Глава 4. ч. 3.
– Ты не справедлива к прародителям, сестра. Лишь один из первых мужей был предателем.
Чужой мелодичный голос прервал их спор. Кхаса хорошо его знала, она обернулась к двери и увидела Марцидаль в сопровождении главного лекаря Кресса.
Принцессе шло платье младшей врачевательницы. Бело-зеленое одеяние с вышитыми по подолу королевскими узорами делало её фигуру строгой и изящной. В серебристых волосах сестры виднелись четыре конусообразных рога, точь-в-точь как у Кхасы, только более нежного лазурного оттенка.
Ещё одна соратница по детской стае. Ох неспроста она здесь. Ох, неспроста.
Марцидаль тем временем продолжила, указав на фреску.
– Огайро предпочитает об этом не говорить, но по древним писаниям супруг Шаиссы пожертвовал жизнью, защищая свой род от захватчиков. Фе-хал-ху также до конца оставался верен Фелитель, и любовь его была столь чиста, что старый бог позволил тому остаться с супругой, пусть и в виде праха.
– Звучит красиво, но не стоит забывать, кто изначально во всём виноват. Именно Мансул развязал войну, обрекая тем самым народы на изгнание.
Лицера не стала отступать. Однако главный лекарь аккуратно остудил её пыл.
– И поплатился за это жизнью. Но давайте оставим историю в прошлом. В конце концов, у нас есть куда более насущные дела.
Кхамелис проследила за реакцией собратьев. Как и Кхаса, те почтительно склонили головы, завидев Шаориса. А вот принцессу они поприветствовали без церемоний. Шазер с Лицерой участливо улыбнулись, Иссо же и вовсе обнял сестру. Марцидаль приняла его жест с теплотой, что заставило Кхасу почувствовать себя неуютно. Словно она подглядывала за чужим воссоединением.
А ещё Кхамелис удивило то, как спокойно собраться проявляют чувства перед лекарем. Шаорис, конечно, не такой чёрствый, как остальные взрослые, и даже периодически противостоит Огайро, но он всё же посторонний человек. С другой стороны, у него репутация мудрого не по годам, милосердного и рассудительного ящера. Мало того, очень уважаемого ящера, ведь змей пришел в Кресс добровольцем из другого серпентария. Из города, чьи жители сохранили милость богини и потому могли общаться ней.
Так Шаорис был не просто лекарем, а кем-то на вроде святого, не ткачом реальности, но тем не менее. Кем-то, кто мог передавать слова богини и служить мостом между мирским и божественным. В каком-то смысле он пожертвовал комфортной жизнью в более благодатном городе ради помощи Крессу. И этот факт нельзя не оценивать по достоинству.