Книга 1. Глава 1. ГОРОД РОЗОВОГО КАМНЯ

Дождь начался ещё на перевале.

Не буря — мелкая, вязкая морось, от которой камень темнел, кожа сырела под воротником, а лошади начинали злиться без причины. Иньиго де Сальвадор ненавидел такую погоду. В колониях дождь был честным: тёплым, тяжёлым, как ведро воды по голове. Здесь же небо будто медленно гнило над дорогой.

Он ехал молча.

Впереди тянулись три всадника Чёрной роты: Бласко, широкий в плечах старый сержант с перебитым ухом; Рамон, слишком молодой для своей должности; и двое городских конных, приставленных встретить их у перевала. Конные были вооружены лучше, чем обычно вооружают провинциальный эскорт, и говорили мало. Один из них всё время оглядывался назад на дорогу, будто ждал, что за ними кто-то увяжется.

Вальверо появился внезапно.

Дорога обогнула скалу, и город открылся целиком — террасами, башнями и мокрыми крышами. Альто поднимался над морем серо-розовым массивом, будто вырезанным из старого мяса. Купол собора Святого Юстиниана темнел на холме. Ниже блестели каналы Ла-Пуэрты. Ещё ниже, у самого подножия, расползалась Клоака — трущобы, похожие сверху на плесень у основания стены.

— Красиво, — тихо сказал Рамон.

— Рак тоже иногда красиво растёт, — ответил Иньиго.

Молодой следователь замолчал.

Иньиго потёр пальцем шрам у подбородка и посмотрел вниз на город. Слишком тихий. Даже отсюда он чувствовал это — города, где люди по-настоящему боятся, звучат одинаково. Меньше криков, меньше торговли, меньше собак. Иньиго знал этот звук наизусть; в трёх провинциях за последние десять лет он слышал его слишком часто. Когда исчезают дети, любой город сходит с ума. Сначала ищут цыган, потом евреев, потом ведьм. Чудовища всегда у соседа, никогда — у себя дома. И почти всегда оказывается, что чудовище — это пьяный отчим или продавший дочь кредитор. Никакой мистики. Только грязь.

Из Альто тянулся медленный похоронный звон.

— Второй за сегодня, — сказал один из местных конных. — С начала месяца почти каждый день звонят.

— Чума?

— Нет, дон.

Тот отвёл взгляд.

Иньиго хмыкнул. Люди начинали так смотреть ещё до того, как произносили слово «одержимость».

Он спешился у ворот.