27

Джеи сидела в кресле просторной больничной палаты. Его лицо было бледным, грудь медленно поднималась и опускалась — он лежал без сознания после удара. Люди его отца, словно тени, быстро доставили их сюда, а медсестра, появившаяся будто из ниоткуда, аккуратно обработала его раны.

Джеи не отводила взгляда от его лица — хрупкого, почти беззащитного. Внутри что-то рвалось на части. Интересно, думал ли он о ней тогда, когда навестил её в больнице? Понимал ли, что она — не просто очередное препятствие?
Что иногда сердце бьётся сильнее, чем разум способен объяснить.

Внезапно глаза Хан Уля резко распахнулись. Он попытался сесть, но Джеи тут же вскочила и перехватила его руку.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала она твёрдо, хотя в голосе прозвучала тревога. — Не стоит торопиться.

Он посмотрел на неё. Во взгляде смешались усталость и что-то ещё — неожиданное.

— Что с заседанием? — спросил он сразу, без лишних слов.

Джеи на мгновение замялась. Он и так получил слишком много ударов — и телом, и гордостью. Но скрывать было бессмысленно.

— Состоится, — тихо ответила она.

Хан Уль никак не отреагировал. Лишь медленно сел на койку.
Джеи опустилась рядом, стараясь выглядеть спокойной.

— Твоих людей не хватило, — добавила она осторожно. — Мин Хван и остальные тоже пострадали... но сейчас не об этом.

Она помедлила. Вопрос был глупым и неуместным — когда он весь в синяках и ранах. Но всё равно спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — коротко ответил он.

Соврал. Она это знала. Он дышал через силу, а взгляд был упрямым — взгляд человека, который даже в бессознательном состоянии не прощает себе слабости.

— Врёшь, — сказала она тише, без упрёка, с горечью. — Я же вижу.

Он отвернулся, словно пряча раздражение, но затем плечи чуть опустились. Может, перед ней было труднее держать маску.

Джеи внимательно посмотрела на его лицо и заметила неглубокий порез над бровью — тонкую царапину, которую бинты не задели. Почти незаметную, но именно она почему-то зацепила взгляд.

Она поднялась, открыла аптечку, достала пластырь и снова села рядом.

— Тут порез, — тихо сказала она. — Его не закрыли.

Хан Уль лишь кивнул.
Она осторожно отодвинула его волосы и аккуратно приклеила пластырь. Его кожа оказалась тёплой — теплее, чем она ожидала.

Мелочь. Но ей не хотелось видеть на нём ни единой раны.
Сердце забилось слишком сильно — будто напоминая: вот он, тот момент, когда между вами что-то щёлкает. Негромко снаружи, но оглушительно внутри.