Глава 44. Сквозь года.
Песня к главе: Can't Pretend – Tom Odell.
________________________________
"Иногда тишина внутри — это не отсутствие борьбы, а крик, которому больше не позволено быть услышанным."
________________________________
— Валера Туркин, 21 год, твой «любящий» парень, — прочитал с листка Роспись, заставив девушку вздрогнуть, и поднять на него испуганный взгляд. — Вахит Зималетдинов, твой брат. Адидас – друг, Марат – друг, и остальные с Универсама туда же. Лера, Айгуль – подруги. Домбыт – Хорошо общаетесь. Мария Громова, Сергей Иванович – Родители.
Тот закончил чтение, аккуратно сложил листок и поднял на Киру взгляд — холодный, лишенный всякой человечности. В нем не было злобы, только голый расчет хищника.
— Все эти люди хорошо знакомы тебе, — продолжил он, наклоняясь вперед. — И скажу больше: за них ты готова на всё что угодно. Поэтому упростим задачу. Они сдохнут быстрее, чем ты успеешь снова произнести фразу «пошли нахуй» или попытаешься сбежать.
Кира качала головой, отказываясь принимать то, что только что услышала. Кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Но ядовитые слова, которые обычно слетали с ее губ сами собой, застряли в горле.
— Откуда вы..
— Девочка, мы тут не в игры играем, — перебил ее голос, от которого веяло могильным холодом. — Мы имеем власть, куда большую, чем ты можешь себе представить. У нас есть связи, сила и авторитет. Мы можем узнать что угодно, о ком угодно. Ты для нас — открытая книга.
— Вы.. Вы не сможете их убить, — выдохнула Кира, и сама услышала, как жалко это звучит. Она пыталась убедить не его, а ту маленькую, испуганную девочку внутри себя, которая всё еще верила в справедливость.
— Думаешь? — Роспись ухмыльнулся, и эта ухмылка была страшнее любого крика. — Пока ты сама не согласишься на мои условия, они будут на крючке. До тех пор, пока я сам не захочу его убрать. Мы будем знать каждый их шаг, каждый их вздох. И в любой момент они могут узнать, что такое реальные пацаны и реальная мафия.. А не их детский цирк с делением асфальта.
Кира сглотнула горький ком. Мысли путались, наслаивались друг на друга. Осознание того, что эти люди не шутят, что за их спинами стоят тени, способные стереть с лица земли любого, заставило засунуть свое сопротивление куда-то подальше. Она была полностью в их власти.
— Выбирать тебе, Громова, — он хмыкнул, возвращаясь в расслабленную позу. — Если завтра не дашь ответ, мои люди начнут свою работу. Первый пойдет Валера. Или может брат?