Глава 21 Губительная правда
— Прошу, отпустите меня хотя бы на один день, — умолял Кирилл, стоя перед профессором. Антон Иванович внимательно смотрел ему в глаза, держа в руках его карту. За последние шесть недель парень сумел отлично улучшить свои психические и физические показатели, но биполярная депрессия всегда остаётся для человека зыбким песком, в который можно провалиться в два счета.
— Я не могу рисковать. Если с тобой что-то случится, даже если это будет всего лишь лист, упавший на голову, я потеряю работу. И не только в больнице, но и в институте.
— Я обещаю, со мной всё будет в порядке.
— Ты плохо питаешься, — заметил мужчина. — Медсёстры постоянно жалуются.
— Это не аргумент, — отмахнулся парень. — С детства не люблю макароны с сыром. Всё остальное ем. Сами спросите.
— Хорошо... А общение? Ты ни с кем не разговариваешь.
— А с кем тут разговаривать? Соседи по отделению — единственные, кто хоть немного понимает здешнюю обстановку. — Профессор укоризненно посмотрел на парня. — Ну вот, теперь скажете, что я недоволен? Всем я доволен, ясно? Даже ролью лабораторной крысы. — Профессор лишь улыбнулся в ответ. — Что, запрёте меня здесь навсегда, только потому что я не хочу притворяться, будто меня всё устраивает? Да ни одного человека не может устраивать абсолютно всё. Человек, который радуется каждому стуку за стеной и каждому воплю, — не человек, а дурак.
— Успокойся, — тихо произнёс профессор. Кирилл нервно махнул рукой в ответ. — Можешь ехать.
Парень приподнял разочарованно опущенную голову и уставился на доктора.
— Ты действительно быстро выбрался из своей депрессии, — сказал мужчина, приложив ладонь к плечу парня. — Но это не значит, что можно пренебрегать лечением. Сейчас самое главное — наладить режим приёма лекарств и строго его соблюдать.
— Я понял. Обещаю подойти к этому серьёзно.
— Даёшь слово?
— Конечно, — ответил парень с улыбкой, пожимая руку профессору.
Через час Кирилл смотрел в окно такси, улыбаясь белоснежным тополям и сугробам на обочине. Целыми днями видеть лишь скучные больничные стены и ощущать запах лекарств было для него невыносимо, ведь единственным, что он так сильно любил в своей мрачной жизни, всегда оставалась свобода — внешняя и внутренняя. На мгновение блондин даже забыл о горьких новостях, но стоило вспомнить о Максе, как улыбка стёрлась с лица, словно рисунок на запотевшем стекле. В голове снова зазвучали его слова, острые, как осколок, ранящие сердце: «Ты уверен, что тебе нужна правда?»