21.1 Опьянение.
Грейс
Едва двери лифта разошлись, мы не вышли — мы ввалились в номер, ведомые первобытным, одуряющим голодом. Тишина люкса взорвалась звуком захлопнувшейся двери и звонким стуком кейса с деньгами, который я небрежно швырнула на ковер. Плевать на миллионы. Сейчас единственной валютой был его запах и мой пульс, бьющий в виски.
Джонатан припечатал меня к двери так, что из легких выбило воздух. Его губы, всё еще хранившие след моего укуса, накрыли мои в сокрушительном, требовательном поцелуе. В нем был вкус виски, крови и победы. Я застонала прямо ему в рот, запуская пальцы в его волосы, оттягивая их, заставляя его рычать от этого неистового напряжения.
Я чувствовала себя раскаленным металлом. Адреналин от выигрыша внизу смешался с чистым сексуальным безумием здесь, наверху.
— Раздевай меня, Синклер, — выдохнула я, когда он на секунду оторвался от моих губ, чтобы впиться в мою шею. — Я сегодня слишком богата для этого платья. И слишком жива, чтобы ждать.
Его руки, большие и горячие, мгновенно нашли тонкие бретельки шелка. Он не церемонился — одно резкое движение, и ткань заскользила вниз, обнажая мою грудь. Я видела, как потемнели его глаза, превращаясь в две бездонные шахты. Его ладонь, грубая и властная, накрыла мою грудь, сминая её, заставляя меня выгнуться навстречу его прикосновению.
— Ты сегодня сорвала джекпот, Грейси, — прохрипел он, подхватывая меня под бедра и заставляя обвить его талию ногами. — Но сейчас я буду забирать свой процент.
Я вскрикнула, когда он вонзил зубы в нежную кожу плеча, одновременно вжимая меня в дверное полотно. Мои шпильки соскользнули, одна босоножка с глухим стуком упала на пол, но я этого даже не заметила. Всё моё существо было сосредоточено на точке соприкосновения наших тел.
Мы двигались в сторону огромной кровати, не разрывая контакта, спотыкаясь, снося на ходу какую-то вазу, которая вдребезги разлетелась на ковре. Его рубашка была растерзана моими руками — пуговицы разлетались в разные стороны, как чешуя. Я хотела чувствовать его кожу. Всю. Без остатка.
Когда мы рухнули на шелковые простыни, я оказалась под ним — придавленная его весом, его мощью, его одержимостью. Джонатан перехватил мои запястья, прижимая их к подушке над моей головой. Его взгляд выжигал во мне всё, что я когда-либо знала о приличиях.
— Смотри на меня, — приказал он, и его колено настойчиво раздвинуло мои ноги. — Помнишь, что ты чувствовала с Ридом? Забудь. Сейчас я выжгу из тебя даже тень его имени.