Глава 27
...
..........
Что, блять?...
Перечитываю письмо снова и снова, но ответа не нахожу...
Бред. Ошибка. ДА НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ!
Расстреляны? Дети? Убийство одного из членов правительства? Нет, нет, нет...
Шутка? Да, розыгрыш. Дебильный розыгрыш, Кэш наверняка так пошутил. Кто ещё знал, что приедет моя семья? Кто-то из учеников узнал? Я никому не говорила, но может кто-то ещё знает? Идиотская шутка, я чуть было поверила...
Но если взглянуть правде в лицо?...
Конверт государственный. Пломбу семьи Рацвальд не подделать — это не просто запрещено законом, даже «имитаций» этой печати нет в продаже. Тогда что? Перепутали?
Ну да, блять, перепутали имена, причины и следствие, конечно. Именно так, Ривьера, десять баллов за проницательность...
Но этого не может быть, понимаете? Ни в страшном сне, ни в любой другой вселенной, это невозможно так же, как укусить собственный локоть! Да даже если я свои локти с приправой карри пожарю на долбанной сковородке, это всё равно невозможно!
На улице довольно тепло, но меня обливает ледяным потом. Руки дрожат настолько, что держать бумагу становится почти нереально, тело будто поймало дереализацию, даже дверь начинает плыть перед глазами. Это глупая история, дурацкая, несуразная, невыносимо странная история. Не может быть такого, не может, и точка.
Нужно успокоиться. Нужно вдохнуть, выдохнуть и, чёрт возьми, узнать, что происходит. Сама я точно ничего не пойму, сделаю только хуже.
На любезности и подбор слов времени не остаётся. Точнее, оно есть, что уж выпендриваться, целых две недели дали. Но моей голове сейчас будет недостаточно даже пары лет — разобраться с хаосом внутри нужно как можно скорее, иначе в конечном итоге меня просто вывернет наизнанку от стресса. И это не метафора. Правда тошнит.
Дверь открывается почти с ноги. Сидевшая на кухне мама практически открыла рот, чтобы выразить своё негодование моим поведением, но, увидев в руках конверт, остановилась.
— Что, чёрт возьми, это такое?...
Мы смотрим друг на друга в дурацком ступоре. Я стою на пороге, в дурацких военных берцах и штанах под расцветку хаки, которые, как мне кажется, на несколько размеров больше меня. Кожанка, которую я покупала в секонд-хенде, трясётся на мне с такой силой, что невозможно понять, дрожу я или всё же она. Волосы растрепались по лицу, часть прилипла на блеск для губ, остальная спуталась от ветра. И в руках непонятная бумажка, будто письмо из Ада пришло. Хотя, почему «будто» — оно и пришло.