|1| глава

задолго до этого:

Нова Макарова — дочь самого злейшего террориста и его игрушка. Бедная девочка с самого детства выполняла все его приказания, не смея ослушаться. Она ловила для него заложников, собирала данные и постоянно ставила свою жизнь под угрозу.

Последней её целью стал капитан Прайс из ОТГ-141. Нова учла все его привычки и составила план. Единственной ошибкой было то, что её заметил один из его подчинённых.

Придя на базу к отцу, она рассказала обо всём, в том числе и о своих оплошностях. Макаров был в ярости, ведь он боялся в первую очередь за себя.

— Как ты могла? Я же дал тебе чёткий план! — сказал он, яростно ударив по столу кулаком.

— Но это же было недоразумение, это была малейшая ошибка, которая ни на что не повлияет

— Ни на что не повлияет, говоришь? А если они заявятся к нам и убьют всех, что ты будешь делать? — он говорил это сквозь зубы. — Лучше бы у меня не было дочери. Убейте её, — бросил он своим охранникам, стоящим в зале.

— Что? Пап, ты сейчас шутишь? Нет, ты же несерьёзно? Это была малейшая ошибка, я всё исправлю, пожалуйста, не надо..

Один из охранников схватил девушку под руки и потащил из комнаты. Она не сопротивлялась, но в её глазах были пустота и разочарование. Нова знала, что её отец жесток, но не думала, что он способен убить собственную дочь.

Телохранитель притащил её к железной двери, за которой скрывалась маленькая каморка — там отец прятал заложников.

Дверь распахнулась, и охранник безжалостно кинул девушку на голый бетонный пол. Послышался приглушённый удар. Это падение отозвалось во всём теле, но она не издала ни звука. Моральная боль заглушила всё до такой степени, что физическая даже не ощущалась.

Она могла бы пролежать так сутки или больше, подавленная своим горем, если бы не Джон Прайс. Он подошёл к ней и присел рядом. Мужчина мягко погладил её рукой по волосам и начал монотонно расспрашивать:

— Ты ведь Нова, да? Что с тобой приключилось, деточка?

Девушка подняла глаза на Прайса и горько заплакала, обхватив его за плечи. Она плакала и плакала, пока слёзы не закончились, а на душе не стало пусто.

Дрожащим голосом она рассказала мужчине всё как было. Боль будто снова обрушилась на неё тяжёлым камнем. Если бы у неё ещё были силы, она бы продолжила рыдать, но на данный момент просто не смогла.

— Я считала его отцом, несмотря ни на что— перед словом «отец» она запнулась, думая:
|А можно ли его так называть, после всего этого?|