Глава 24
Мистер Дагг, направлялся на минус второй уровень. Мы неторопливо спустились туда в сопровождении двоих незнакомых служителей. Тома и Лари, я полагаю.
Пока шли, я думал – интересно, где они набирают таких высоких и крепких мужчин в служители Репро-Центра? Сотрудничают с какой-то армейской частью? Или, наоборот, с теми, против кого армия и инквизиция обычно и работают? Как сказал заведующий, «заказчики уже завтра приедут» и, похоже, эти «заказчики» пугают мистера Дагга и его подчинённых гораздо больше, чем возможные проблемы и разбирательства с Инквизицией...
Пока я предавался этим мыслям, Стивен Дагг набрал цифровой код на электронном замке невзрачной железной двери и жестом предложил мне войти. Я отступил и глянул на двух сопровождающих – они понимающе скривили физиономии, но не стали ни понуждать меня войти, ни препятствовать отступлению.
– Ну же, госпожа секретарь, – с иронией сказал Дагг. – Понимаю ваши сомнения, поэтому войду первым. Думаю, вам будет интересно увидеть, что внутри.
Я зашёл вслед за Даггом. Он стоял у дальней стены этой пустой комнаты и нажимал кнопки на пульте управления большой, в рост человека, горизонтально расположенной камеры регенерации, с прозрачной скруглённой крышкой. Впрочем, когда я приблизился и посмотрел под откинутую Даггом панель, то понял, что ошибся. Когда-то это действительно была камера регенерации, но сейчас она использовалась иначе: в прямоугольном, заросшем искристым игольчатым инеем, пространстве, лежал труп мужчины.
Едва взглянув на него, я, не контролируя себя, протянул руку и коснулся шеи у сонной артерии – безнадёжно – под пальцами был ледяной мрамор давно и насквозь промороженного тела. И всё же...
Нет, это не мог быть Базиль!
Я наклонился, провёл по телу вниз, до самых кончиков пальцев, вернулся к лицу. В мыслях царила странная пустота и такой же ледяной холод, как в криокамере. Ведь это же не мог быть Базиль, верно? Все родинки, точно так как у Базиля, были на тех же местах, никаких шрамов или особых примет не было – но их не было и у База, и всё же...
Я коснулся волос – стрижка чуть более короткая, чем была утром. Стали бы его здесь стричь? Зачем?
Провёл по щеке – скуловая кость выпирает, кожа более обтянута на черепе, будто этот человек некоторое время недоедал, прежде чем умереть. Белые бескровные губы сложены в нечасто виденную у Базиля линию, к тому же от них идут тонкие, едва заметные морщинки. Брови над запавшими глазами тоже в странном надломе – не хотел бы я видеть такой у Базиля...