Глава 20 - Спасибо, родная.
Беременность Ады текла словно в мареве счастья. Витя, который раньше мог казаться суровым и даже жёстким, превратился в какого-то невероятно заботливого наседку. Он носился с ней, как с хрустальной вазой, и это было так трогательно, что у Ады иногда щемило сердце.
Проснувшись среди ночи от того, что ребёнок пинался, а в животе урчало от дикого желания съесть что-нибудь солёненькое, она поворачивалась к Вите. Тот спал чутко, словно волк, и открывал глаза сразу.
— Вить, — шептала она виновато. — Я хочу...
— Что хочешь, кошка? — он садился на кровати, уже нашаривая ногами тапки, хотя за окном могло быть три часа ночи. — Говори.
— Огурцов солёных. И... мороженого. Пломбира.
— Щас устрою, — целовал её в висок и, не задавая лишних вопросов, уходил. Через полчаса возвращался с пакетом, полным всякой всячины. Где он доставал посреди ночи солёные огурцы и пломбир — оставалось загадкой, но Ада перестала удивляться.
Он помогал по дому так, что горничная начала посматривать на него с подозрением, не собирается ли он лишить её работы. Витя мыл полы, хотя Ада говорила: «Есть же люди!», на что он отвечал:
— Наши люди пусть отдыхают. А я хочу, чтобы моей жене было чисто. Сам сделаю — сам и знаю, что ни пылинки.
Он гладил её живот часами, что-то напевая под нос — странные, несуразные мелодии, которые сочинял сам. Разговаривал с малышом. Утром, перед уходом, целовал Аду в губы, потом спускался ниже, целовал округлившийся живот и говорил:
— Ну что, пацан или девка? Ты там не шали, маму не терроризируй.
Пропадал на работе — такое случалось, но теперь всегда предупреждал.
— Кошка, сегодня поздно буду. С пацанами вопросы решаем. Не жди, ложись спать. Я тихонько зайду.
Он был на седьмом небе. Иногда Ада ловила его взгляд — тёплый, мягкий, каким она его раньше никогда не видела. Он смотрел на неё, как на чудо. Как на самое дорогое, что у него есть.
— Ты чего? — спрашивала она.
— Так, — усмехался он. — Любуюсь.
От него веяло такой уверенностью и спокойствием, что Ада чувствовала себя за каменной стеной. Она знала: что бы ни случилось, этот мужчина не даст её в обиду. Ни ее, ни их малыша.
Октябрь ворвался в их идиллию холодными ветрами и желтыми листьями. Ада была уже на девятом месяце, живот стал большим и тяжёлым, но она чувствовала себя удивительно легко. Екатерина Александровна говорила, что беременность протекает идеально и можно не волноваться.
Витя вернулся с работы злой, как чёрт. Пнул тумбу в прихожей, так что та отъехала к стене.