37. Я запуталась.

Дни стали похожи друг на друга.

Будильник. Холодное утро. Сборы на автомате. Короткое «доброе утро» маме, которая уже пьёт кофе и просматривает какие-то документы. Выход из подъезда — и почти всегда он уже там.

Максим стоял у калитки, иногда с телефоном в руках, иногда просто глядя в сторону дороги. Я подходила, он кивал.

— Привет.

— Привет.

И мы шли в школу.

Иногда говорили, иногда нет. Разговоры были простыми, почти бытовыми: контрольные, репетиции, кто что не сделал. Но даже в этих обычных словах было что-то странное — ощущение, что за ними скрывается большее, о чём мы оба молчим.

В школе всё шло своим чередом. Одиннадцатый класс жил в режиме «надо успеть всё»: дописать, доучить, сдать, повторить. Учителя становились строже, домашки — больше, а времени — меньше.

На переменах девчонки обсуждали выпускной.

— Я не могу выбрать платье, — жаловалась Вика. — Они все какие-то... не те.

— Ты просто слишком много думаешь, — сказала Лера.

— Это ты не думаешь вообще.

— Я думаю. Просто быстро.

Я слушала их вполуха. Мысли всё равно были не там.

Иногда я ловила взгляд Максима через класс. Он мог стоять у окна, разговаривать с Ильёй, смеяться — и вдруг на секунду посмотреть в мою сторону. Мы встречались глазами, и в этот момент всё вокруг будто замирало.

А потом он отворачивался.

И всё снова становилось обычным.

Репетиции выпускного вальса стали отдельной частью жизни. Спортзал, музыка, одно и то же: шаг, поворот, шаг назад.

Максим всегда был собранным. Держал меня уверенно, двигался чётко, почти идеально. Со стороны, наверное, мы действительно выглядели как «красивая пара».

— Ближе, — говорил хореограф. — Вы же не чужие люди.

Мы делали шаг ближе.

Я чувствовала его руку на талии, его дыхание рядом — и каждый раз внутри что-то сжималось. Потому что я не понимала, что это для него.

Просто танец?
Часть роли?
Или что-то ещё?

— Ты опять задумалась, — тихо сказал он однажды во время паузы.

— Нет, — автоматически ответила я.

— Врёшь.

Я посмотрела на него.

— Просто устала.

Он кивнул, но взгляд остался внимательным.

После репетиций мы часто уходили вместе. Иногда сразу, иногда задерживались, пока остальные расходились. Город уже начал меняться: снег почти растаял, остались только грязные островки у обочин, воздух стал мягче.

Мы шли без спешки. Часами.

— Ты готовишься к математике? — спросил он как-то.

— Пытаюсь.

— Пытаешься — это плохо.

— А ты?

— Я делаю вид, что готовлюсь.

— Это ещё хуже.

Он усмехнулся.