Глава 13.

Пляшет свадьба, гуляет. Свадебный генерал уже уехал, и воинство его распоясалось. И Сева не исключение. Он сейчас здесь старший после Герасима, и все должны слушаться его. Даже виновник торжества должен стоять перед ним по стойке «смирно». А его невеста должна выполнить команду: «Ложись!» – причем не по уставу, а чисто по женской логике...

Сева схватил жену за руку. И равновесие надо восстановить, и эскадрон мыслей шальных в стойло поставить. Перепел хорош в супе, а перепил – это уже совсем другая птица, и его не подавать к столу надо, а, напротив, уносить, желательно домой.

Но домой Сева не уйдет. Не для того он напивался, чтобы веселья себя лишать. Но в руки себя взять нужно, чтобы перед братвой лицом в грязь не ударить. В салат мордой, еще куда ни шло, а в грязь – это кранты. Дело в том, что братва Глеба уважает. Он всех бойцов из Севиной бригады на свадьбу к себе пригласил, пацаны довольны. Но все это мелочь по сравнению с тем, что на свадьбе у него побывал сам Герасим. И не один пришел, а со своей молодой женой, первой красавицей в городе. Во-первых, он тоже уважал Касаткина. А во-вторых, что самое интересное, посчитал его свадьбу цивильным мероприятием, потому и пришел с женой. На чисто пацанских праздниках он со своей Мариной никогда не появлялся, потому что ей блатная романтика не в кайф...

Пацаны не бычились, пока Герасим здесь генералил, но и после него не очень-то распускаются. Девкам не грубят, перед народом нос не задирают, но ведь это все потому, что Сева себя в рамках держит. Хотя и скачут шальные мысли, как те черти рогатые. И все потому, что у Глеба невеста конкретная. Не сказать, что редкой красоты, как Марина у Герасима, но столько сексуальности в чертах ее лица и линиях тела, что на Катьку и смотреть не хочется. Марина действительно первая красавица города, но не было в ней той возбуждающей энергетики, как в Нине. Эротические токи по крови начинают бегать, стоит лишь посмотреть на нее. Не зря же из-за этой бабы такие страсти разгорались. Сам Герасим не мог справиться с Завгаром, а Глеб его влет уделал...