Майкл сидел рядом со мной, его рука покоилась на спинке моего стула. Люсьен

Ужин проходил в просторной столовой родителей Фостеров. Стол, накрытый на две семьи, выглядел почти как примирение двух миров. Мои родители, Джонатан и Виктория, сидели во главе стола, а напротив них — родители Майкла, чей строгий вид сегодня сменился непривычной мягкостью.

Майкл сидел рядом со мной, его рука покоилась на спинке моего стула. Люсьен, который уже давно должен был спать, с любопытством смотрел на всех с высокого детского стульчика, поставленного между нами.

— Передайте, пожалуйста, соус, — нарушил тишину голос Ханны. Она сидела рядом с Элисой, и они тихо переговаривались о чем-то своем, кажется, обсуждая детали недавней публикации.

Итан и Алекса с другой стороны стола обсуждали планы на выходные, не касаясь работы. Это был самый обычный семейный ужин, каких у нас не было целую вечность. Никто не обсуждал фондовые рынки, никто не упоминал Лиззи или корпоративные угрозы.

Отец Майкла, человек, который всегда держался особняком, сейчас с интересом расспрашивал Джонатана о том, как идет ремонт в их загородном доме. Мать Майкла, до этого момента лишь наблюдавшая за Люсьеном, вдруг улыбнулась.

— Посмотрите, он пытается схватить ложку, — сказала она, указывая на внука.

Майкл усмехнулся, подвигая Люсьену тарелку с овощным пюре.

— У него всё получается с первой попытки, — заметил он. — Весь в деда, наверное.

Джонатан коротко рассмеялся, подняв бокал вина.

— Ну, если он будет таким же упрямым, как ты, Майкл, нам всем придется нелегко.

Мама Майкла обменялась взглядом с моей мамой, Викторией. Они обе выглядели так, будто им нужно было многое сказать друг другу после всех этих лет, но пока они ограничивались вежливыми вопросами о погоде и цветах в саду.

Ханна, поймав мой взгляд, подмигнула мне через весь стол. Она чувствовала себя здесь легко, почти как дома. Элиса что-то оживленно рассказывала Итану, и он, смеясь, приобнял её за плечи.

Мы ели, общались и просто наслаждались вечером. Я смотрела на Майкла — он был спокоен, без своей привычной маски власти. Он слушал отца, иногда поглядывал на сына и просто присутствовал здесь, здесь и сейчас, без планов по захвату мира или защиты активов.

Когда подали десерт, в столовой стало совсем тихо и уютно. Звук столовых приборов о фарфор, негромкий гул голосов, теплый свет люстры над столом — всё это казалось таким простым и в то же время невероятно ценным.

— Хороший вечер, — тихо сказал Майкл мне на ухо, когда все были заняты беседой.