Глава 10
Рассвет настал на так же быстро, как и в городе. Светлые лучи раннего солнца пробрались в оконные стекла, давая понять, что пора просыпаться. Прямиком из деревни, ребята явились на тренировки. Родители Хагуко остались у помещения до тех пор,тпока дети не скроются за строениями любимого места, а после поспешно направились домой готовиться к работе.
Всё утро Ын-Па думал о маме. Как она там? Хорошо ли отдыхает? Всё ли с ней в порядке? Не голодна ли та..
Тишина в доме была не мирной – она была тяжёлой, почти обязаемой. Когда Ын-Па уходил к Хагуко, или на тренировки, стены маленького дома словно сдвигались, сдавливая его почти единственную обительницу.
Женщина стояла у низкого таза с бельём. Её руки, когда-то тонкие и нежные, теперь были покрыты мелкими трещинами от холодной воды и тяжёлой работы. Она медленно опустила простыню в мыльную пену, и этот жест дался ей с таким трудом, будто она поднимала не ткань, а глыбу камня.
Резкая, колючая боль в груди заставила её согнуться пополам. Она судорожно схватилась за край бочки , костяшки пальцев побледнели. Дыхание стояло прерывистым, со свистом вырываясь из лёгких. Это был не первый раз, когда тело предавало её ,напоминая о болезни, которую она так тщательно скрывала от сына.
-Ещё немного.. - Прошептала она пересохшими губами. - Пожалуйста,ещё немного времени..
Она знала: если она сдастся сейчас, Ын-Па останется совсем один в этом суровом мире. Мысль ранила её сильнее любой физической хвори. Она представила своего мальчика - его испуганные глаза, его беззащитность перед миром, который только и ждет момента, чтобы ударить посильнее.
Выпрямившись через силу, она подошла к окну в гостинной. На подоконнике лежала маленькая деревянная фигурка, которую они вместе с Ын-Па вырезали прошлым летом. Она взяла её, прижимая к сердцу, и закрыла глаза.
Душевная боль была её постоянной спутницей. Каждую ночь, когда малец засыпал, она сидела у его кровати, вглядываясь в черты лица и гадая: сколько ещё закатов они встретят вместе? Она видела, как Хагуко смотрит на её сына – с той самой молчаливой клятвой защиты, и это было её единственным утешением. Она знала, что Хагуко - это щит, который та не может дать своему ребёнку сама.
Но даже это знание не излечивало её от чувства вины. Вины за то, что она оставляет ему в наследство лишь бедность и страх потери. За то, что её любовь не может исцелить её саму.