40. По-настоящему?

Мы так и не вернулись в спортзал.

После поцелуя всё будто изменилось окончательно. Мир вокруг остался тем же — дождь, мокрый асфальт, музыка, доносящаяся из школы где-то за спиной, — но внутри стало иначе.

Спокойнее.

Максим всё ещё держал меня за руку, будто боялся отпустить. А я боялась, что если он отпустит — всё снова окажется сном или очередной частью нашей игры.

Но это уже не было игрой.

Наверное.

Мы медленно пошли вдоль улицы, уходя всё дальше от школы. Дождь становился слабее, превращаясь в лёгкую морось. Волосы давно намокли, платье цеплялось за ноги, но мне было всё равно.

— Кажется, мы сбежали с собственного выпускного, — тихо сказал Максим.

Я усмехнулась.

— Это очень в нашем стиле.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. По-настоящему. Без привычной насмешки или попытки что-то скрыть.

Мы дошли до набережной почти молча. Вода в реке была тёмной, спокойной, отражала редкие фонари. Город постепенно затихал, будто тоже устал после длинного дня.

Максим переплёл наши пальцы.

И сердце снова предательски сжалось.

Теперь каждое его прикосновение ощущалось иначе. Острее. Настоящее.

— Ты промокла, — сказал он, взглянув на меня.

— Ты тоже.

— Но ты сильнее.

— Очень романтично, Лукин.

— Я стараюсь.

Я тихо рассмеялась.

Мы говорили обо всём подряд. О выпускном. О том, как Илья чуть не упал во время танца. О Лере, которая плакала ещё до официальной части. О том, как странно осознавать, что школа закончилась.

— Честно? — сказал Максим, глядя куда-то вперёд. — Я думал, этот день будет хуже.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Не люблю всё это. Прощания, «взрослая жизнь», пафос.

— А сейчас?

Он посмотрел на меня.

— Сейчас нормально.

Мы снова замолчали.

Но это молчание больше не было неопределённым. Теперь в нём не было страха, что кто-то из нас скажет что-то не то.

Потому что главное уже произошло.

Мы дошли почти до того самого места, где когда-то начали своё притворство. Набережная была пустой. Только шум воды и редкие машины где-то вдали.

Небо начинало светлеть.

Рассвет медленно разливался по горизонту, окрашивая облака в холодный розовый.

Я остановилась, опираясь руками о перила.

— Красиво, — тихо сказала я.

— Очень.

Но когда я повернулась к нему, поняла, что он смотрит не на небо.

На меня.

Максим вдруг стал серьёзным. Настолько, что у меня внутри всё замерло.

Он медленно выдохнул и сделал шаг ближе.

— Рин.

— М?

Он будто подбирал слова.

И это уже пугало.

— Я, наверное, должен был сказать это раньше.

Сердце застучало быстрее.

— Ты мне нравилась ещё до всей этой дурацкой идеи с договором.

Я замерла.

— Что?