Глава 22
Дверь в комнату была закрыта. Вокруг – ничего. И только где-то вдали, в неизвестном потоке слышались шебуршанья зрелой птицы у открытого окна. Видимо копается в листве.
Шито тихонько приоткрыл дверь комнаты. Не хотел разбудить мальчика. Но когда уху послышались совсем обмяклые, приглушённые всхлиипы, сразу ясность пала на лицо.
Мальчик давно не спал. Как помнится, очи распахнулись сразу, едва Шито ушёл ранним утром. А затем боль, боль и боль. Воспоминания о матери захватывали чаще, если Ын-Па находился в одиночестве. Более того, он не виделся с Хагуко уже больше двух дней. И это до чёртиков терзает его.
Рот был забит влажной от слёз тканью одеяла. И крохотная ладошка так отчаянно держалась за простынь, словно пыталась проткнуть пальцами плотные волокна.
Фигура замерла в проходе. Шито не стал подходить, успокаивать. Лишь пробежавшись пусто-потерянным взглядом по макушке, испарился из комнаты так же быстро, как зашёл.
И только в последний момент постукивания двери о косяк, Ын-Па испуганно поднял голову наверх, озаряясь на как-будто только что живую даль комнаты. Понял, что заметили.
Но в этот миг его накрыло новой волной рыданий – убийственных, захлёбывающихся, будто горе само овладело им, как только разум снова рухнул в пропасть.
Он не мог управлять телом. Ни слезами, ни дрожью, ни этим удушливым отчаянием. Оно текло само. И вонзалось прямо в сердце глубже и глубже.
Малыш судорожно схватился за волосы, утонул лицом в подушку, пытаясь разворошить этот кошмар, сделать хоть что-нибудь для контроля над внутренним миром.
Тело трясло, губы сохли. Дыхание рвалось клочьями. Он совсем перестал понимать что происходит.
"- МАМА! МАМА!!!" – всё громче кричал тот самый голос внутри.
"- Я ненавижу тебя, Ын-Па." – всё глубже проникал голос Хагуко..нет, не Хагуко! Не того, стоящего перед глазами с лицом невозмутимости в этом кошмаре! Это не он! Нет! Не он!
-"Он никогда так не скажет, нет, не скажет!"
-Ын-Па..? — Но вдруг этот звук, знакомый, мягкий голос рассеял тьму.
Проник до самой глубины, заставляя того в ошарашении рывком вскинуть мокрое лицо к верху и..Ослабеть.
В момент в дверях появляется Хагуко. Не пустой, не страшный, а настоящий, родной Хагуко. Его мимика, его тонкость, лицо, взгляд, хранивший в себе больше, чем просто беспокойство. Глаза, горящие каким-то иным, чистым блеском, и та самая улыбка, расцветающая только рядом с одним человеком. Всё дало понять, что оно – родное.