Чёрный ключ. II.

Василиса за думами не заметила, как рассвело.Побродив по берегу, она уверилась, что ключ лежит где-то недалеко, на дне, но в воду лезть не осмелилась – надобно подготовиться.Игорка проснулась с петухами и сладко потянулась на печи.— Никогда б не подумала, что тут у вас так спать хорошо. Прям как в тине – мягко-о!— Угу, – буркнула Василиса, – Игорка?— Ась?— Скажи, омут у вас тут глубокий?Мавка призадумалась.— Ну... тятька быстро из него всплывал, а он у нас большущий был.— Саженей пять-шесть?Водяница непонятливо нахмурилась. — Чего?Василиса досадливо махнула рукой. Нашла у кого спрашивать.— Вызнала я, что тятьку твоего сгубило, точнее сожрало.Игорка резво соскочила с печи, тут же оказываясь подле дисципула. Глаза ее горели огнем возмездия, а на личике снова проступила чешуя.— Не томи, Василисушка! – оскалила она мелкие острые зубки, – Кто ентот гад, что тятьку и сестриц с мамкой извел?! Ух, башку отгрызу!Василиса нежно погладила мавку по голове, как неразумного ребенка.— Некому там башку огрызать,– вздохнула она. – Артефакт это.— Че? Какой еще архиквак?— Артефакт. Вещь заговоренная. В нашем случае, вероятно, еще и сломанная.Чёрный ключ, по словам Кощея, был не чем иным, как энергонакопителем. Ценности для простого люда не имел, но выглядел заманчиво — черный, мудренно выкованный, отливающий алым на свету и слабо сияющий в темноте. Вещица создавала впечатление дорогого чародейского артефакта, которым можно эффектно творить колдунства, но на деле он лишь впитывал в себя остатки чар. У него было длинное и нудное название, которое Василиса не стала запоминать — все одно никто его так не называл, даже сам Кощей. Ключ и ключ.Сейчас же, выброшенный за ненадобностью, он, видать, проржавел и целостность заговора на нем нарушилась, искажая суть наложенных чар. Проверить это можно было только опытным путем.— Его надо достать.— Я достану! — решительность, вспыхнувшая в серых глазах Игорки несколько озадачила Василису.— Он поглотил матерого водяного со всем его выводком, а потом и нескольких утоплениц. Ты ему на один зубок будешь, — огонь в мавкиных глазах потух. — Если чары на нем искажены эрозией, то он будет впитывать в себя все, до чего дотянется. — И чего теперь делать? — водяница села возле ног Василисы, хмуря светлые бровки.— Надо его переполнить, тогда он сам как тыква на грядке и лопнет.— Ага, — Игорка понятливо кивнула, — а че это?— Что?— Тыква.Василиса устало вздохнула и поднялась из-за стола.— Плод такой, ее в кашу кладут.Ей нужно было выспаться — переполнение накопителя потребует много сил. Девица влезла на печь и стянула сапоги.***Горын не любил русальную седмицу. Просто потому, что жалоб на разошедшихся водяных потом было столько, что в пору вешаться. А этим летом пришлось в отчий дом лететь, на свадьбу к сестрице. Еще и тайны эти Василисины все Горыне покоя не давали.Родовое гнездо было высечено в скале и внушало трепет. Огромные шпилеподобные крыши вежей пронзали клубящиеся в вышине тучи, и сейчас те плакали тяжелыми дождевыми каплями. Высокие окна горели огнями несмыкающихся глаз. Они молча взирали, как громадная тень, кружась, опускалась на самый мощный из выступов. Не даром брат деда – сам Хозяин гор – вон племяннику такой подарок отгрохал!Змей мягко приземлился, встрепенулся, сбрасывая с крыльев плащ из дождевых капель, и сменил личину. Не доставит он отцу такого удовольствия — в змеином облике перед ним красоваться. Накинув на голову мгновенно набрякший капюшон, он широким шагом направился к массивным резным дверям.Там его уже встречала негласная хозяйка твердыни — Божена.Стройный высокий силуэт сестры серебрился в свете огня, пылающего в огромных чашах по обе стороны от входа. Она раскрыла объятья, приглашая младшего брата в отчий дом.— Горынюшка, — змеица обняла мечника, окидывая его привычным оценивающим взглядом. — Возмужал-то как! Еще краше стал.— Полно тебе, — фыркнул по привычке он, — три года всего не виделись.— Год году рознь, — сощурилась Божена и ловко взяла его под локоток, ведя знакомыми до боли коридорами. — Помнится, ты как-то за весну так вымахал, аж Деяну перепугал. Она даже подумала, что ты у нее костеростку умыкнул и выхлебал.— А нечего свои варева на самогоне делать, у самой же от них глаза в кучу скатываются.Змеица звонко рассмеялась, прикрывая рот когтистой ладошкой и хлопая брата по плечу в червленом доспехе. Он в ответ широко улыбнулся.Сестра отвела его в старые покои, где некогда прошло детство Змея, и куда теперь с хихиканьем заглядывали пробегающие мимо змеицы.– Братец, а ты надолго к нам?– Спровадим Веленку до супруга, и обратно на границу.– У-у-у, – поджала губы одна из сестриц, – опять на чуть-чуть прилетел...– Так, все, дайте ему отдохнуть! – шикнула Божена, отгоняя младших от дверей брата. – Весь день галдят как сороки, не могли тебя дождаться.– Да ладно тебе...Умывшись с дороги и передохнув, Горын принарядился к ужину. Сестры расстарались пуще прежнего, обрядив его в золотые шелка и парчу, будто не сестру замуж выдавали, а самого Змея женили. Он заулыбался своим мыслям, невольно вспомнив Василису. Непонятная тревога вновь накатила морской волной, накрыв его с головой.Не смотря на это, ужин прошел легко и весело. Сестры обступили Горына со всех сторон, желая перекинуться с любимым братом хоть парой слов. Змей, не желая расстраивать любимых сестриц, старался ответить каждой, но то и дело умолкал, отвлекаясь на грызущую пустоту внутри.Виновница праздника – Велена – сидела во главе стола, на отцовском месте и все осаживала их, чтобы те дали мечнику спокойно поесть.– А где ж сам отец?