28. Жертва зимы.

Мы продолжили идти вдоль набережной, будто никуда не спешили, хотя на самом деле время уже давно перестало быть «ранним утром». Город постепенно просыпался: где-то зажглись окна, редкие машины оставляли тёмные следы на укатанном снегу, а из ближайшей кофейни тянуло таким запахом, что желудок предательски напомнил — я не ела с вечера.

- Ты голодная? — неожиданно спросил Максим, словно прочитал мысли.

- Немного, — честно ответила я.

Через десять минут мы уже сидели в маленьком кафе с запотевшими окнами. Я грела руки о стакан с горячим какао, а Максим возился с крышкой своего кофе, безуспешно пытаясь её открыть. Я не удержалась и тихо рассмеялась.

- Дай сюда, — сказала я, забирая стакан. - Ты сейчас победишь кофе, но потеряешь репутацию.

- Перед тобой мне не жалко, — пробормотал он, и это прозвучало слишком... тепло.

Мы говорили о всякой ерунде: о том, как странно ехать в другой город с классом, о том, кто уже точно опоздает завтра на автобус, о том, что Тюмень оказалась совсем не такой, как мы ожидали. Иногда между фразами возникали паузы — не неловкие, а спокойные. В них было что-то новое и хрупкое, словно мы оба боялись сделать лишнее движение.

После кафе мы просто бродили. Зашли во двор с яркими качелями, где Максим зачем-то раскачал одну, проверяя, «выдержит ли», прошлись по заснеженным аллеям, оставляя кривые следы, и даже попытались слепить снеговика, который в итоге получился перекошенным и подозрительно похожим на картошку.

- Это ты, — заявил Максим, отступая на шаг.

- Нет, это ты в будущем, если будешь продолжать есть бургеры, — парировала я.

Он только рассмеялся, а потом внезапно наклонился и зачерпнул снег. Я даже не успела среагировать — снежок мягко ударил меня в плечо.

- Лукин! — возмутилась я, но уже смеялась.

- Что? Само получилось.

Я наклонилась за ответным «аргументом», но он оказался быстрее: подхватил меня за талию и, не особо церемонясь, кинул в сугроб. Снег оказался мягким и холодным одновременно.

- Ты вообще нормальный?! — я пыталась выглядеть злой, но смех всё портил.

- Абсолютно, — он протянул руку. - Вставай, жертва зимы.

Я приняла его руку, и на секунду он не отпустил, будто забыв, что собирался. Мы замерли, слишком близко, и если бы не чей-то громкий смех где-то неподалёку, возможно, этот момент стал бы опасным.

К отелю мы вернулись ближе к обеду. Едва мы вошли в холл, как на нас тут же обрушился поток голосов.

- ВОТ ОНИ! — закричала Лера, вылетая нам навстречу. - Вы вообще где были?!