Глава 10. Стеклянная дверь

Ирина приняла решение в самолёте, на обратном пути из Бангкока.

Она сидела в хвосте, пристёгнутая к откидному креслу, и смотрела, как за иллюминатором гаснут звёзды. Новый флакон (с кровью безымянной девушки, убитой Корсаковым) лежал в чемодане. Новые ногти — в бархатном мешочке.

«Хватит», — сказала она себе.

Не потому, что совесть замучила. Совесть молчала, как всегда. А потому, что Волошин был слишком близко. Он видел её в Стамбуле. Он вёл дело Корсакова. Он, возможно, уже проверял стюардесс.

Если она убьёт ещё раз — даже в другой стране, даже идеально — он может связать. А если Корсаков сядет, а убийства продолжатся, его выпустят. И тогда начнут искать заново.

— Пауза, — сказала Ирина вслух. — Минимум на полгода.

Она заставит себя. Коллекция подождёт. Кровь в холодильнике никуда не денется.

2.

Дома её встретила Алиса.

Девочка за выходные выросла — так показалось Ирине. Тоньше, бледнее, взрослее. Она сидела за столом, читала книгу про пауков (всё тех же), и не подняла головы, когда мать вошла.

— Я привезла тебе монету, — сказала Ирина, кладя на стол сувенир.

— Спасибо, — Алиса взяла монету, повертела, положила рядом. — Ты надолго домой?

— Надолго. Полгода почти не буду летать.

— Почему?

— Устала. Хочу побыть с тобой.

Алиса подняла глаза. В них не было радости — только внимательность, граничащая с подозрением.

— Ты никогда не устаёшь, — сказала она. — Что случилось?

— Ничего. Я просто хочу побыть дома.

Ирина улыбнулась той улыбкой, которая всегда успокаивала. Но Алиса не улыбнулась в ответ. Она кивнула и вернулась к книге.

«Она что-то знает», — подумала Ирина. — «Или чувствует».

Но спрашивать не стала. Если Алиса знает — она молчит. Если не знает — вопросы разбудят любопытство. Лучше не трогать.

3.

Ирина уехала через три дня.

Сказала, что нужно в Москву, к нотариусу — дела по поместью. Оставила Алису с Лизой, поцеловала в лоб, ушла.

На самом деле она поехала не к нотариусу. Она поехала к психиатру (по знакомству, без документов), чтобы убедиться: её состояние стабильно, Корсаков не выйдет, опасность миновала. Врач (пожилой, усталый, за деньги) сказал, что у неё «акцентуация характера, но не патология». Ирина заплатила и успокоилась.

Но она не знала, что в ту же ночь Алиса останется одна.

Лиза ушла в десять. Алиса не спала. Ей было двенадцать, и она уже полгода не верила матери. Не во всё. Но в одну вещь — точно.