ГЛАВА 10 - ЦЕНА ПЯТИ ДНЕЙ

Культ. Книга 1. Глава 10.

Погреб у Бернардо был хорошим.

Сухим.

Это первое, что отметил Томас, когда спустился вниз. Хороший погреб в старом постоялом дворе стоил больше половины хозяев. Влажный портил вино, плесень портила хлеб, крысы портили всё остальное. Бернардо, при всей своей угрюмости, был человеком порядка. На стенах висели связки лука и чеснока. Вдоль камня стояли бочки с вином. На полках — мешки с мукой, солью, сушёными яблоками, уксусом и старой хозяйской предусмотрительностью.

Теперь посреди этого порядка лежал связанный человек, который уже не был вполне человеком.

Слугу бросили на каменный пол между двумя пустыми бочками. Грегор связал его не верёвкой, а цепью — запястья за спиной, грудь, шея, колени. Верёвка удерживала того, кто признавал суставы. Цепь была честнее.

Слуга лежал тихо.

Слишком тихо.

Томас знал это молчание. В нём не было покорности. Только ожидание.

Иньиго стоял у стены. Молчал. Рука перевязана, ворот разрезан, у ключицы — свежий порез. Он не задавал вопросов. Это было хорошо. Вопросы внизу чаще всего мешали. Наверху они принадлежали дознавателю. Здесь — кругу.

Рамон держал блокнот обеими руками. Пальцы дрожали так, что перо постукивало по обложке. Он старался не смотреть на слугу и всё равно смотрел.

Грегор стоял у двери.

Цеп в руке.

Свободный.

Не тот, которым был связан пленник.

Вторая цепь всегда означала, что первая может не хватить.

— Никто не переступает линию, — сказал Томас.

— Линии ещё нет, — заметил Иньиго.

— Будет.

Томас снял плащ. Потом рясу. Остался в простой льняной рубахе, уже испачканной кровью у манжеты. Ритуалы пачкали одежду. Иногда только одежду, если день был милосерден.

Сегодня день милосердным не был.

Он опустился на колени и достал мешочек соли.

Не обычной.

Соль для круга хранили отдельно: сухая, крупная, с серебряной пылью и тремя каплями воска, освящённого на утренней службе. Соль не останавливала зло. Люди часто думали так, потому что любили простые предметы с простыми свойствами. Соль делала другое: она заставляла границу вспомнить, что она граница.

Томас начал чертить круг.

Медленно.

Без пафоса.

Каменный пол был неровным, соль цеплялась за трещины. Он выравнивал линию большим пальцем, там, где она сыпалась слишком широко. Круг должен был быть цельным. Не красивым. Красота в таких вещах ничего не значила. Цельным.

На север он положил серебряный нож.

На восток — маленький молитвенник в чёрной коже.

На юг — флягу святой воды.

На запад — кусок чистой белой ткани.

Иньиго следил за каждым движением.