Эпилог: О жизни после смерти, о письмах и чужих секретах

Когда Лалиса открывает этим утром свои глаза, первым рефлексом в её теле является оглушительная боль. Она хмурится, кусает губы в попытках не застонать болезненно и с горем на пополам пытается на кровати присесть, осматриваясь. Больничная палата.
Как же уже осточертели за эти дни угрюмые однотипные стены.

Мозаика в её голове в целую картину складывается до раздражительного медленно, но так бывает, когда на тебя нападают сзади и пытаются лишить сознания, не учитывая ни род твоей деятельности, ни тем более возможную физическую подготовку, которую в обязательном порядке проходят все студенты полицейской Академии и агенты. Девушка уже даже устала сталкиваться каждый чёртов раз с одним и тем же.

— С пробуждением, сестрица, — становится  первым звуком в этом по-настоящему унылом месте. Юци как никогда кстати. Время раскладывать всё по полочкам.

— Итак? — с намёком вопрошает она, жмурясь от яркого света солнца, и оборачивается к усевшейся по левую сторону от её постели младшей. В руках у той пакет с гостинцами и какие-то в несколько раз сложенные листы.

— Накрыли. Главврач точно присядет на приличный срок. Всех его поддельников сейчас допрашивают наши в посольстве, и они с любой радостью и содействием рассказывают о всём, что тут происходило, стоило лишь намекнуть им, что помощь будет рассмотрена в качестве возможного смягчения. Особенно если они сами имели ко всему этому беспределу как можно более дальнее соприкосновение. В остальном пока ещё разбираются, но слышала, что обвинение в убийстве дипломата также связали с этим. Попахивает международным скандалом.

— Ну и мракобесие же, — закатывает глаза Лиса, и переводит внимание на руки сестры. — И что это тут у нас?

— А то вы не видите? Неужели вас не только по голове приложили? — как давно обе Манобан по-настоящему не выдыхали от напряжения и изнуренности, как давно не позволяли просто немного поехидствовать. Всё по уставу, да по правилам. Ни одна из них не скажет, но они очень скучали по этому. — Это тебе. Мне сегодня утром передала Чэрён. Сказала важно, но я не заглядывала, попросили просто передать. Полагаю, ты знаешь от кого это. — пакет отправляется на тумбу, а вот те самые бумаги в ожидающие их руки.

Лиса не медлит. Разворачивает быстро, цепко, но аккуратно, чтобы ничего не смять и не порвать. Бумага безумно приятная на ощупь, и на коже ощущается весьма мягко. От неё пахнет травами.