Книжный магазин «Самарканд» на углу улицы Навои и переулка Фирдоуси работал с восьми утра до десяти вечера каждый день, кроме воскресенья. Амир знал это лучше, чем расписание собственного сна. Он работал здесь уже четыре года, с тех пор как переехал в этот город после смерти матери. Четыре года. Сорок восемь месяцев. Тысяча четыреста шестьдесят дней. Каждый из которых он встречал в этом помещении с высокими потолками, облезлыми обоями цвета слоновой кости и вечно скрипучей входной дверью, над которой висел колокольчик с отбитым краем.
Амир любил этот колокольчик. Когда-то давно, в детстве, в доме его бабушки в Самарканде висел точно такой же. Он звенел каждый раз, когда кто-то входил — соседи, друзья, родственники, торговцы с рынка Чорсу, которые приносили свежие лепёшки и сухофрукты. Тогда в доме всегда было шумно. Людно. Жарко от улыбок и разговоров. Амир помнил этот звон. Он грел его где-то внутри, даже теперь, когда всё вокруг стало серым и тихим.
Здесь, в «Самарканде», тишина была другой. Не пустой. Не мёртвой. Наполненной шелестом страниц, которые кто-то перелистывал в дальнем углу. Тихим шипением старого чайника, который Амир ставил на маленькую электроплитку за стойкой каждое утро. Скрипом половиц, которые помнили ноги десятков людей, заходивших сюда за последние тридцать лет. И запахом — особым, тёплым, густым запахом пыли, старой бумаги, кофе, корицы и ещё чего-то неуловимого, что Амир называл «запахом дома». Хотя настоящего дома у него уже не было. Был только этот магазин. Его убежище. Его клетка. Его мир, в который он никого не пускал.
Он любил этот мир. Любил, что никто не смотрел на него дольше пары секунд. Никто не задавал вопросов о том, почему молодой парень с дипломом филолога и знанием трёх языков работает продавцом в захолустном книжном. Никто не спрашивал, почему он никогда не улыбается, почему его глаза всегда смотрят куда-то вглубь себя, почему он вздрагивает каждый раз, когда на улице громко сигналит машина. Люди заходили, брали книги, иногда спрашивали совета, иногда просто молчали и уходили. И это устраивало Амира. Он был как пыль на верхних полках — его замечали только тогда, когда он был нужен. В остальное время он просто существовал. Прозрачный. Невесомый. Ничей.
Так продолжалось до того дня, который разделил его жизнь на «до» и «после». До пятницы, когда в магазин впервые вошёл Он.
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.