Глава 48. Осколки.

"Вернуться в прошлое нельзя, но помнить буду постоянно.
Свои горящие глаза, ведь их лишился слишком рано..."

***

Песня к главе: I know — irma & Youssoupha.

Он дал мне свободу, но надел на меня ошейник. Он был уверен, что затянул его так туго, что я не смогу дышать, не то что сопротивляться. Но он забыл главное: даже забитая собака умеет лаять. Выбор лишь в том, готова ли она рискнуть жизнью ради одного прыжка.

Я была готова.

Сейчас, стоя в кабинете Росписи, я чувствовала как дрожат пальцы, вбивая код в сейф. Я подсмотрела его случайно, когда он прятал деньги для очередной сделки. Щелчок, и тяжелая дверца поддалась. Внутри лежали пачки купюр и холодный, тяжелый металл. Пистолет. Я забрала всё.

Прыжок через окно, колючий ночной воздух и бег. Обернувшись, я впервые за долгое время напряжённо выдохнула. Воздух пах свободой. И страхом.

В этой клетке я оставила себя. Ту девушку, которая ещё умела смеяться, доверять, чувствовать. Её там и похоронили. Теперь во мне была лишь ледяная пустота, сквозь которую пробивалось одно единственное живое чувство — предвкушение. Предвкушение свободы.. или гибели. Уже неважно.

На трассе мне повезло не сразу. Примерно пять-шесть машин пролетели мимо. Вытянув руку вперёд, я уже с нарастающим разочарованием, стала махать следующей. Старая девятка притормозила, проехала вперед и медленно сдала назад.

Водитель, опустив лобовое стекло, смерил меня подозрительным взглядом.

— Девушка, четыре часа утра. Что вы тут делаете?

— Без лишних вопросов, — голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Я заплачу вдвойне. Просто довезите.

Он кивнул в сторону салона. Я села, прижав к себе сумку с деньгами и оружием, и не отрывала взгляда от дома, пока он не скрылся за поворотом. Там оставалась моя могила. Теперь мне предстояло воскреснуть.

Парня звали Дима. За девять часов пути я узнала, что ему двадцать два, что он любит свою машину и считает себя неотразимым. Я кивала, спала урывками, жевала бутерброд на заправке и молчала. Внутри всё было пусто, кроме одного имени, которое непрерывно билось в висках. Валера.

Когда мы въехали в Казань, сердце начало колотиться с такой силой, что казалось, его услышат на улице. Город был тем же самым. Каждый памятник, каждый перекрёсток — все это казалось настолько знакомым и родным, что хотелось плакать.

Спустя какое-то время машина остановилась у знакомого здания. То самое место. Место, где когда-то кончилась моя старая жизнь.

Я вытащила приличную сумму денег, и протянула ему.

— Спасибо, — сказала я сухо.