Глава 25. Текс.
Глава 25.
Редактор: Ryjik144
Текс
Я поднял руку, замерев перед тем, как постучать в дверь. Почему возвращение домой всегда вызывает у меня внутреннюю борьбу? Я сделал глубокий вдох. Все тревожные сигналы внутри меня звенели. Мне следовало бы развернуться и уйти. Если бы отец не угрожал обратиться к моему сержанту из-за пропавших файлов, я бы так и поступил.
Содеянное нельзя было отменить.
Я постучал костяшками по сетчатой двери и выпрямился, глядя прямо перед собой. Любая слабость – и он воспользуется этим, чтобы усилить давление. Дверь скрипнула, открываясь. Передо мной стояла мать. Чем старше я становился, тем меньше она казалась.
– Привет, милый, – сказала она с натянутой улыбкой. – Что ты здесь делаешь?
– Папа дома? – спросил я, хотя уже знал ответ. Когда он вообще покидает дом?
– Да, он в гостиной, – ответила она, открывая дверь шире и впуская меня. – Что происходит между вами? Он ничего мне не рассказывает.
Я сжал губы. Что ей сказать, чтобы не увидеть разочарование в её глазах?
– Ничего, – коротко бросил я. – Я поговорю с ним.
– О. Хорошо, – нахмурилась мама. – Постарайтесь вести себя спокойно.
Саркастический смешок чуть не сорвался с моих губ, но я его подавил. Спокойствие? Между нами его никогда не бывает, особенно когда мы остаёмся наедине. Кто-то всегда всё портит. Я вошёл в гостиную, и он поднял взгляд. Его губы исказила усмешка.
– Какого чёрта ты думал?
Началось…
Я сунул руки в карманы.
– Я просил тебя…
– Я знаю, что ты просил, – перебил он, схватил трость и поднялся, чтобы возвыситься надо мной. Он всегда так делал, пытаясь выглядеть устрашающим. Неужели он забыл, что я уже вырос? – Я сказал тебе держаться подальше от Витале.
– Да, знаю я.
Он усмехнулся.
– Ничего ты не знаешь. Иначе бы не проигнорировал меня и не поступил по-своему.
Я смотрел на него, не отводя глаз.
Он всё ещё видел во мне ребёнка? Да, воровать у него было неправильно, но разве это повод разговаривать со мной таким тоном?
Развернув плечи, я сжал челюсть так сильно, что почувствовал резкую боль. Это ощущение заставило меня сосредоточиться.
– Мне это было нужно для моего расследования, – сказал я. – Вокруг Витале сформирована оперативная группа, и этого бы не произошло без меня. У меня есть люди, которые прикрывают меня.
– Это ничего не значит, – пробормотал он. – Ты просто хочешь быть чертовым героем. Хочешь играть в борца за справедливость? Но всё, что ты сделаешь, – это убьёшь себя.
Последние слова он выплюнул с ядом.
Я фыркнул.
– Как ты? Все говорят, что ты был героем, но правда в том, что ты был таким же, как я. Лезешь вперёд сломя голову, получаешь пулю. Как ты можешь меня упрекать, если я – твоя точная копия?
Он уставился на меня. Я отвёл взгляд, теребя пальцы. Не стоило этого говорить. Я не хотел, чтобы эти слова прозвучали, но его лицемерие ударило меня, как тонна кирпичей. Тишина между нами становилась всё тяжелее, пока я не поднял взгляд и не встретился с его сердитым взглядом.
– Что ты сказал?
Я заставил себя не отступать. Мой отец всегда подавлял меня, но сегодня я не был в настроении терпеть это.
– Я сказал, что это явно от тебя, – бросил я.
Он сделал шаг ко мне, но я остался на месте. Его глаза сузились, и я вспомнил все моменты, когда он разрушал меня в детстве. Отец редко поднимал на меня руку, но его способность уничтожить меня словами была настоящим талантом.
– Ты ничем на меня не похож, – медленно произнёс он.
Мой желудок сжался, превращаясь в ком тревоги, когда я увидел выражение на его лице. Развернись и уходи. Я мог уйти прямо сейчас и никогда больше не слышать ни слова из его уст. Но мои ноги словно приросли к полу. Как бы то ни было, он всё ещё держал меня в своей власти.
– Когда я был в твоём возрасте, я шёл по стопам своего отца. Каждый мужчина в нашей семье сначала становился полицейским, потом детективом, а затем поднимался по служебной лестнице. А ты только и делал, что бездельничал, Текс. У тебя было столько шансов после школы, и ты… упустил их все. Сколько раз я находил тебя наверху обдолбанным?
– Хватит, – сказал я, хотя мой голос дрожал, несмотря на все мои попытки это скрыть.
– После того как я выгнал тебя, сколько раз я находил тебя в той жалкой квартирке, где ты жил, в таком состоянии, что ты даже не замечал моего присутствия?
Я всё ещё там живу.
– Сколько раз мне приходилось угрожать тебе тюрьмой, чтобы ты наконец взялся за ум, а, Текс?
Я резко поднял голову, осознав, что всё это время смотрел в пол. Это стало привычкой – уставиться на старый, изношенный ковёр, пока он орал на меня.
– Я не хочу об этом говорить, – сказал я.
– Конечно, не хочешь, – огрызнулся он. – Ты только и делал, что хотел накуриться и вести себя как ленивый, неблагодарный ублюдок. Ты ведёшь себя так, будто у тебя была отстойная жизнь, хотя на самом деле ты был избалованным.
– Избалованным? – я смотрел на него, пока шок не улёгся. – Ты называешь избалованностью то, что мне приходилось каждый день терпеть твоё насилие? Сколько раз ты приходил домой пьяным после смены, чтобы орать на маму и на меня?
– Это не насилие. Повзрослей.
– Говорить своему сыну, что он ничтожество, а своей жене, что она бесполезна, – это насилие, – резко ответил я. – Но тебе было всё равно. Ты всегда был копом. Героем. Если бы кто-то знал, как ты с нами обращался...
– Хватит.
– ...они бы не называли тебя этим дерьмом. Если бы они знали, они бы смотрели на тебя, как на очередного преступника из участка. – Я усмехнулся. – Кого я обманываю? Твои друзья это видели, но НИКОГДА НИЧЕГО не говорили. Всё, что они делали, это прикрывали тебя.
Мы смотрели друг на друга, никто из нас не собирался уступать. Тяжесть на груди не исчезла, даже после того как я выплеснул часть накопленного с детства гнева. Камень внутри всё ещё оставался, становясь только тяжелее, пока он смотрел на меня, как на уличного наркомана, будто я не его сын.
Чёрт, мне нужен глоток чего-то покрепче… Или что-то ещё.
– ГДЕ… МОИ… ПРОКЛЯТЫЕ… ДОКУМЕНТЫ? – выплюнул он.
– Генри.
Моя мать вошла с его обедом и поставила его на маленький столик, за которым он ел с тех пор, как я себя помню, предпочитая уединение вместо времени с семьей. Закончив, она нахмурилась, бросив взгляд на нас обоих.
– Что бы ни происходило, прекратите. Обед готов. – Сказав это, она развернулась к кухне. – Я принесу и тебе тарелку тоже, Текс. Мы поедим вместе.
Я хотел бы сказать ей, что не голоден, но вместо этого вытащил документы из-за пазухи, и сунул их отцу. Он посмотрел на них, а затем выхватил из моей руки.
– Это все?
– Да.
– Каждый лист?
Я поджал губы.
Я уже ответил ему и не собирался делать этого снова. Моему отцу нравились послушные, как собаки, люди, но я устал играть эту роль. Он поднял взгляд и приподнял бровь.
– Я задал тебе вопрос, МАЛЬЧИК.
– И я уже, блядь, ответил на него.
Слова сорвались с моих губ, пропитанные раскаленным гневом. Ногти впились в мягкую плоть ладони, и если бы они были длиннее, смогли бы прорезать кожу. Вместо этого я ощутил резкую боль, которая помогла мне подавить эмоции.
– Никогда не смей ругаться при мне, – спокойно сказал он.
Я насмешливо покачал головой.
– Тогда не провоцируй меня.
– Тебе нужно снова научиться уважению.
– Дай мне повод уважать тебя, и я это сделаю, – огрызнулся я.
– Пошел ты, – выплюнул он.
– Пошел ты тоже!
Удар трости по моему лицу был резким и быстрым. Это было похоже на молнию, касающуюся моей кожи. Влага потекла по щеке, но это были не слезы. Я дотронулся до лица – кровь. Мои пальцы окрасились густой, темной, скользкой кровью. Обжигающая боль захлестнула меня. Я слышал крик, но он был где-то далеко, как шум океана в раковине.
Как будто это было не по-настоящему.
– Что ты наделал! Генри, какого черта ты наделал?
Руки матери схватили меня – горячие, настойчивые, с запахом чеснока, от которого я невольно отшатнулся. Это напомнило мне детство, те редкие ночи, когда отец напивался, и его гнев становился неуправляемым. А я всегда расплачивался.
– Я не хотел этого делать, – пробормотал он, старик с потухшим взглядом. – Парень огрызался. Это был рефлекс.
Такой же рефлекс, как с подозреваемыми?
Или заключенными?
Слухи о нем ходили давно, но я не хотел верить в их правдивость. Теперь сомнений не оставалось. Я долго закрывал глаза, убеждая себя, что он не так плох, как казалось. Но я ошибался.
Он оказался хуже.
– Уйди, – выдавил я, пока мама осторожно промакивала окровавленную щеку полотенцем. – Мам, хватит. Черт.
Я поднялся с пола. Ее глаза, полные вины, тронули мои чувства, заставляя захотеть обнять ее и извиниться.
Но… она была так же виновата, как и он.
История повторялась, и я снова был напуганным ребенком, с которого стирали кровь, уговаривая сладостями и дополнительным часом перед телевизором после отбоя.
Грудь сжалась так сильно, что я едва мог дышать. Образы были слишком яркими. Чувство беспомощности росло.
Я не могу здесь оставаться.
Я не оглянулся на отца или мать, когда развернулся и вышел из дома. Ее голос следовал за мной – дрожащий и полный сожаления. Прежний я остановился бы и вернулся к ней, потому что она была такой же жертвой, как и я. Но я устал от этих оправданий. Я был тем, кого должны были защитить, а она все еще защищала его.
"Он не хотел этого".
Сколько раз она шептала это мне, качая на руках?
Мурашки пробежали по телу. Я открыл дверь машины, сел за руль и захлопнул дверь. Бросив взгляд назад, увидел, как мама, спотыкаясь, бежала вниз по лестнице.
Я никогда в жизни так быстро не уезжал.
О чем я думал???
Мне не стоило возвращаться в этот проклятый дом.
Горло сжалось, а пальцы так крепко стиснули руль, что стало больно. Что бы я ни делал, моему отцу всегда будет наплевать. Если я потерплю неудачу, он даже не заметит. Если добьюсь успеха? Он всё равно будет помнить только мои ошибки.
Я так старался изменить наши отношения, доказать, что я не жалкий неудачник… Теперь я уверен, он всегда будет видеть меня именно таким.
На красном свете я взглянул в зеркало заднего вида. Щека всё ещё кровоточила, лицо опухло.
Сначала в больницу. А потом найти, где переночевать.
Я хотел бы оказаться там, где сейчас Пен. Никогда в жизни мне не хотелось теплых, утешающих объятий больше, чем сейчас.
В голове мелькнул образ Энцо…
его объятия…
слова…
поцелуи.
Я почувствовал, как слезы начинают собираться, но заставил их исчезнуть. Слова отца эхом звучали в голове:
"Настоящие мужчины не плачут".
БОЖЕ, МНЕ НУЖНО ЧТО-ТО, ЧТОБЫ ЗАГЛУШИТЬ ЭТУ БОЛЬ!!!!