что я не посмею ничего сделать, я резко ударил иглой в угол полотна, не было необходимости поразить артефактом непосредственно человека. Картина словно на мгновение выцвела, лишенная красок, а потом превратилась в обычное изображение. Артефакт, применяемый художниками для уничтожения неудачных работ, оказался как нельзя кстати, теперь портрет не в силах будет оживить даже маг уровня Дамблдора. Игл же у меня было с собой в избытке.