Месть за Юн

Прошло две недели с того ужасающего дня, когда Юн похитили. Она всё ещё находилась в бессознательном состоянии, подключённая к аппаратам, в безопасной комнате, где Чимин и родители постоянно следили за ней.

— Она сильная… она придёт в себя, — тихо сказал Чимин, сидя у её постели, держа руку Юн, — но пока… пока я не отпущу никого, кто причастен к этому.

Хосок и Юнги обменялись взглядами. С одной стороны — забота о Юн, с другой — гнев, который сжимал их сердца.

— Мы найдём их всех, — сказал Хосок, — и никто больше не посмеет коснуться Юн.

Команда семьи подготовилась к операции: связи в мафии, разведка, стратегии. В течение нескольких дней они устраивали точечные удары, ликвидируя всех, кто участвовал в похищении. Каждый шаг был точен, продуман, без лишнего риска для себя и для Юн.

Чимин лично контролировал процесс, не позволяя эмоциям взять верх над холодным расчётом. Он видел каждого, кто причастен, и одна мысль гнала его вперёд: Юн должна проснуться в мире, где никто больше не угрожает ей.

— Они заплатят за каждую секунду страха, который она пережила, — сказал Чимин, сжимая кулаки.

К концу операции все виновные были устранены или нейтрализованы. Семья наконец могла вернуться к наблюдению за Юн, но тревога не уходила. Две недели она оставалась без сознания, и каждый день казался вечностью.

Чимин сидел рядом с ней, не отводя взгляда:

— Цеплонок… — шептал он, — я обещаю, они больше никогда не потревожат тебя. Ты вернёшься ко мне, и тогда всё будет хорошо.

Хосок и Юнги помогали, меняя медикаменты и наблюдая за состоянием Юн. Тишина комнаты была лишь частично нарушена ровным биением её сердца на мониторах, каждый сигнал которого Чимин ловил как дорогой звук.

— Скоро, Юн… — прошептал он, — скоро ты снова будешь рядом со мной.

Эта ночь была долгой и тихой, полная тревоги, но также решимости и любви. Семья знала одно: похитители больше никогда не угрожают их Цеплонку, а Юн должна прийти в себя — чтобы снова быть с ними и с Чимином.