Глава 2
Как прошла ночь на новом месте, я и не заметила. Жутко устав и обессилев, я свалилась на предназначенное мне место и тут же уснула, даже не перекусив с дороги и толком не разобравшись, где нахожусь. Ясно было одно: здесь, каким бы неожиданным это место не оказалось, и есть мой дом на ближайшие три месяца. Да, три – все каникулы, включая День рождения. Я сама так решила, и ни о чём не жалею.
Комнатка, в которой я проснулась впервые в своей жизни, была маленькой, и сразу показалась мне какой-то необжитой. Хотя, надо заметить, ко встрече со мной она, всё же, готовилась... Точнее, готовился её хозяин. На окне красовались шторы в цветочек, и даже была белая кружевная тюль (даю сто процентов: ни того, ни другого здесь раньше не было). Постель, на которой я спала, была снежно-белой, чистой и выглаженной, а рядом, на тумбочке, стоял стакан с водой. Надо сказать, белых, именно белых простыней и наволочек я не видела уже давно, с раннего детства, и от их присутствия здесь на душе у меня было как-то спокойно и приятно.
Моей персоне отводилось довольно-таки большое пространство в виде разложенного дивана-книжки и старый шифоньер, из которого выглядывал край моей дорожной сумки (собственно, поэтому я и решила, что он тоже – с этой минуты, и на последующие три месяца – принадлежит мне). В противоположной стороне комнаты, возле окна, сиротливо стояла раскладушка с наспех прибранной постелью. Мне сделалось как-то стыдно: получается, все эти три месяца мой папа будет мучиться с этим железно-полотняным монстром, а я буду преспокойно полёживать на его диване?
Так и не найдя себе оправдания, я встала с постели. Потом, подойдя к окну, тихонько отодвинула тюль.
У нас был второй этаж, из окна был виден лес. Точнее, лишь крохотная его часть – этаж-то второй.
Чтобы открыть форточку, пришлось приложить усилия – рама была ещё из тех времён, когда о металлопластиковых окнах люди могли узнать лишь только из своих снов. Металлическая ручка неохотно повернулась, форточка издала скрип, откуда-то сверху прилетело пару кусочков отлетевшей белой краски. Но наградой за старания оказался долгожданный глоток свежего воздуха.