Часть 21
Мы ехали в машине Ильи. Парни решили рассказать ему о дуэли с Раулем, и тот согласился быть его секундантом.
— Что, чуваки, вам душно, что ли? — сказал Киса, пытаясь разрядить обстановку. — Может, вам кондей похолоднее сделать, а?
Кислый достал из кармана пакетик с белым порошком и вдохнул. Я похлопал его по плечу.
— Что такое?
— Дай мне. — глухо сказал я, и Киса протянул мне пакетик.
Я вдохнул наркотик и почувствовал лёгкое жжение в носу. Отдав другу пакетик, я почувствовал его действие. Голова немного закружилась, но это быстро прошло.
— О-о! — сказал Киса, увидев на месте Рауля. — Всё чётко, без опозданий, GPS, блин.
Машина остановилась, и мы вышли. Сердце заколотилось, руки будто онемели, а в голове что-то загудело.
— Забавно. — улыбнулся Кудинов. — Машина отца, думаю, неужели вы его тоже запрягли. Дерзко, Илюш, только ему это навряд ли понравится.
— Я буду твоим секундантом. — ответил Илья.
— М-м-м. Очень по-семейному.
К ним подошёл Мел, держащий в руках гарнитуру.
— Предложение Хэнка: стреляться на расстоянии тридцать метров одновременно по команде. — пояснил он.
— Класс, давайте начинать, у меня как раз вечером встреча.
— А у нас лопата на всякий случай с собой. — рыкнул на него Киса.
Мы подошли к тому самому месту, где всё должно было происходить.
— Ну что, Хенкин, — усмехнулся Рауль, поправляя воротник своей дорогой рубашки, будто мы на свидании, а не на дуэли. — Решил поиграть в героя? А может, просто ревнуешь, что Вика теперь знает, как надо по-настоящему?
Я не ответил. Просто снял куртку и бросил на землю. Ветер с степи хлестнул по лицу — холодный, сухой, как пощёчина. Внутри всё горело. Не от злости. От стыда. От того, что я — мусор. Потому что оставил её. Потому что не услышал. Потому что вместо того, чтобы быть рядом, я ушёл, как последний трус.
— Ты что, онемел? — Рауль фыркнул, но в глазах мелькнула тревога. Он ждал драки, кулаков, грубости. А я просто стоял. Молча. Спокойно. Как будто уже всё решил.
— Тридцать метров, — сказал Мел, протягивая мне пистолет. — По команде, но если хотите извиниться...
Рауль фыркнул, а Мел, пожав плечами, протянул нам стволы.
Я взял оружие. Оно было тяжёлым. Настоящим. Не игрушкой. И в этот момент я понял: я не хочу его убивать. Я хочу, чтобы он чувствовал. Чтобы каждую секунду своей жалкой жизни помнил, что сделал. Чтобы просыпался ночью в холодном поту и слышал её крик. Чтобы знал — он не человек. Он — ничто.
— Готов? — спросил Киса, стоя рядом, как тень.
Я кивнул.