VIII: Высота
Удивительно, как людям свойственно меняться, когда рядом оказывается кто-то, вызывающий неоднозначные чувства. Ну или кто-то, кто может заставить кончить за три минуты, как школьника.
- Все, хватит, - Тони убрал со лба влажные волосы, тяжело дыша и глядя в потолок. Во рту пересохло, поэтому все, чего ему хотелось, - это выпить пару литров холодной воды.
- Да ладно, ты так просто сдашься? - мурлыкнул Питер с тенью насмешки, обнимая Старка рукой поперек груди.
- Я, конечно, рад, что ты так высоко оцениваешь мою выносливость, но сам готов признать: я больше не могу, - детектив усмехнулся.
Тело приятно млело после очередного прекрасного секса, которого стало неожиданно много с того момента, как Тони согласился на предложение парня. Получая такие часы, когда они оба предавались телам друг друга и при этом не чувствовали ни капли смущения, полицейский вдруг осознал, что тогда, в клубе, Паркер оказался прав. Старк действительно нуждался в физическом контакте, хотя и тактильным человеком не был, и все же секс с Питером был слишком потрясающим, чтобы он него отказываться.
Тот постепенно и незаметно заполонил собой практически все свободное время Тони. Сам детектив при этом чувствовал себя крайне странно. Ведя отшельнический образ жизни достаточно длительное время, он отвык от постоянного присутствия кого-то еще рядом с собой.
Но в гораздо большее замешательство его вводил тот факт, что от него ничего не требовали. То есть, в прямом смысле ничего. Питер просто появлялся на пороге его квартиры со своей дьявольской улыбкой и бутылкой ликёра, позволял делать с собой все, на что была способна фантазия Тони, доводил его до блаженного удовлетворения и уходил ровно тогда, когда того требовал момент, исчезая, словно Золушка с бала. И каждый из таких разов Паркер оставлял после себя на теле полицейского фантомный отпечаток там, где страстно касались его руки. Шея, ключицы, плечи, живот и пах помнили прикосновения, а сам парень уходил, не оглядываясь.
Между ними не было романтических завтраков на рассвете или долгих разговоров по душам, не было ничего из того, что называлось «романтикой», - только дикий секс, не оставляющий после себя сил делать что-либо. И обоих это устраивало. Ничто не могло как-то ограничить свободу Старка. От этого ему сносило крышу еще больше. Их «отношения» продолжались уже пару недель, и с каждым днем Старк все чаще замечал за собой, что он с неким трепетом ждет вечера, когда тишину квартиры нарушит лаконичный стук в его дверь.