Агентство встретило её утренним хаосом.
Солнце только начинало пробиваться сквозь грязные окна, рисуя жёлтые прямоугольники на полу. Пахло кофе — старым, заваренным несколько часов назад, и бумагой — свежей, из принтера. Кто-то не закрыл окно, и с улицы тянуло бензином и осенью.
Ацуши споткнулся о собственные ноги, задев её плечо, когда она проходила мимо. Он покраснел, залепетал извинения — быстрые, виноватые, глупые. Его лицо стало цвета помидора, а руки дёргались, будто он не знал, куда их деть.
Она не остановилась. Не улыбнулась. Не сказала «ничего страшного». Просто — прошла. Как будто его не существовало. Как будто она не заметила ни его лица, ни его смущения, ни его попытки быть вежливым.
Ацуши замер с открытым ртом. Куникида вздохнул — ещё один проблемный элемент.
Я сидел у окна, грел руки о чашку с остывшим кофе и наблюдал. Луч света падал на её волосы, делая их почти прозрачными. Она щурилась, но не отводила лицо. Не пряталась. Она вообще не выглядела как человек, который привык прятаться.
Её стол был простым. Минимум вещей. Ни рамок с фотографиями, ни брелоков, ни бумажных слоников, которые дарят новые сотрудники, чтобы показать, какие они «уютные». Ноутбук. Ручка. Книга. Не детектив, не отчёт — томик стихов. Тонкий, потрёпанный, с загнутыми углами страниц. Ахматова? Цветаева? Я не разглядел — далеко. Но это была не случайность. Такие книги не носят с собой для отчётов.
Она села. Медленно, плавно, как опускается лист на воду. Ни одного лишнего звука. Стул не скрипнул, стопка бумаг не шелохнулась. Она открыла ноутбук, начала печатать. Пальцы — быстрые, точные, как у хирурга, который режет не живую плоть, а виртуальные раны отчётов. Без лишних движений. Без «ой, я ошиблась», без вздохов, без поправок.
Тишина.
Агентство шумело. Ацуши спорил с Куникидой о дисциплине — голоса повышались, понижались, снова повышались. Кендзи жевал завтрак — что-то хрустящее, пахнущее сыром и маслом. Йосано звонила кому-то, поправляя волосы, её голос звенел, как колокольчик. Танидзаки и Наоми обсуждали что-то на повышенных тонах — их спор был похож на ссору, но никто не принимал его всерьёз.
Обычный утренний хаос. Живой, громкий, почти осязаемый.
А она — молчала. Погружённая в экран, в бумаги, в свою тишину. Она не пыталась вписаться. Не пыталась понравиться. Она просто — была. Как гора посреди равнины — её не замечаешь, пока не наткнёшься. Но если наткнулся — не забудешь.
Понравился фанфик? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.