Глава 14. Ключ?

Солнце медленно сползало к горизонту, растягивая по небу длинные, мягкие полосы света, где чистый золотистый цвет у кромки неба перетекал в багрянец, а затем растворялся в дымке над городом. На этом широком, ослепительном полотне появились две чёрные точки, птицы плавно скользнули через сияние и исчезли в наступающих сумерках, не оставив следа. Крыша была совершенно пуста, как и в тот единственный раз, когда Мидзуки поднималась сюда однажды. Теперь она стояла, медленно потягивая уже остывший чай, который потерял и тепло, и аромат. Тишина и открытое пространство, которого она так неосознанно избегала все эти дни, наконец позволили мыслям течь медленно и ясно, и она с сожалением осознала, сколько вечеров, подобных этому, прошло мимо, не замеченных ею в повседневной суете.

Лёгкий и почти неощутимый ветерок скользил по коже, едва заметно холодил щёки и шевелил отдельные пряди волос. Она не ожидала, что это место окажется настолько спокойным. Через несколько часов должна была начаться игра, но внутри не возникало ни привычного напряжения, ни нервного трепета, лишь безразличная пустота, заполнившая всё пространство за грудной клеткой. Её интуиция, притупленная всем пережитым за последние дни, молчала, не предлагая никаких намёков или предчувствий.

Купальник, который Куина принесла прошлой ночью, сидел на удивление хорошо. Короткие черные шортики и топик с тонкой бахромой по краю подчёркивали исхудавшие линии фигуры – резко очерченные ключицы, острые колени, рёбра, проступавшие под кожей при каждом движении. Вид собственного отражения вызвал смутную, глубоко запрятанную неловкость, будто тело перестало быть просто телом, а превратилось в набор деталей, лишённых мягкости. Первый и самый острый дискомфорт, впрочем, исходил не от худобы – Мидзуки просто совсем отвыкла носить так мало ткани, чувствовать воздух на столь открытой коже. Лёгкая шаль, наброшенная на плечи, немного сглаживала эту уязвимость, создавая иллюзию защиты, хрупкую, но всё же ощутимую.